Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Студенческие работы Дубинина И.С. Радикальные практики модификации тела в контексте современной культуры

Дубинина И.С. Радикальные практики модификации тела в контексте современной культуры

Дубинина Ирина Сергеевна

Студентка 3 курса
кафедры региональных исследований
факультета иностранных языков и регионоведения
МГУ имени М.В. Ломоносова
dubinina-1997@list.ru


Радикальные практики модификации тела в контексте современной культуры

Статья посвящена анализу проблемы тела и телесности в социальном и культурном аспектах. Особое внимание уделено радикальным практикам модификации тела, которые конструируются культурой и одновременно являются ее воплощением.  В связи с этим уточняются содержание таких понятий как «техники тела» и "радикальные трансформации", а также разновидности способов моделирования тела. Автор представляет классификационную характеристику радикальных телесных практик, основанную на анализе придаваемых им социокультурным смыслам. Приводятся факторы, влияющие на формирование образа тела, и рассматриваются существующие в научной среде трактовки. Телесные практики анализируются в рамках бинарных оппозиций "естественное – искусственное»", "индивидуальное – коллективное", "нормативное – маргинальное".

Ключевые слова: массовая культура, тело, телесность, телесные практики, трансформация

The article deals with sociocultural analysis of the problem of body and corporality, the means of its representation carried out through body transformations. Special attention is given to radical practices of body modifications that both influence and reflect contemporary culture. In this regard, the article clarifies the meaning of "techniques of the body" and "radical transformations" as well as variety of ways of body alteration. The author suggests the classification of radical body practices based on their sociocultural meanings. The article describes the factors affecting the formation of the body image and considers scientific interpretations and explanations. Body practices are analysed in the context of binary oppositions "natural-artificial," "individual-collective", "normative-marginal".

Key words: mass culture, body, corporality, body practices, transformation

 Прежде чем перейти непосредственно к анализу проблемы, заявленной в названии данной статьи, необходимо уточнить содержание таких понятий как «техники тела» и «радикальные трансформации». Итак, человеческое тело является знаковой системой, одним из источников, с помощью которого человек осуществляет коммуникацию с внешним миром. Французский антрополог М. Мосс ввел в употребление такое понятие как «техники тела», под которым он понимал «традиционные способы, посредством которых люди в различных обществах пользуются своим телом» [8, с. 304]. Из определения можно заключить, что традиционные приемы оформления тела являются неотъемлемой частью этого широкого понятия, включающего в себя целый ряд телесных практик, связанных с движением, отдыхом, лечением, уходом за своей внешностью, ритуалами. Рассматривая архаические сообщества, этнограф на примере перечня телесных практик проводит связь между постижением данных практик и освоением символов из различных областей общественной жизни, полагая, что тело является «первым и наиболее естественным инструментом человека» [8, с. 311] по сохранению и распространению информации, продуктом развития культуры того или иного периода и народа. Таким образом, М.Мосс, одним из первых в научной среде, утверждает необходимость  изучения тела и связанных с ним практик в качестве объекта социокультурного анализа.

Повседневные телесные практики осуществляются под влиянием представления человека об идеальном теле и его функциональности, которое в свою очередь формируется множеством факторов [9, с. 69]. А разграничение телесных практик на  "красивые – безобразные", критерии их оценки зависят от существующих мировоззренческих и культурных установок конкретного общества. Семиотический статус тела может реализоваться в системе оппозиций "исконное – преображенное", "естественное – искусственное", "индивидуальное – коллективное", "нормативное – маргинальное". Условно этот процесс формирования телесного образа можно связать с двумя тенденциями в рамках соответствия/несоответствия существующим эстетическим канонам:

•          Культивирование социальных влияний конкретного общества, которое, несомненно, помогает индивиду успешно адаптироваться и функционировать

•          Оппозиция общепринятым нормам как защитная мера от влияния социокультурных факторов [2, с. 65]

