Главная Публикации Монографии Фатющенко В.И. «Русский мир в контексте мировых цивилизаций» Лекция 8. Евразийство

Лекция 8. Евразийство

После ряда нашествий, которые татаро-монголы совершили на Русь, сложилась ситуация, которую историки называют «татаро-монгольское иго». Русские земли были включены в состав огромной империи и сохранялись в этой империи на протяжении 240 лет. Русские приняли некоторые государственные порядки, некоторые обычаи из быта, в языке оказалось много слов, много татаро-монгольских фамилий, поскольку целые роды татаро-монголов крестились и были христианами и позже вошли в состав московской Руси. А так это иго длилось в достаточно непонятной форме – то ли это была постоянная оккупация, то ли это были набеги, скажем, за данью или другие военные операции. Но ясно, что собиралась дань. Русские тем временем строили храмы, писали иконы, ну и, конечно, по мере сил размножались. Концепция историков в XIX в. сложилась достаточно определенная: Русь была отрезана от Европы, Русь отставала от Европы в своем развитии, и виной этому было татаро-монгольское иго. Если взять Европу, то в XIII в. в Европе, был совершен необыкновенный рывок в культурном развитии: открывались университеты, строились величественные храмы (эпоха готики). В одной только Франции в XIII в. было построено 85 готических храмов, а на Руси шло полное разорение.

В архиве Пушкина после его смерти нашли запись, в которой отразилось представление поэта о том, что такое татаро-монгольское иго, его значение для России, для Европы, о том, что Русь спасла Европу: «Долго Россия оставалась чуждой Европе, России определено было высокое предназначение, ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы. Варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего востока. Образующееся Просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией» (запись 1834 г., обнаружена в 50-е гг.). Один из историков констатировал, что это гениальное определение роли русского народа и России в деле борьбы с татарами и в деле спасения Европы. Пушкин писал это в контексте того, как Россия спасала Европу от Наполеона. Ну а в концепции спасения Советским Союзом Европы во Вторую мировую войну как раз эта цитата пригодилась, и ее комментировали уже в 50-е годы XX в. В основном Пушкин здесь шел в традиции Н.М. Карамзина, который определенно высказывался много раз на основании летописей о том, что «сень варварства, омрачив горизонт России, сокрыла от нас Европу». Татары отрезали Русь от Европы, и таким образом Русь замедлила свое развитие.

Но были и другие точки зрения на татаро-монгольское иго, достаточно умеренные. Смысл их такой, что перед татаро-монгольским игом Русь «издыхала» в междоусобицах. И в какой-то степени татаро-монгольское иго даже способствовало объединению русских княжеств. Точка зрения, что татаро-монгольское иго – не главное в жизни средневековой Руси, высказывалась известным историком С.М. Соловьевым: «При установлении новых государственных порядков на Руси, – писал он, – влияние татар не было здесь главным и решительным. Татары остались жить вдалеке, заботились только о сборе дани». У Соловьева, как ярко выраженного западника, была концепция, что Русь не спасала Европу и вообще татары не мешали русским жить. Они жили где-то вдалеке, в своей столице в низовьях Волги, и заботились только о сборе дани. Соловьев и его единомышленники (например, В.О. Ключевский) считали, что нашествие было кровавым, трагическим, но не так уж были страшны последствия. А северо-восточная Русь вообще была независимой. Сотни книг были написаны на эту тему еще в XIX в. Но к концу XIX в. в Европе и в мире что-то случилось. Стал просыпаться Китай, который был скован своим пассивным отношением к колонизации, а западные страны потихоньку отщипывали с юга Китая то одну территорию, то другую, то третью. И вот в 1899–1901 гг. произошло ихэтуаньское восстание, которое иностранцы назвали боксерским. Китайцы стали уничтожать европейцев и христиан. Активность, которую стали проявлять китайцы, усилила антиазиатскую пропаганду. Эта пропаганда были и во время татаро-монгольского нашествия. Тогда, по мнению Л.Н. Гумилева, еще сложилась черная легенда об азиатских народах. И в конце XIX в. вновь заговорили об азиатских народах как об ужасных. Из Азии пришли и гунны, и половцы, и монголы. Все это воскресило тему азиатского нашествия на Русь и Европу, обострило существующую, но не особенно обсуждаемую тему «желтой опасности». И представьте себе, что одним из пророков, предрекавших азиатское нашествие, был сын Сергея Михайловича Соловьева, знаменитый философ Владимир Сергеевич Соловьев. Сергей Михайлович писал спокойно, но он жил в другую эпоху, а Владимир Соловьев, философ пророческого дара, человек крайне беспокойный, тему «желтой опасности» обосновал и художественно, и философски. Два стихотворения В. Соловьева (одно – «Панмонголизм» – написано в 1894 г., а второе – «Дракон» – написано уже перед смертью, в 1900 г. Его последнее прозаическое произведение «Три разговора», куда вставлена «Повесть об Антихристе», завершено тоже в 1900 г. Соловьев умер в конце июля 1900 г.) стали ориентиром для символистов-соловьевцев. Символисты, на которых особенно влиял Соловьев (Блок, А. Белый, Вяч. Иванов) развивали эту тему азиатского нашествия на Русь. А вот что писал сам В. Соловьев (цитата из стихотворения «Панмонголизм»).

