Главная Публикации Монографии Фатющенко В.И. «Русский мир в контексте мировых цивилизаций» Лекция 9. Евразийство (окончание)

Лекция 9. Евразийство (окончание)

Евразийское движение как философское, политическое, культурное, культурологическое сформировалось в начале 20-х годов XX в. в русском зарубежье. Основателями этого течения были несколько русских филологов и философов (я перечислял их имена): Николай Трубецкой, Петр Савицкий, Георгий Флоровский и другие. И то, что в конце 20-х годов евразийство стало очень популярным, сложилось в большую философскую и общественно-политическую силу. Уже тогда евразийство представляло собой проблему: как с ним бороться? Потому что на Западе оно очень не нравилось политикам, поскольку в концепции евразийства все время ставился вопрос о синтезе русской и азиатской культур (а стало быть, и в политической области определенное единство – это как раз было самое неприятное для западных политиков). В советской России евразийство не нравилось тем, что, в сущности, основные евразийцы, такие как Трубецкой и Савицкий, не приняли революции и писали о том, что тот строй, который возник в конце революции, сам собой исчезнет. Есть блестящие работы, в которых анализ революции сделан именно евразийцами. Например, Лев Карсавин написал одну из самых глубоких работ о понимании сути той революции, которая произошла в 1917 г. Работа называется «Феномен революции». Это сопоставление русской революции 1917 г. с мировыми революциями на Западе. То, что евразийцы пересмотрели отношение к татаро-монгольскому игу – всего лишь одна небольшая проблема. Потому что целый комплекс проблем, прежде всего Русский путь, Русская идея, – это главное. Пересмотр взглядов на татаро-монгольское иго вытекал из общей концепции евразийцев. Вы помните, что основные положения, которые были у Трубецкого: Московское государство возникло благодаря татаро-монгольскому игу, а русский царь явился наследником монгольского хана. Ну и другие взгляды, о которых я говорил.

Разговор о Н. Трубецком я бы хотел завершить одной достаточно сложной политической его статьей, которая сейчас прочитывается по-иному. Статья называется «Русская проблема». Написана и опубликована она в 1922 г. Именно благодаря этой статье Трубецкой был назван врагом советской власти. Трубецкой говорит о том, что, как бы ни развивались события, все-таки новый порядок, новая власть или переродится в недостойные власти формы, либо вообще рухнет и организуется постсоветское пространство. Постсоветское пространство – это сейчас модная терминология. А оказывается, что это выражение Трубецкого, который еще в 1922 г. рассматривает судьбу этого постсоветского пространства. И ничего хорошего после крушения советской власти Трубецкой не прогнозирует. «На постсоветском пространстве, – пишет Трубецкой, – воцарится постсоветское иго». И дальше я цитирую эту статью: «Значительная часть русской интеллигенции, превозносящая романо-германцев и смотрящая на свою родину как на отсталую страну, без зазрения совести пойдет на службу иностранным поработителям. С внешней стороны все будет как бы в порядке: Россия будет такой, как будто она независимая страна, самостоятельное государство. Фиктивно самостоятельное, безусловно, покорное иностранцам, русское правительство в то же время будет, несомненно, чрезвычайно либеральным и самым передовым».

Я уже говорил, что не занимаюсь политикой, а просто комментирую достаточно тонкий, прозорливый взгляд евразийцев. Они смотрели вперед на столетия. Это меня интересует. Меня интересует в данном случае концепция, что будет в постсоветском пространстве? Правильно ли, что у нас сейчас воцарилось иностранное иго и что русская интеллигенция продалась (как говорит Трубецкой)? Действительно наше правительство самостоятельно или несамостоятельно? Интересно это видение современности через столетия. Самое важное для спасения России – это, по Трубецкому, удержать от гибели самобытную национальную культуру. И самое вредное – это поддержка иностранного владычества со стороны интеллигенции. Опыт XIX в. показал, что русская интеллигенция все время тяготеет к Западу, и здесь нет особой надежды, что с ее помощью Россия сохранит самобытность культуры. Но, конечно, Трубецкой не знал, что будет мощное радио и телевидение; что, чтобы внедрять культуру, совсем не надо захватывать территорию. Достаточно внедрить систему телевидения, кинофильмы, которые могут заполонить весь кинематографический рынок, а сами по себе поработители могут остаться на своем океанском берегу и с внешней стороны ничего особенного может не происходить. Трубецкой был, как вы знаете, чрезвычайно негативно настроен к Западу, который он всегда называет романогерманцами. Новая миссия России – освобождение России от власти романо-германских хищников. Это статья «Русская проблема» из книги «История, культура, язык» (М., 1995. С. 302). С точки зрения критики евразийства позже много писалось, что слишком негативная позиция Трубецкого по отношению к Западу не дала тех результатов, которые он ожидал. И в сущности у России, по крайней мере во время Второй мировой войны, не было иного выхода, кроме как войти в коалицию с западными державами, чтобы победить фашизм. А стратегически все еще впереди. И тут евразийцы в политических прогнозах окажутся правы.