Одним из интересующих нас способов репрезентации телесности являются радикальные модификации тела, которые наряду с другими телесными практиками направлены на включение человека в социокультурное пространство. Под ними мы подразумеваем трансформации, которые нарушают границы человеческой телесности и скорее не соответствуют телесному канону, одобряемому большинством. Они осуществляются следующими способами (причем очень часто – параллельно), которые были разбиты нами на функциональные группы:

•          Кардинальное искажение элементов тела: ампутация частей тела (в основном глаз, ушей, конечностей), эльфирование (удлинение ушей), наращивание/подпиливание зубов, сплиттинг (разрезание языка), растягивание кожи (вставка «тоннелей», «мостов»). С помощью данных модификаций достигается представление человека о гармонии собственного тела: он удаляет «лишние» по его мнению части тела, причем не в медицинских целях; деформирует изначально заданные природой параметры, которые не соответствуют его видению себя.

•          Расширение функциональности тела: вживление современных технологий (имплантирование чипов, биомагнитов, светодиодных магнитов, кремниевых маячков и др.). Смысл, который придают данным телесным практикам так называемые "биохакеры", практический - удобство. Так, А. Волчек, проживающий в Новосибирске, вживил под кожу несколько функциональных чипов (некоторые способны хранить информацию, другие являются аналогами домофонных ключей, позволяют разблокировать компьютер). К.Поляков из Тюмени является первым в мире человеком, который оплачивает проезд на общественном транспорте с помощью подкожного чипа[1]. Характерно, что данные практики предполагают не столько воссоздание утраченных параметров или исправление дефектов, а возможность экспериментирования над телом, его улучшение, приобретение им новых возможностей. В каком-то смысле стирается грань между машиной и человеком, имеющим потенциал стать киборгом. Другие яркие примеры подобного типа: К. Уорвик (вдохновитель трансгуманизма); А. Граафстр (чип – пропуск в офис); Р. Спенс (искусственный глаз-видеокамера с красным светящимся зрачком как у Терминатора)[2]; Н. Харбиссон (интеграция в череп антенны, позволяющей "слышать" цвета); С. Аркадиус (ручное ухо, микрофон для подключения блютуса). Эстетическая составляющая играет второстепенную роль, уступая место важности ощущения себя киборгом[3].

•          Эстетическое украшение тела с целью установления сходства с определенным образцом, которому стараются максимально соответствовать: татуирование, пирсинг, скарифицация (шрамирование, повреждение кожи), клеймение (создание меток на коже), трансдермальная и субдермальная имплантация (вживление искусственных объектов), проколы в коже.

Примечательно то, что большинство данных способов известны человечеству с древних времен, так как практиковались (и до сих пор практикуются) первобытными племенами Южной Америки, Африки, Австралии и Азии [4]. Мы выделяем три разновидности трансформаций, нарушающих границы человеческой телесности и популяризуемых в массовой культуре в настоящее время: 1) уподобление животному 2) уподобление мифическим персонажам 3) киборгизация тела