Как саранча, неисчислимы

И ненасытны, как она,

Нездешней силою хранимы,

Идут на север племена.

О Русь, забудь былую славу.

Орел двуглавый сокрушен.

И желтым детям на забаву

Даны клочки твоих знамен.

Панмонголизм – это когда все азиаты, все монголы объединяются в единое целое. В «Трех разговорах» сказано, что китайские солдаты под руководством японских офицеров движутся на Россию и дальше на Европу. Их господство, по мнению В. Соловьева, правда, будет недолгим – всего 50 лет, но китайцы заставят говорить по-китайски всю Европу, а потом будут какие-то странные события, которые он описывает в «Повести об Антихристе».

Третий Рим пал под напором азиатских племен. «Нездешней силою» – видимо, сатанинской силой, дьявольской. И дальше здесь, конечно, говорится, что Россия была щитом между Азией и Европой. Но, поскольку Европа проявила коварство по отношению к России, то Россия больше щитом не будет. Эту тему особенно развивал А. Блок. В 1911 г. в одном из писем А. Белому он пишет о «желтой опасности». Стихотворение «Скифы» написано в январе 1918 г. в таком кровавом финале Первой мировой войны. Совершилась революция, и Россия решила заключить сепаратный мир с Германией. Немцы пошли на российские территории: на Украину, на Прибалтику, которая всегда была мечтой немцев. Это время для России было роковым. Немцы дали некоторым народам Прибалтики государственность, и она продержалась целых 20 лет. А потом были другие события. В «Скифах» есть ужасающие строки азиатского нашествия. Придут азиаты, а русские будут смотреть, как они грабят Европу, и ничего не будут делать.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн

В карманах трупов будет шарить,

Жечь города, и в церковь гнать табун,

И мясо белых братьев жарить!..

Прогнозы, пророчества В. Соловьева не оправдались в том плане, что смерть, ужас пришли не с востока, а с запада. Разразилась Первая мировая война, а затем еще более страшная Вторая мировая война. И азиаты здесь были не виноваты. Жестокие битвы происходили не между азиатами и европейцами, а внутри Европы. Людские потери были огромными. На первом месте по потерям, как всегда – и в Первую, и во Вторую мировую – стоит Россия. Уже в Первой мировой войне использовались средства массового уничтожения людей: отравляющий газ, авиация, жестокое обращение с военнопленными. Поэтому нужно это учение оценивать с точки зрения последствий Первой мировой войны. В этих условиях в Германии набирал силу фашизм. Именно в послевоенных условиях сложилось философско-политическое учение о судьбах России и судьбах азиатских народов в совершенно новой геополитической ситуации. Евразийцы вообще принесли в нашу философию понятие геополитики – т.е. весь мир нужно рассматривать как единое целое. Понятие о столкновении цивилизаций евразийцами было осмыслено. Творцы этого учения – видные русские философы и литераторы, которые по разным причинам эмигрировали в послевоенную Европу. Там, в эмиграции, создавались и развивались идеи евразийцев. Эти идеи не нравились европейцам. Не нравились они и советской России.