Теперь расскажу о другом евразийце – Петре Николаевиче Савицком (1895–1968). Эмигрировал в Чехию и в основном жил в Праге. Он географ, экономист, историк, культуролог. Практически всего его работы написаны в духе концепции евразийства. В отличие от Николая Трубецкого, который был блестящий филолог, философ, литературовед, Савицкий – только евразиец. Основная его тема – геополитическая проблема «Личность в геополитическом пространстве», идея единства всего мироздания (это философия географов), связь места обитания народов с исторической его судьбой. Много писал Савицкий о жизненных силах народа, о жизненной энергии, проблеме кочевых цивилизаций. Но вопреки, скажем, Данилевскому, он считал, что есть кочевые цивилизации, которые имеют свою великую культуру. Назову две его работы: сборник статей «Континент Евразия» (издан в 1996 г.), в котором напечатана самая первая евразийская статья «Поворот к Востоку» (1921), и специальная статья «Евразийство» (1925). Именно от Савицкого Л.Н. Гумилев взял свои идеи (а не от Трубецкого, который был в достаточной степени политизирован, взволнован событиями 1917 г.). Савицкий больше занимался такими проблемами, как «Единство мироздания», «Человек в этом мироздании», «Личность в геополитическом пространстве» и «Евразия как континент-океан». Именно ему принадлежит мысль, что монголы – зло. Уничтожили они не меньше миллиона русских людей. Но это все-таки меньшее зло для Руси, чем покорение Руси Западом. «Какое счастье, что нас завоевали монголы, а не европейцы», – буквально его фраза. Почему так, я уже объяснял. И Трубецкой, и Савицкий, и затем Вернадский говорили о том, что монголы не могли на самом деле покорить Россию в глубинном отношении – только чисто внешне, для сбора дани. Настоящего, истинного, духовного покорения со стороны монголов не могло быть. Это еще древний тип такого завоевания. Захватили людей, собрали дань, а остальной жизнью народа они как бы не интересовались. Поэтому на территории, вроде бы захваченной монголами, спокойно развивалась православная жизнь: строились храмы, на это время приходится высшее достижение религиозной мысли, религиозной живописи в России. Монголы на это совершенно не обращали внимания. Запад такого никогда бы не допустил. Он сразу бы переработал весь духовный мир русских людей: внедрил, конечно, католичество, его идеи, храмы. И все было бы другое.

Еще один евразиец – Георгий Владимирович Вернадский. Его отец Владимир Иванович Вернадский – наш великий ученый, естественник, геолог, исследователь жизни и других проблем – эмигрировал только на короткое время – всего 7 лет он пробыл во Франции и вернулся. А его сын Георгий уехал в 1923 г., в 1927 г. переехал в США и там до конца жизни (1973) работал профессором истории в трех университетах. Его главный труд – пять томов российской истории – Древняя Русь, Киевская Русь, монголы и Русь. Особенно в последнем томе выражены евразийские идеи. Все это его собрание сочинений переведено на русский язык. Там очень большая библиография. Назову только одну статью Г. Вернадского – «Два подвига Александра Невского». В этой работе он сопоставил двух князей – Даниила Галицкого и Александра Невского. Как они вели себя во время нашествия монголов и как относились к Западу. Даниил Галицкий – блестящий человек, образованный, умный, смелый. Оказал мощное, насколько мог, сопротивление монголам. Но справиться с ними не мог и обратился к Западу, к латинянам. В результате получилось то, что Галицкое княжество исчезло – его полностью поглотили латиняне. Вроде бы поступил правильно, сопротивляясь монголам и проявляя недюжинную смелость, изобретательность. Сначала сопротивлялся сам, потом его сыновья. Вся эта Западная Русь досталась нам в наследство как колоссальная проблема. Это сейчас Западная Украина, которая осталась на столетия кровоточащей раной. Это там действовали униаты, бендеровцы. А что будет впереди, вообще неизвестно: в какой мере Украина устоит как целостное государство. В конце 30-х годов мы сделали большую глупость – не нужно было брать эту совершенно отравленную территорию, чтобы было столько проблем. Да и раздел Польши… Зачем эта Польша была нужна? Это Екатерина П обеспечила нас проблемами на 200 лет с лишним. Мятежная Польша никак не хотела входить в состав России, пусть не вся Польша, а верхушка, но и этого не мало. А сколько мы взяли в Польше евреев, вообще не сосчитать. Огромная часть евреев сосредоточились именно в этом месте – в XVII в. польский князь давал им огромные привилегии, и они селились, работали… Нам надо было обязательно их присоединять, а потом ставить заслоны, преграды, придумывать ценз оседлости и вообще устраивать себе головоломки. Вот все это и началось в Галицком княжестве.