Уподобление животному. Довольно распространенной формой "переделывания" телесного образа выступает мода на уподобление животным, а потому имеет смысл обратиться к древнему мировоззрению, для которого характерно сближение человека с природой. Архаическая форма мышления, которая характеризуется слабым развитием способности к абстракции, ярко отражена в литературных памятниках традиционной культуры (мифах и сказках), в которых индивидуальность персонажа или природного явления, обычно приобретается посредством  получения им конкретного телесного образа (антропоморфизации). Телесная форма в русских сказках служит непременным условием включения в мир живых. В то время как переход в иное состояние, то есть потеря определенности, обыкновенно следует за зооморфизацией, которая также может символизировать принадлежность к иному миру, миру мертвых (как избушка на курьих ножках; зооморфические божества как птица, змея). Некоторые фольклористы полагают, что отсутствие упорядоченности, которая ассоциируется с реальным миром и противопоставляется хаосу потустороннего, передается таким обыкновенным для сказок явлением как «оборотничество» [7, с. 105]. То есть метаморфозы, происходящие с телом в сказках, идентифицируют принадлежность героя к потустороннему миру и нередко обозначают демоническое начало (хотя нельзя не отметить, что явление по сути своей амбивалентно и не имеет чисто негативного оттенка, поскольку присуще не только отрицательным персонажам). Однако если в фольклоре зооморфность может рассматриваться в рамках противопоставления живого мертвому, то современные телесные практики уподобления внешнему виду животного попадают под совершенно иные системы оппозиций. Столкновение в них реального (данного природой образца) и мифического (фантастического), вторжение «преобразованного» телесного образа, исчезновение грани между искусством и повседневностью происходит не только в фольклоре, современных книгах или фантастических фильмах, но и стремительно врывается в будничную жизнь. Если же проводить параллель между «телесной» составляющей ритуалов и обрядов древних племен и современными радикальными телесными практиками (фактически осуществляемые аналогичными способами, популяризированными США), то стоит отметить, что для племен они являлись неотъемлемым условием коллективного принятия племенем своего сородича, то есть олицетворяли прежде всего коллективное начало. В то время как в современном обществе повсеместно распространяется концепт, провозглашенный массовой культурой, концепт господства «индивидуальности» и наиболее ярко выраженный именно в радикальных телесных практиках модификации (хотя необходимо отметить, что большинство так называемых модификаторов идентифицируют себя с авангардным направлением искусства боди-арт, приобщаясь тем самым к сообществу людей, для которых тело является холстом, объектом искусства). Довольно типично высказывание известного российского модификатора, «человека-утконоса», Евгения Болотова, проживающего в Перми, который объясняет свою чрезмерную увлеченность экспериментами над собственным телом следующим образом: «Тело - это мой холст, на котором я сам создаю картину, или пластилин, из которого я леплю, что хочу. Да, я считаю, что это искусство, это красиво»[4]. Евгений подверг себя телесным модификациям ради обретения схожести с австралийским утконосом: вставил пластины в губы (растянул на 60 и 33 мм), тоннели в нос, диски в уши; проколол носовой хрящ, который гнется теперь как пластилин; сделал множество татуировок. Благодаря этому стал известен и участвует в модных показах. Бодимодификатор отрицает любой негативный эффект на здоровье и дискомфорт, которые испытывает по объективным причинам. Из-за вышеперечисленных модификаций присутствуют дефекты речи (шепелявит, нарушена артикуляция); была необходимость в тренировке, чтобы есть. Спит он исключительно на боку или спине, а зимой ходит с лицом, полностью закутанным в шарф (т.к. есть вероятность отморозить растянутые уши, нос или губы даже при не слишком низких температурах). Однажды попал в больницу из-за практики сыроедства, которой он следовал в подражание рациону своего «духовного животного»[5]. Эта гегемония индивидуальности порождает телесный образ (в том числе деструктивный), который обусловлен предпочтениями своего владельца, выступающего одновременно в качестве творца и реципиента. Некоторые психологи видят в идее возможности радикальной перемоделировки тела, предопределенной техническим прогрессом, опасность утраты личностью «приватности, суверенности, аутентичности, интимности, самости, личного достоинства», которая приводит к «деструктивным телесно-ориентированным практикам» [5, с. 17]. Намеренное причинение себе физической боли, превращение тела в товар, выставленный напоказ и являющийся средством заработка, неадекватная система питания могут иметь серьезные последствия не только для физического, но и психического здоровья. Примеров размывания границ человеческой телесности, вызванного любовью к тому или иному виду животных и ощущению духовной близости с ним, в данном контексте можно привести множество. Некоторые из них подвергли себя рекордному количеству схожих трансформаций: человек-кот (Деннис Авнер – модификация линии роста волос, трансдермальные импланты, рассечение верхней губы, импланты для ношения кошачьих усов, изменение формы бровей, лба и переносицы), женщина-тигр (Катуен Гоббс), человек-ящерица (Эрик Спрэг), человек-зебра, человек-попугай (Тэд Ричардс).