В этом учении нужно выделить такие аспекты:

∙ Отношение к Европе и к западной цивилизации в целом. Особенно ярко это выражено у Н. Трубецкого.

∙ Идея равноправия всех наций и всех национальных культур. Нет культуры слабо развитой или сильно развитой. Каждая культура в своей экологической нише занимает свое законное место. В связи с этим отрицание общемировой культуры и общих ценностей.

∙ Учение о роли азиатских народов в мировой истории и новое решение проблемы «Россия – народы Азии». Проблемы, связанные и с прошлым, и с будущим, так сказать, пророческие предсказания о будущем России. А Н. Трубецкой вообще предсказал, какой будет постсоветская Россия, в великолепной статье «Русская проблема».

И очень важный момент, особенно у поздних евразийцев (например, у Петра Савицкого – географа, а не историка и философа), – это особый подход к экологии. Это часто не понимается, когда начинают евразийцев критиковать с такой точки зрения. Отсюда, скажем, у Савицкого, понятие кочевых цивилизаций: да не нужно в пустынях строить города. Это настоящие цивилизации, но особого типа – кочевые цивилизации. Они опираются на законы экологии.

Можно говорить о трех этапах развития евразийского движения.

Сразу после войны начался первый этап – первая половина 20-х годов. Это выход первых евразийских сборников и утверждение в них самых главных положений. Первый сборник евразийцев вышел в 1921 г. в Софии, назывался он «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждения евразийцев». Написали его четыре евразийца: Николай Трубецкой, Петр Савицкий, Петр Сувчинский (философ в области музыки) и известный историк христианства Георгий Флоровский, который впоследствии от евразийства отошел и написал статью «Евразийский соблазн». Но это было позднее.

Утверждения здесь достаточно простые. Одно принадлежит Трубецкому: «Русские люди и люди народов Российского мира – не европейцы, не азиаты, сливаясь с родною окружающей нас стихией культуры и жизни, мы не стыдимся признать себя евразийцами. Мы не европейцы, не азиаты, мы евразийцы». Обращаю внимание на то, что авторы евразийских идей – не азиаты, а настоящие русские философы. «Россия как раз и есть содружество евразийских народов, Россия и есть Евразия». Сборник «Исход к Востоку…» предлагает повернуться лицом к азиатским народам, поскольку от Европы мы ничего хорошего не дождемся. Были еще интересные сборники. В 1922 г. в Берлине вышел сборник «На путях». В 1923 г. издан очень интересный сборник «Россия и латинство» – в нем критикуется католицизм, показана борьба латинства против России. Это было начало евразийства – первая половина 20-х годов.

Второй этап евразийства – это вторая половина 20-х годов. Совершенно неожиданно евразийцы в эмигрантской среде приобрели популярность. Некоторые их сборники переиздавались. Что-то угадали евразийцы. Я сейчас не обсуждаю, правильная или неправильная эта концепция, я слежу за развитием евразийской мысли. К сравнительно небольшой группе евразийцев присоединились, по крайней мере, еще 20 философов, литераторов, писателей, в частности Марина Цветаева и ее муж Сергей Эфрон и многие другие. В 1926 г. в Париже вышел коллективный сборник евразийства – «Опыт систематического изложения». Но сначала вышел сборник в Софии, потом два сборника в Берлине. Париж собирал основные эмигрантские силы в области литературы и философии. Назову известных русских философов. Это замечательный философ Лев Платонович Карсавин. О его трагической судьбе я рассказывал на практических занятиях. Эмигрировал, но любил Россию. Чтобы быть поближе к России, поселился в Литве, а когда Литва вошла в состав Советского Союза, он оказался на родине. Кто-то настрочил на него страшный донос – что он антисоветчик и чуть ли не фашист. Его сослали в лагерь в Архангельской области, где в 70 лет он умер. Литовцы его чтят и каждый год ездят туда на могилу, потому что он перевел многие философские тексты на литовский язык. Собственно литовского философского языка-то не было толком – все сделал Карсавин, которого часто называют литовским Платоном. Он читал лекции на литовском языке, был талантливейшим ученым, писал стихи.