Г. Вернадский пишет: «Наследием блестящих, но непродуманных действий князя Даниила Галицкого было латинское рабство Руси Юго-западной. Наследием подвигов Александра Невского явилось великое государство Российское, потому что Александр Невский совершил и подвиг героической защиты, и подвиг мудрого смирения, когда пошел на поклон к татарам, превозмог гордыню, набрался терпения и все-таки сохранил свое княжество». Александр Невский решил, что татары никогда не овладеют русской душой, поэтому они не так страшны, как латинство. Он отказался от союза с папой римским, отказался от крестового похода, который папа римский предлагал ему в 1248 г. Интересные были события, которые еще недостаточно осмыслены и ясны. Здесь как-то не хватает материалов: крестоносцы и Русь в начале татаро-монгольского ига. Для Александра Невского, как истинного евразийца, все-таки самым страшным было порабощение души народа, прежде всего борьба за души, за духовное наследие и разрушение этого наследия. Вот об этом евразийцы как раз и писали. Конечно, здесь сразу можно критиковать евразийцев. Они, возможно, преувеличили влияние азиатского слоя на русский национальный характер, на русскую государственность, что они идеализировали и монгольское, и тюркское начало в этом характере (так называемый туранский элемент). Идеализация хотя бы в том, что они нам дали только хорошее. А то, что мы в какой-то мере стали жестокими, это не в счет. Плохого было тоже много. Евразийцы недооценивали роль культурных факторов в своих идеях (особенно Петр Савицкий, который больше всего говорил о природных факторах). Об этом, кстати, много писал евразиец Георгий Флоровский в статье «Евразийский соблазн». Это критика внутри евразийства этой концепции. Есть специальный сборник, посвященный критике евразийства именно со стороны наших русских философов и политиков. Но и Запад очень напугали евразийские идеи. В книге француза Л. Марлена «Идеология русского евразийства и мысли о величии империи» (вышла во Франции в 1999 г., у нас – в 2004 г.) содержится жестокая критика концепции евразийства со стороны Запада.

Теперь расскжу об ученом, философе, поэте Льве Николаевиче Гумилеве. Именно он развивал идеи евразийства уже в конце XX в., и через его труды многие познакомились вообще с евразийством. Прежде всего появился Гумилев, а потом Трубецкой. В 80-е годы появились труды Гумилева, Трубецкого – в середине 90-х, о Савицком вообще узнали в конце XX в.