Уподобление мифическим персонажам, популяризированным в массовой культуре, проявляется в тенденции обретения людьми схожести с эльфами, вампирами, демонами и прочей нечистью. То есть с персонажами, которые регулярно появляются на экранах и книжных прилавках в качестве основных героев («Властелин колец», «Аватар», многочисленные фильмы и книги про вампиров, зомби, демонов, дьявола).

Если рассматривать данные радикальные телесные практики с того ракурса, который задают сами модификаторы, то есть как способ «самоидентификации», позиционирования внутреннего через внешнее, то их применение может быть выражением того «кризиса идентичности», о котором говорит немецкий философ В. Хесле. Непременными условиями самоидентификации он считает существование социокультурных различий, так как усвоение  норм и ценностей конкретного общества неизбежно приводит к делению на своих и чужих, а также ясное представление об окружающей действительности [10]. Переизбыток информации, невозможность дать четкое определение практически ни одному явлению, фактическое отсутствие пространственных и временных препятствий (интернет), то есть все те проблемы, которые не стояли перед человеком традиционного общества, влекут за собой сложность сопоставления личности со своим реальным окружением. Индивид как бы вынужден искать модель для подражания и самоидентификации в мире, порожденном медийной сферой. Но и в ней нет однозначных образцов, а потому человеку приходится выстраивать свою идентичность фрагментарно. Неудивительно, что конструирование начинается с собственного тела, которое наиболее близко сознанию человека, его восприятию самого себя. В связи с этим возникает серьезная проблема нахождения оптимального баланса между биологическим и техническим, естественным и искусственным, нормативным и табуированным.

Киборгизация тела. Моделирование тела позволяет соответствовать меняющимся запросам, и специалисты обращаются к опыту незапамятных времен, придавая старой форме, создаваемой новыми технологиями, принципиально иные смыслы и значения, вместе с тем сохраняя и культивируя старые. В архаическом обществе процесс социализации неразрывно связан с механизмами инициации – обрядами, которые олицетворяют переход человека из одного состояния в другое с определенной периодичностью на протяжении жизни [4, с. 2]. Причем тело в ритуалах является неотъемлемой частью трансформации, способствуя этому переходу. Индивидуум приобретает новый облик и избавляется от старого, переродившись. Некоторые специалисты рассматривают данные символические процедуры «перерождения» как способ негации смерти, который помогает человеку преодолеть кризис осознания своей смертности [3]. В современном социуме данные механизмы не исчезают, а трансформируются и адаптируются к современным реалиям, продолжая играть роль в повседневной жизни (традиционные религиозные, обрядовые церемонии). А учитывая происходящую виртуализацию жизненного пространства человека, проблема смерти и бессмертности выходит на новый уровень, поскольку виртуальные персонажи игр, герои современных фантастических фильмов («Терминатор», «Бегущий по лезвию» и др.), для которых бессмертие является обычным состоянием, влияют на психику молодого поколения и способствуют утрате ими ощущения смертности [5, с. 20]. Более того, виртуальное тело, идеальное внешне и функционально, диктует физическому свои новые «искусственные» стандарты. Причем этот унифицированный образ виртуального тела распространятся повсеместно, не обходя стороной и Россию. Люди начинают своеобразную борьбу со своим реальным, «естественным» телом посредством различных трансформаций. Это явление, впрочем, мы считаем вполне оправданным в том смысле, что культурное пространство, в которое включен каждый человек, базируется на искусственно созданном мире, для которого все естественное подлежит переделыванию. Стремительно развивающиеся технологии, в том числе биологические и медицинские, вносят новый смысл в понимание телесности – идею изменчивости, возможности радикальной перемоделировки.