Николай Алексеев – очень интересный государственник, писал о евразийском государстве. Семен Людвигович Франк тоже интересный философ, ортодоксальный христианин-еврей, что не так часто бывает в России. Ему предлагали должность заместителя наркома просвещения, но в 1922 г. он эмигрировал. Эти люди участвовали в евразийских изданиях, писали статьи и книги с точки зрения уже евразийских концепций. Это второй период.

Более подробно я расскажу о трех философах – Николае Трубецком, Петре Савицком и Георгии Вернадском.

Третий этап – 30-е годы – уже снижение философского уровня, философской мысли. Некоторые философы отошли от евразийской позиции. Связано это было с тем, что в евразийство проникла политическая струя. Евразийство заглохло как философское движение, но осталось как политическое. Философии в неоевразийстве мало. И в нем мало используются открытия философов-евразийцев 20-х годов.

Дальше я начал говорить об интересе к возрождению евразийства в 80-е годы XX в. Возникло неоевразийство. То политическое евразийство, которое рекламируется сейчас в Казахстане, далеко отошло от первоначальных идей евразийства.

Наиболее значительным из последних евразийцев был Лев Николаевич Гумилев. О нем я обязательно расскажу.

Итак, Николай Сергеевич Трубецкой (1890–1938) – один из крупнейших мыслителей русского зарубежья, один из выдающихся лингвистов XX в., один из основателей (вместе с Р. Якобсоном) Пражского лингвистического кружка. Этот кружок сыграл большую роль в развитии современного русского языкознания. Главный лингвистический труд Н. Трубецкого – «Основы фонологии». Он знал языки Кавказа, редкие языки, знал десятки языков. Знал, конечно, индоевропейские языки. Трубецкой – литературовед, философ и публицист. Правда, свою публицистику он оценивал гораздо ниже, чем свою научную деятельность в области филологии. Родился в Москве. Род князей Трубецких – один из древнейших на Руси. Его отец, Сергей Николаевич Трубецкой, был крупным русским философом. Его труды по античной философии сейчас переиздаются и имеют несомненную ценность. Мне очень нравится работа Сергея Трубецкого об античной культуре и античной цивилизации. Впервые волеизъявление ученого совета в 1905 г. он был избран ректором Московского университета. Но 1905 год был бурным, через месяц студенты устроили забастовку, и в летнюю жару С. Трубецкой умер от сердечного приступа. Всего побыл-то ректором полтора месяца. Историки, занимающиеся родом Трубецких, напоминают о том, что в традиции Трубецких было создавать такие крепкие семьи. Дед Николая Трубецкого – вице-губернатор Калужской губернии, имел большую семью, в которой было шесть сыновей. И все шесть сыновей прославились, в интеллектуальном отношении были чрезвычайно развиты. Его сын Евгений Трубецкой (1863–1920) тоже замечательный философ, автор великолепной эссеистики. Одна из его книг – «Смысл жизни» – по-моему, никогда не устареет. Евгений Трубецкой исследовал творчество Владимира Соловьева (вышли его исследования в 2 т.). Жизнь его сложилась трагически: он умер от холеры во время Гражданской войны в 1920 г. А мы на занятиях используем его работу «Три очерка о русской иконе». Ну а если вернуться к Николаю Сергеевичу Трубецкому, то говорить, что он талантлив как лингвист, не приходится. В 15 лет написал такую работу, которую мы и сейчас в области лингвистики рекомендуем студентам. Она имеет непреходящее значение.