У Гумилева довольно мало научных серьезных понятий, в чем его часто упрекали, а якобы много фантазии, даже чисто художественного творчества. И все это с научной точки зрения легко опровергнуть. Возможно. Но все-таки мы посмотрим. О себе я хотел сказать, что именно Лев Николаевич Гумилев сподвиг меня заниматься евразийством. 20 лет назад я поехал в Лондон читать лекции о русской современной литературе. И читал я как раз об азиатском вопросе в русской литературе: о Чингизе Ахматове, Владимире Чивилихине и других авторах. Я говорил о таком странном ученом (тогда мы о нем очень мало знали) Льве Николаевиче Гумилеве, который совершенно неправильно (так я говорил) оценивает татаро-монгольское иго, а у нас совершенно другая традиция отношения к татаро-монголам. В основе этого рассказа была книга Владимира Чивилихина «Память», в которой резко критиковался Лев Гумилев. Как могли татаро-монолы принести нам много хорошего, ведь есть память народа о татаро-монгольском иге, есть летописи, есть легенды. После, уже в конце 80-х – начале 90-х годов, вышло сразу несколько работ Льва Гумилева. Среди них две важнейшие – «Этногенез и биосфера Земли» и «Древняя Русь и Великая степь». Вот эти две книги самые важные. Позже из разных статей и высказываний Гумилева собрали еще книг восемь. После них стало ясно, что это большой ученый, географ, историк (Лев Николаевич защитил две докторские диссертации – по истории и географии). Это человек огромной эрудиции, прекрасный знаток многих восточных языков. В частности, хорошо знал древнемонгольский язык, изучил Тибет, Бурятию, т.е. то, что непосредственно связано с монгольским слоем. Но общее направление мысли у него все-таки в евразийском русле, как у Савицкого, Трубецкого, хотя есть, конечно, новое. Сейчас опубликована переписка Гумилева с евразийцами, в частности с Савицким. Из писем видно, как все это осмыслялось. Вы хорошо знаете, что Лев Гумилев – сын двух больших поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева. Родился он в 1912 г. Семейная жизнь у Гумилевых не сложилась, Ахматова сама ушла из семьи, пока Гумилев был на фронте, а Лев Николаевич воспитывался у бабушки, затем поступил в Ленинградский университет. Его несколько раз арестовывали. Бабушка погибла в блокадном Ленинграде в 1942 г., а Гумилев ушел на фронт, дошел до Берлина, потом опять попал в лагерь. Вернувшись, продолжил образование, защитил обе диссертации, писал книги. О нем много написано в сборнике «Вспоминая Льва Николаевича Гумилева».

Вот эти две книги, которые я назвал, развивают идеи евразийства, есть в них и антизападные настроения, и политические идеи евразийства. Самая основная идея, которую выдвинул Гумилев, – это экологическая проблема, защита природной среды. С этой точки зрения Гумилев и рассматривает историю мировых цивилизаций. Т.е. как так получилось на историческом пути человечества, что возникли чудовищные цивилизации, пожирающие энергию планеты и создавшие тупиковую ситуацию в этом прогрессивном поступательном движении (ситуацию с транспортом, техническим развитием)? Если идти этим путем, то через полстолетия мы погибнем. В какой мере этот прогноз правдив, это другое дело. Главное сосредоточено на том, что городские цивилизации – страшные цивилизации. Гумилев слова цивилизация не любит, хотя использует. Вместо слова цивилизация он пишет суперэтнос. Поэтому нужно защищать этническое своеобразие, чтобы не исчезли редкие языки. И вообще защита языков – это экологическая проблема. Гумилев писал о том, что нужно составить красную книгу исчезающих языков не только на территории России, но и в мировом масштабе. Каждый язык – уникальная ценность, которая больше не повторится. Ну а в целом это защита культурных традиций. И с этой точки зрения Гумилев один из изощренных, я бы сказал, критиков концепции «этнического котла». «Этнический котел» – это та концепция, которая развивается в Соединенных Штатах Америки. По ней, все народы должны как бы притереться друг к другу, слиться в единую супернацию и что-то передать другим нациям, а что-то утратить. Гумилеву казалось, что это противоестественная теория, потому что главное все-таки – сохранить уникальность. Какие выходы из тяжелой ситуации предлагал Гумилев, это другой вопрос. Хотя главное для него не какие-то законы, которые будут защищать язык, культуру, главное – развивать положительные начала в той или иной культуре. Сохранение через развитие – это основная установка. Интересна у него (хотя в какой-то мере он взял это у Савицкого) очень детальная разработка стадий, фаз (как он называет) жизни этноса и суперэтноса. Еще у Данилевского было: начало, расцвет (цивилизация цветет один раз в жизни) и потом крушение цивилизации. В другом варианте, в геологических терминах (это у Тойнби) цивилизация – это такая геологическая плита, которая, сталкиваясь с другими цивилизациями, в конце концов крошится и разрушается. Детство, юность, зрелость, старость переживает каждый народ, по Гумилеву. Личность, типы личности зависят от того, в какой фазе национального развития живет человек. Почему Гумилев никогда не признавал проблему национального характера? Для него это странное понятие. Одно дело, когда человек живет в эпоху смуты, другое – в фазе подъема. Гумилев стал предлагать другие варианты концепции личности на той или иной фазе этнического развития. Это интересно. Он считал, что национальный характер в какой-то мере может приобретать совершенно противоположные черты. Были храбрые – стали трусливые, была ширь души, а потом души съежились и никакой шири нет: покорные и рабски униженные люди. Это зависит от того, в какой фазе народ живет.