Осмысление телесности человека в массовой культуре приводит к предположению о телоцентричности современной культуры. Применение радикальных телесных практик связано с:

  • Выражением индивидуальности, своего внутреннего «Я»
  • Обретением схожести с желаемым образцом: известной личностью, персонажем фильма/книги, животным
  • Рецуцированием телесного начала как такового

Тело зачастую рассматривается как способ воплощения индивидуального начала. Основная концепция заключается в идее быть непохожим ни на кого, в том числе на самого себя. Акцент на личной эстетике, совершенствовании форм под индивидуальные запросы, рассмотрение тела как объекта искусства. Вместе с тем тело выставляется напоказ,  объективизируется, служит для привлечения к себе внимания. Приобретают популярность идеи постгуманизма, нацеленные на снятие физиологических барьеров и расширение возможности функционирования тела. Человеческая природа переосмысляется, перестает находиться в оппозициях «человек-животное», «человек-машина», «человек-природа», так как в сознании стирается четкая грань между человеческим и нечеловеческим. Не последнюю роль играет рефлексия по поводу бессмертия, но здесь обнаруживается противоречие. С одной стороны, одной из задач служит приобретение новых возможностей, в том числе продление продолжительности жизни. С другой, прослеживается тенденция пренебрежения собственной безопасностью и экспериментирование ради возможности стать «киборгом».

 Список литературы:

  1. Бударина К.А.  Тело: опыт историко-культурной экспозиции // Основы экономики, управления и права. 2014. № 1 (13). С. 84–88.
  2. Быховская И.М. Человеческая телесность как объект социокультурного анализа (история проблемы и методологические принципы ее анализа) // Труды ученых ГЦОЛИФКа: 75 лет: ежегодник. М., 1993. С. 58-68.
  3. Геннеп А.. Обряды перехода Систематическое изучение обрядов / Пер. с франц. — М: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1999. [электронный ресурс] URL: http://knigi.link/etnologiya-etnografiya/obryadyi-perehoda-sistematicheskoe-izuchenie.html (Дата обращения: 31.03.18)
  4. Гринько И.А. Искусственные изменения тела в системе социокультурных символов традиционных обществ: автореф. дис. … канд. истор. наук. М., 2006.
  5. Евстифеева Е. А., Тягунов А. А. Трансформация телесного в технологиях принуждения // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. Вып. 3 (21). Тверь: РИУ ТГУ, 2012. № 33. С. 17-26.
  6. Круткин В.Л. Онтология человеческой телесности: (Филос. очерки). Ижевск: Издательство Удмуртского университета, 1993.
  7. Кузьмин А. А. Трансформации «Телесного кода» в русской традиционной культуре (на материале волшебных сказок) // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. 2009. № 4. С. 104-106.
  8. Мосс М. Общества, обмен, личность. Труды по социальной антропологии / М. Мосс; Сост., пер. с фр., предисловие, вступит. статья, комментарии А.Б. Гофмана. – М. КДУ, 2011.
  9. Пронькина А.В. Социокультурные практики трансформации тела как вердикт современности // Культура и цивилизация. 2016. Вып. 4. С. 66–73.
  10. Хёсле, В. Кризис индивидуальной и коллективной идентичности  / В. Хёсле // Вопросы философии. 1994. №10. С. 112-123.





[1] Халецкая, И. Биохакеры: кто и зачем вживляет чипы под кожу [Электронный ресурс] // РИА. URL: https://ria.ru/society/20170812/1500214212.html ((Дата обращения: 30.03.18)

[2] Осипов, И. Я как Терминатор: история самого известного биохакера Роба Спенса [Электронный ресурс]  // РБК. URL: https://www.rbc.ru/magazine/2017/09/599c0e059a79472f7ca2e1e5 (Дата обращения: 30.03.18)

[3] Богданова, Ю. Почему нам всем необходимо быть биохакерами [Электронный ресурс] // Здоровье. URL: https://yulyabogdanova.com/stat-biohackerom/ (Дата обращения: 30.03.18)

[4] Сизова, М. Человек-утконос: «Не понимаю, почему меня называют самым страшным человеком в России» [Электронный ресурс] // РИА. URL: https://www.perm.kp.ru/daily/26313.4/3191555/ (Дата обращения: 30.03.18)

[5] Там же.

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"