Итак, Трубецкие эмигрировали из России, сначала приехали в Софию, затем в Прагу, затем в Вену. Николай был председателем-славистом в Венском университете, был профессором кафедры славистики в этом же университете. Еще нужно сказать, что все Трубецкие были религиозны. В эмиграции Н. Трубецкой поддерживал русскую православную церковь и в Праге, и в Вене, отдавал практически всю свою профессорскую зарплату в церковь, что очень важно осознать, когда мы интерпретируем идею православия в концепции евразийцев. Может быть, поэтому идею раннего евразийства так не любят в Европе и Азии. А дальше, я уже говорил, в Австрию пришли фашисты, квартира Трубецкого неоднократно подвергалась обыску, были изъяты все его рукописи, по-видимому, бесценные (у него были исследования по Достоевскому, по Толстому). После одного из таких страшных обысков Трубецкой скончался от инфаркта в возрасте 48 лет. Я говорю достаточно подробно о жизни Трубецкого, чтобы как-то смягчить те высказывания, которые мы услышим, когда речь пойдет о взглядах Трубецкого. Дело в том, что все евразийство началось с невероятно резкой критики Запада, критики Европы. У Н. Трубецкого первая его евразийская работа называется «Европа и человечество» – эта небольшая брошюра объемом 50 страниц издана в 1920 г. Собственно евразийство начиналось с осмысления роли Европы в мировой истории. Вопросы, которые здесь задает Трубецкой, очень резкие, на них так сразу и не найдешь ответа. Один из вопросов такого рода: «Можно ли объективно доказать, что культура романогерманцев совершеннее всех прочих культур, ныне существующих или когда-либо существовавших на земле?» Трубецкой долго говорит, что это невозможно доказать, хотя это доказывают романогерманцы (чаще всего он употребляет именно это выражение). Второй вопрос: «Возможно ли полное приобщение народа к культуре, выработанной другим народом? Причем приобщения без антропологического смешения обоих народов между собой?» В данном случае это теоретический философский вопрос.

Когда мы говорим в области сравнительной культурологии, то используем разные термины, в частности термин «агрессии» одной культуры над другой, одностороннее влияние. Есть взаимовлияние (одна культура взаимно влияет на другую, скажем, как французская и английская), а есть агрессивное влияние. И получается, по Трубецкому, что оригинальная культура одного народа в результате такой агрессии разрушается. «Является ли приобщение к европейской культуре, если такое вообще возможно, благом или злом?» «Эти вопросы неизбежны для тех, – пишет он, – кто осознает сущность европейского космополитизма как общего романского шовинизма». Вы понимаете, что его вопросы для многих стали костью в горле. Но Трубецкой их задает. «Является ли всеобщая европеизация неизбежной?» Неужели возникла центральная цивилизация? Как бороться с отрицательными последствиями европеизации? «Романогерманцы были всегда столь наивно уверены в том, что только они люди, что они называли себя человечеством, свою культуру общечеловеческой цивилизацией. И здесь, несомненно, этот романогерманский эгоцентризм». Трубецкой попытался разрушить представление о некоторых народах как о дикарях, которых нужно окультурить. Этого делать нельзя, это и бессмысленно, и трагически. Если «дикари», то зачем их окультуривать? Всем известно, что когда эскимосам запретили отстреливать моржей и стали им привозить продукты с континента, из Дании, то они начали равномерно вымирать. О процессах в Африке я уже не говорю. Так вот на этой базе «дикарь по-своему культурен. Он хранит в своем уме огромный запас всевозможных познаний и сведений, в совершенстве изучив жизнь окружающей его природы». Это утверждение очень интересно в плане связи с экологией. Культура и экология неразрывны. Дикарь живет в своей экологической нише и по-своему культурен. А если туда прислать очень культурного человека, то ему нужно либо стать дикарем, либо умереть. Либо человечество вообще должно бросить все те земли, которые кажутся неприспособленными для жизни человека, и сгрудиться в каких-то местах (что, между прочим, и происходит)… «Нет объективного метода и способа измерения культурности и цивилизованности». Об этом говорил еще Жан-Жак Руссо.