Итак, фазы развития. Сначала скрытый подъем, потом явный подъем, затем высшая степень – акма, т.е. акматическая фаза – напряжение энергии, господство людей, полных энергии и жизненной силы; потом обязательно происходит надлом, потом инерция, потом обскурация, затем мемориальная фаза и гомеостаз. Мемориальная фаза и гомеостаз не для всех – это когда нация застывает, никакого развития нет, но она живет, потихоньку существует. Эта концепция фаз построена прежде всего на кочевых народах. И когда Гумилев начинал переносить эти концепции на западные народы, не очень-то все увязывалось. Да, к монголам, татарам, китайцам и даже к русским это имело определенное отношение. С Западом труднее. Вот явный подъем лучше всего виден на примере монголов. В начале XIII в. появился Чингисхан и целый ряд русских князей, которые будут связаны с борьбой против монголов. Акматическая фаза – это высшее господство, когда захвачены огромные территории монголами, но еще нет высших достижений, скажем, в области культуры и государственности. Затем наступает определенный период, когда эта акматическая фаза переходит в надлом. Надлом – это «золотая осень цивилизации», – пишет Гумилев, здесь, прежде всего, в основе культурные ценности, когда захват территорий прекращается и суперэтнос занимается проблемами культуры. Фазу обскурации проходят не все народы – это сумерки этноса, «кровавый мрак», эпоха гражданской войны. Мемориальная фаза – это современные монголы, которые вспоминают, какие они были великие. Гомеостаз – застывшие народы. Видимо, и мы попали в эту фазу в какой-то мере. Эскимосы – живут и будут жить долго. Не развиваются и хорошо делают, считает Гумилев: как только сдвинешься, начинаешь развиваться и не можешь остановиться. А это путь к смерти. Мы можем с этим спорить или нет – это другой вопрос.

Хочу подробнее сказать о понятиях, которые Гумилев использует, когда говорит о фазах. Во-первых, это деление людей на три типа. Речь идет о том, как усваивается ими природная энергия, как идет наполнение жизненной энергией личности и как энергия тратится. Основой развития нации являются пассионарии (в переводе – страстные) – люди, полные энергии и жизненной силы, жаждущие стать великими и помочь сородичам: покорить другие территории, моря. Пассионарии создали Великую Монгольскую империю и Великую Британскую империю. Чтобы идти через непроходимые леса Африки, как Левинстон и Стенли, это же нужна какая сила! И зачем? Но человек идет и идет. У него такая внутренняя установка. Этот пассионарный толчок им руководит. Зачем, скажем, захватывают территории, острова, земли? Логически объяснить это нельзя. Вот этот мистический элемент в учении Гумилева кажется слабым местом в его теории. У пассионариев энергии гораздо больше, чем нужно человеку, причем в такой степени больше, что он не думает о своем самосохранении. Это великие люди, отчаянно храбрые, смелые, они не думают, чтобы сохранять себя, у них другая установка в мире.

Гармоничные люди – это уравновешенный тип с точки зрения жизненной энергии. Сколько получают энергии, столько и отдают. Гармоничные люди – основа этнической традиции, основа нации. Эти люди сохраняют дом, берегут семью, а не бегут куда-то за тысячи километров. Они всегда дома и существуют в больших количествах, спокойно размножаются. Это дисциплинированные люди, законопослушные, работяги, им абсолютно непонятны идеи накопления пассионариев. Гармоничные люди берут столько, сколько надо. Это спокойные люди, никогда не революционеры, на них держится нация. Они необходимы – надо поддерживать чистоту крови нации, быть консерваторами-националистами, держать свое этническое ядро. Там, на внешней оболочке этого этнического ядра, бушуют страсти, а гармоничный человек никогда этого не сделает. Здесь интересная проблема. С одной стороны, Гумилев, как и другие, писал о смешении русских с азиатскими народами, а с другой – он уверен, что в основе национального ядра такого смешения не было. Было такое национальное ядро, которое держало чистоту русской славянской крови. Отступало  только перед насилием. Я обычно привожу пример, когда речь идет о Второй мировой войне. За три с половиной года, пока немцы были на территории Советского Союза, от них родилось больше трех миллионов немецких детей. Ну и наоборот, в Германии, где мы были недолго, только сто тысяч. Итак, гармоничные люди – это как профессора или преподаватели или нянечки в детских садах, которые спокойно живут и удерживают нацию как живую силу.

