Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Пространство и культура Загрязкина Т.Ю. "На границе тучи ходят хмуро ...", или Феномен границы в региональных исследованиях

Загрязкина Т.Ю. "На границе тучи ходят хмуро ...", или Феномен границы в региональных исследованиях

Загрязкина Татьяна Юрьевна

доктор филологических наук, профессор,

зав. кафедрой франкоязычных культур

МГУ имени М.В. Ломоносова

Тел. (495) 734-03-10;

E-mail: tatiana_zagr@mail.ru

 

«На границе тучи ходят хмуро …»,

Или Феномен границы в региональных исследованиях

Феномен границы тесно связан с понятием ядра, или центра ареала, так как маркирует рубеж его иррадиации и нарастание иррадиации другого центра.  Культурологическое значение границы двояко: она изолирует, но и соединяет, являясь результатом и сил притяжения, и сил отталкивания.

Ключевые слова: граница, ареал, структура пространства.

«На границе тучи ходят хмуро …»,

или Phenomenon of border in the regional studies

The border phenomenon is closely related to the notion of the core, or area centre, for it marks its irradiation boundary and irradiation accumulation of the other centre. The culturological significance of the border is ambivalent: it isolates and unites at the same time, which results from the forces of attraction and those of repulsion.

Кеуwords: border, area, structure of the space.

 

Феномен границы был в центре многих исследований – общих (начиная с Эвклида, Гегеля) и прикладных: лингвогеографических, политологических, этнографических и др. В этих исследованиях была показана диалектичность и двусторонность границы, ее прерывистость и непрерывность (за одной границей начинается другая и третья), дискретность и связь (граница разделяет и соединяет), замкнутость ограниченной территории и долженствование ее преодоления. Феномен границы универсален и конкретен одновременно.Действительно, границы окружают нас повсюду: это границы территорий, времен года, времени суток, земной жизни, границы слова, значения, границы уровней языка, границы разных культур, поведения  и т.д.

Для региональных исследований эта тема имеет особое значение как ниточка, за которой тянется целый ряд очень важных вопросов. Прежде всего это проблема антропологичности пространства.Так, Д.С. Лихачев писал о «духовных границах Европы» [10], М. де Серто – о функциях сплачивания вокруг «своего» и освоения «чужого», которые имеют любая граница, демаркационная линия, естественная преграда и т.д. [13]. По мнению П. Рикера, «само обитание протекает на границе проживаемого пространства и пространства геометрического» [11, р. 207]. Связывающую и защитную функцию границы подчеркивал и Г. Башляр в рамках своей концепции «обитаемого пространства» [2;3].

Граница, которая во всех словарях определяется как условная линия, на самом деле линией никогда не бывает.Это пространство, имеющееобъем (стена, мембрана),или поле, имеющее ширину.Так, государственная граница включает не только линию пограничных столбов, но и пограничную полосу, таможенные и паспортные службы с обеих сторон, нейтральную территорию или нейтральные воды. На то, чтобы преодолеть эти преграды, требуется время.

Ритмы жизни человека так же растягиваются во времени и маркируются ритуалами, сопоставимыми с преодолением преграды,– ритуалами перехода. Это отсрочка, позволяющая психологически смягчить переход, растянуть его во времени, что важно для человека, находящегося в  пограничном, или«лиминальном», состоянии – от лат. limes, граница [16;7]. При этом возникает вопрос, сколько времени длится переход, если вспомнить, например, что годовщину рождения человек отмечает ежегодно? Если граница– это поле, временное или пространственное, то какой оно«длительности» или «ширины»? Может быть, это даже не поле, а ковер, цвета которого незаметно переходят один в другой, и таким образом границы вообще не существует?