Трубецкой настолько проникся отвращением к европеизации, что готов даже отвергнуть явные достижения европейской цивилизации, скажем, ее научные и технические достижения. С этим не согласились даже его ближайшие соратники, например Петр Николаевич Савицкий. Трубецкой по-своему был прав – научные открытия европейцев угрожают жизни на земле. Он считает, что ничего другого они и не могли придумать, как уничтожать жизнь людей. Савицкий же настаивал, что обязательно нужно осваивать достижения науки и техники, иначе это сделают другие народы, бессильные перед Европой. Много есть всяких цитат на эту тему, но я приведу только одну из брошюры: «Затаенной мечтой каждого европейца является обезличение всех народов земного шара, разрушение всех своеобразных обликов культур, кроме одной европейской, которая желает прослыть общечеловеческой, а все прочие культуры превратить в культуры второго сорта». Мы можем здесь возразить, что позже, в XX в., европейцы приспосабливаются к чужим культурам, многое берут из них (правда, с прагматической точки зрения). Но в дальнейшем я расскажу о таком антизападном движении уже в новой ситуации в конце XX – начале XXI в.

Опять об общей культуре. Трубецкой высказывается очень просто: «Я отрицаю возможность общечеловеческой культуры». То же самое он говорил о евразийской целостности: «Эти народы (евразийцы. – В.Ф.) только и интересны тогда, когда живут вместе, а если каждый народ сделать самостоятельным, возникнет целый конгломерат жалких, убогих провинций». Возможно, мысль имперская. «Отторжение одного народа из этого евразийского единства может быть произведено только путем насилия над природой и должно привести к страданиям этого народа». Дальше следует очень интересная мысль о евразийском государстве, о евразийской культуре в целом. Н. Трубецкой высказывает благодарственное отношение к Византии. В. Соловьев резко отрицательно относился к Византии. Трубецкой пишет, что все византийское нами осваивалось легче, чем Западом. Византийское для нас было источником творчества и развития, а Запад всегда был как источник подражания, копирования и тиражирования западных мыслей в российской культуре. Мы все-таки не византийцы – мы русские. Византийцы никогда не давили на нашу культуру с такой силой, как европейцы. И очень много высказываний об отличии русских от других славянских народов. Но это особый разговор. Цикл статей, который в середине 20-х годов написал на эту тему Трубецкой, называется «К проблеме русского самопознания» (4 статьи). Каждая статья заслуживает внимания. Статья «Об истинном и ложном национализме» интересна в том плане, что те, кто черпает патриотизм из глубин исторического развития (например, из былин) – это ложный патриотизм. В статье «Верхи и низы русской культуры» тоже обозначены разные уровни русской культуры, что связано с Западом и что с Востоком. Еще одна статья – «О туранском элементе в русской культуре». Туранский элемент – это термин евразийцев Трубецкого и Савицкого. Туранцы – фактически синоним Евразии. Интереснейшая статья «Общеславянский элемент в русской культуре». Я несколько раз пользовался этой статьей в контексте своеобразия русского языка в славянском мире. Идея Трубецкого несколько утрирована: он слишком отделяет русских от всех славян (иногда в резкой форме). Он считает, что общее у русских и славян – это язык. Помните, в начале я говорил о славянах вообще, об общей мифологии. По Трубецкому, все это в прошлом. Сейчас нас соединяет только язык. Очень интересны наблюдения влияния польского языка на литературный украинский язык. Украинские националисты фактически разрушили оригинальный украинский язык: напичкав его наполовину заимствованиями, они создали искусственный литературный язык. А в области народного украинского и русского языков столько общего, что нет никакого смысла говорить об отдельных языках.