Третий тип людей – это субпассионарии (полустрастные). Страсти здесь есть, а пассионарности нет. Это сложный, удивительный тип людей. Гумилев описывает нам таких людей, которых тоже достаточно много на планете. Они плохо усваивают энергию из окружающей среды, быстро ее тратят и очень много хотят. Желание у них есть, но желание намного выше их возможностей. Безумные в общем-то желания, потому что у них в запасе очень мало жизненной энергии. Много обещают, но мало дают. Не работники, не строители, не герои. Этот тип тоже делится на несколько разрядов: бездельник, бродяга (очень много хочет увидеть, но возможностей у него мало), из субпассионария возникает особый тип художника, поэта. Это у них появляется тема «мировой тоски». Это, например, поэты-декаденты Бодлер, Верлен, Шарль Кро, ну и художники конца XIX в. Макс Нордау (немецкий ученый) написал в конце 90-х годов XIX в. книгу «Вырождение», где как раз описывает такой тип субпассионариев, прежде всего на материале декадентского движения. Это могут быть очень интересные художники, тонкие натуры, которые изумительно чувствуют и музыку слова, и краски, и саму музыку души. Повторяю, что это деление предлагает Лев Гумилев, а психологи часто на него нападают. Нападают по той простой причине, что это как бы противоречит их психологическому построению.

Хочу сказать о некотором мистическом элементе в этой концепции. Почему происходит этот пассионарный толчок и вообще откуда берется эта энергия? Гумилев считает, что время от времени на земле происходят пассионарные толчки, обусловленные космическими энергиями. Земля проходит определенные фазы в солнечной системе, попадает в такую зону, где получает много космической энергии, а потом из этой зоны уходит. Гумилев даже посчитал, что такие пассионарные вспышки бывают приблизительно через 300 лет. Но все это, мягко говоря, мало доказуемо. Как бы вдруг открывается из космоса какое-то окно и оттуда льется много энергии, и получается много пассионариев. На самом деле, если убрать идею космических сил, все равно система Гумилева существует. Потому что отношение людей к природе разное. Независимо от космической энергии пассионарии такими родились. Они очень много хотят. Даже складываются традиции пассионарной культуры того или иного народа.

В заключение я бы хотел сказать об интересной проблеме – о разных видах контактов между нациями и между культурами. У Гумилева пока что это упрощение. Он дает нам четыре вида контакта (а есть и восемь, и двенадцать) между нациями, т.е. живыми людьми. Первый тип контакта – когда одна нация отрицает другую, находится по отношению к другой во враждебном состоянии. Это химерический контакт. Это очень опасно, когда в одном и том же государстве есть химерические отношения между нациями. Я не буду комментировать современное состояние нашей России. Гумилев приводит много примеров из истории. Второй тип – нейтральные отношения между нациями. Есть чувство чужого народа, есть «ксения», но нет «ксенофобии». Это основной тип вообще отношений между нациями. Нет любви, но нет и вражды. Для азиатских народов это вообще одна из характерных черт. Как считают европейцы, у них никогда не было интереса к чужим нациям и народам. Они всегда погружены в свой собственный народ. Это европейцы интересуются чужими культурами. Взаимовыгодные отношения – симбиоз – устанавливаются между этими нациями. В историческом плане Гумилев приводил пример – Русь и Литва. Но это было давно, в XII в. Потом в Литву пришло католичество и все изменилось. Так же как внутри России – скажем, русские и мордва. Мордвы было не меньше чем русских в свое время. Я уже говорил, что о мордве писал еще великий греческий историк Геродот (V в. до н.э.). И наконец, четвертый тип – слияние этносов. Классический случай описан у Гумилева – это татары и монголы, получилась татаро-монгольская империя. Но на практике это редкость. Думаю, что и у татаро-монголов все сложнее. Тюрки приняли ислам, а монголы – буддизм (на религиозной почве и разошлись в конце XV – начале XVI в.).

Есть еще одно интересное понятие у Гумилева, которое многим историкам не нравится, – антисистема. Это «группа людей, объединенная в целостную систему негативным мироощущением, отрицанием всех кроме себя». Это как бы народ-банда. Эти люди объединены негативным мироощущением всех других наций. Гумилев приводит пример альбигойских ересей в XII–XIII вв. на юге Франции. Скажем, сатанинские секты – антисистемы. Я говорил и даже приносил книгу-список таких антисистем, список сект деструктивного характера. На территории России их сейчас 88. Список составлен Русской православной церковью.

 
Нравится Нравится