Когда-то этот вопрос, поставленный в иной плоскости, разделил западноевропейских лингвистов на две группы. Как полагали представители Парижской школы – Гастон Парис, Мейер, Жильерон, границ диалектов, говоров и даже родственных языков не существует, так как нет единой линии, в которой бы совпали несколько изоглосс. Есть лишь сплошная цепь людей, в которой каждый понимает соседа справа и соседа слева.Итальянские (Асколи) и немецкие диалектологи – Венкер, Вреде и др.–наличие границ признавали, но не в виде линии совпадающих изоглосс, а в виде пучка изоглосс, или «зоны вибраций» [подробнее см.: 8].Эта точка зрения в дальнейшем возобладала.Зона вибраций обозначает территорию, где заканчиваются, начинаются и перемешиваются разные характеристики, как это происходит в буферной зоне. 

Проблема буферной зоны – еще одна ниточка, за которую можно потянуть.  Переход от одного региона к другому происходит по-разному:

1) более резко, скачкообразно (например, от континентальной Франции к Корсике) или 2) более плавно и постепенно. Плавный переход весьма образно показал Ж. Мишлев историко-культурных зарисовках: от Нормандии к Бретани пейзаж постепенно меняется, делаясь «грустным и диким», меньше встречается городов и возделанных земель. «Жилища как будто становятся ниже, на смену высоким замкам приходят низкие усадьбы. То же происходит и с костюмом: высокий, как бы торжествующий, головной убор женщин из Верхней Нормандии расширяется при приближении к Кану (Нижняя Нормандия) и расплющивается у Вильдье, на границе с Бретанью. У бретонского Сен-Мало он разделяется на части и трепещет на ветру, подобно крыльям мельницы или парусу корабля» [19,p. 7].

Особое внимание Ж. Мишле уделил пограничным, «внешним», регионам Франции. С его точки зрения, на этих территориях «дух Франции» и «дух» соседней страны  соперничают друг с другом и перемешиваются. Это создает зону-противовес, способную ответить на вызовы соседей: жесткой Англии может ответить только суровая Бретань и выносливая Нормандия, величественной Испании – насмешливая Гасконь и т.д. Позднее и на другом материале К. Леви-Стросс выявил разные типы пространственных расхождений: расхождения, возникающие при разрыве связей, и расхождения, возникающие при тесных контактах.Последние он назвал   «различиями от близости» [18, p. 382–383, 421].Еще раньше Гумбольдт писал о том, что как только в обществе достигается некоторая «определенность», происходит не дальнейшее развитие этой определенности, а «взаимная координация индивидуальностей», т.е. возникает противопоставление [5, с. 326]. Таким образом, выравнивание одних границ влечет за собой  появление новых границ и буферных зон.

Языковые вопросы, связанные с обозначением границы, также представляют большой интерес для исследования. Так, например, в русском языке слова «грань», «рубеж», «предел», «бугор» используются в разных контекстах и не всегда обозначают одно и то же [9]. 

Свои нюансы содержатся и во французских терминах, обозначающих границу: limite, fin, frontière. Внутренняя форма первых двух имеет «мирный» характер: fin восходит к лат. finis – предел, limite – к лат. limes – межа, грань. Иное дело слово «frontière<frontis». Оно содержит идею военного столкновения лоб в лоб с явной эмоциональной коннотацией. Именно поэтому в старофранцузском языке frontière обозначало линию фронта [17]. В среднефранцузский период уже как граница это слово употреблялось в контекстах, связанных с войнами и конфликтами, и имело значение оспариваемых, нестабильных рубежей: des provinces sont garnies de forteresses frontières– «на границах провинций построены крепости», т.е. границы находятся под угрозой захвата и изменения. Слово «limite» использовалось для демаркации рубежей, установленных «навечно» в результате договоров и компромиссов, или же для обозначения естественных границ, также «незыблемых» [20, p. 48–49]. До сих пор в философском значении используется слово «limite» как более нейтральное, а не слово «frontièrе», отягощенное коннотациями. 