И еще нужно сказать об одной статье Трубецкого, просто вызывающей, раздразнившей даже евразийцев, – «Наследие Чингисхана. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока». Есть у Трубецкого несколько отрицательное отношение к украинской проблеме. Трубецкой, конечно, никак не мог признать Украину как самостоятельное государство, поскольку такого государства не было (его и в истории-то особенно не было). Трубецкой считает, что Украина – это и есть настоящая Россия. Московская Русь – еще не Россия, а вот влияние Украины на Московскую Русь и породило Россию. Вот XVII век (1654 г.), когда Украина влилась в Московскую Русь, изменил всю Российскую государственность. Украина сделала Русь Россией. Такая мысль Трубецкого не лишена исторических оснований. Но этого мало для него – он пошел атакой и на Киевскую Русь. Киевская Русь была нежизнеспособна. Из Киевской Руси не только фактически не возникла современная Россия – это было даже исторически невозможно. В исторической перспективе то современное государство, которое можно назвать Московской Русью, есть часть великой Монгольской монархии, основанной Чингисханом. «Если Россия перестанет быть кривым зеркалом Европейской цивилизации, то она обретет собственное историческое лицо и станет сама собой, т.е. Россией, Евразией, создательницей и носительницей, преемницей великого наследия Чингисхана». И так далее, и так далее. Идеи Трубецкого сейчас как никогда оживлены (возможно, политизированно и искусственно). В огромном современном сборнике трудов «Украинская болезнь в России» идеи Трубецкого фактически являются ведущими.

Ну и завершая разговор о Трубецком, еще раз напомню основные положения Трубецкого-евразийца. Он считает, что перед татаро-монгольским нашествием Русь исчезала как государство из-за множества междоусобиц. Поэтому не удивляйтесь такому утверждению: «Московское государство возникло благодаря татарскому игу. Московские цари, далеко не закончив еще собирание Русской земли, стали собирать земли с западного улуса Великой Монгольской империи. Москва стала мощным государством лишь после завоевания Казани, Астрахани и Сибири. Русский царь явился наследником монгольского хана». Затем и перестройка внутри государства: во внутреннем содержании, в идеологическом оправдании русской государственности появляются элементы, которые не находят аналогии ни у татар, ни у европейцев. Это неверно, – считает Трубецкой, – когда некоторые говорят, что Иван IV стал себя вести как крымский хан. Он стал себя вести как византийский император. Хотя вы знаете, что Иван IV – один из потомков Мамая. «Чудо превращения татарской государственности в русскую осуществилось благодаря напряженному горению религиозного чувства, благодаря православно-религиозному подъему, который осуществился во время татарского нашествия».

И последнее, что интересно, но спорно. Произошло внедрение монгольской психики в русский национальный характер. «Догмат веры стал рассматриваться как данное, как основной фон душевной жизни и быта, а не как предмет философской спекуляции». Это одна из самых основополагающих цитат Трубецкого. Сейчас часто повторяют, что у русских вообще не было богословия, русские вообще не обсуждали проблему христианства, не было по-настоящему развитой христологии. А зачем это обсуждать? Вера дана – и все. Но это уже по исходному азиатскому принципу: вера как исходный принцип в области государственных отношений, людских отношений. В какой-то мере православие так внедрилось в быт русских людей, что похоже стало на восточную веру. Вот и появилась тенденция: для православного русского человека не нужно никакого закона, кроме догматов веры. Судить надо по-Божьему, по-православному. Все законы – издевательства над человеком. И дальше – долгая-долгая тирада о Римских законах, которые из невинного делают преступника, из преступника делают невинного. Здесь Трубецкой, конечно, перегибал палку. Законы нарушаются, законы могут быть использованы против невинных – это верно, однако подобно тому, как человечество теряет в транспортных авариях огромное количество людей, но это не мешает нам пользоваться транспортом. Ошибки в правосудии, конечно, тоже не доказывают, что правосудие не нужно. Интересная мысль, что для русского человека не нужно никаких законов, а нужно жить по вере, по совести, по правде, по справедливости.

 
Нравится Нравится  

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
№ 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.