Реальные границы маркировались не только вехами, деревьями и камнями, но крестами и статуями– например, на границе с Германией  после аннексии ее областей Эльзаса и Лотарингии (1871) расставлялись статуи Жанны д’Арк. Всеэти маркировки должны были подтверждать и даже освящать незыблемость и нерушимость желаемых границ.И все же границы нарушались, вехи передвигались, пограничные деревья вырывались с корнем, камни выкорчевывались за одну ночь. «Естественные границы» были предметами споров и войн не в меньшей, а, может быть, и в большей степени.

Статья имеет подзаголовок«На границе тучи ходят хмуро …». Это строки из песни о трех танкистах на слова Бориса Ласкина (музыка братьев Покрасс), впервые исполненной в фильме И.А. Пырьева «Трактористы» (1939). Не все помнят фильм И.А. Пырьева,  довольно далеко от нас события на озере Хасан, послужившие основой песни.  Между тем она сохранила свое место в памяти народа.  В 1941 г. В. Лебедев-Кумач пишет cвою песню о танкистах с аллюзией на песню Ласкина и сохранением ее припева («три танкиста, три веселых друга, экипаж машины боевой»), в 1942 г. у Ласкина появляется уже вторая песня и повторяется тот же  припев, после войны он же пишет третью песню о танкистах уже мирного времени. В поэме А.Т. Твардовского «Василий Теркин» есть упоминание об этой песне. Были и шуточно-ироничные трансформации припева, что указывает на его место в народной культуре. 

Текст песни имеет варианты. Так, В 1944 г. слово «самураи» было заменено выражением«вражья стая», что впоследствии делалось довольно часто.В настоящее время есть разные исполнения песни, более канонические и более шуточные. Таким образом, песня приобрела универсальный характер. И это не случайно. В ней удачно обыграна мифологема границы, восходящая к гораздо более древним временам и отраженная в том числе в русском фольклоре, например в сказках Иван Быкович и Иван крестьянский сын и мужичок [1, с. 225–235]. Для наглядности покажем это в виде таблицы.

 

Общий компонент

 

Народные русские сказки

Песня о танкистах

  Рубеж по реке

 

 

   огненная река,

   река Смородина

  перейти границу у реки

  Лес

 

   дремучий лес

 полегли туманы у тайги (вариант)

  Огонь

 

 чиркнул огненным пальцем, огненная река

  ватаке огневой

  Ночное время

 

 пошло время за полночь

  в эту ночь решили самураи

 Маркировка события природными явлениями

 

    вдруг на реке воды взволновалися, на дубах орлы раскричалися

 тучи ходят хмуро

  Триединый  герой

 

 

  три брата; три одногодки, три названных брата;

 

 

  три танкиста, три друга;         нерушимой крепкою семьей

 

    Зооморфный облик  антагониста.          Многоголовость.    Способность передвигаться по воздуху

 

 

 

   Змей/Чудо-юдо

   вражья стая (вариант)

  Охрана рубежа

 

 давайте по очереди на дозор ходить

 часовые Родины стоят

  Чудесное снаряжение

 

 

   щит и меч; богатырский конь

 

  грозная броня

  Тяжесть  конфликта

 

 я на страшный бой иду; так жестоко ударились, что кругом земля простонала

 мчались танки, ветер подымая,
 … под напором стали и огня

   Предопределение победы

 

 Чудо-юдо: Аль вы думаете, что Иван Быкович здесь?

   но разведка доложила точно

 

Схождения песни со сказкой более чем очевидны. Этомифологемы реки, леса, ночи; конфликт триединого героя и его зооморфного многоголового антагониста; маркировка мифологического события природными явлениями; предопределение победы героя; его чудесное снаряжение и другие явные совпадения. 

Были и другие популярные песни, разворачивающие мифологему границы и до сих пор существующие в нескольких исполнительских вариантах. Это «Коричневая пуговка» на слова Е. Долматовского, «Спортивный марш» В. Лебедева-Кумача и т.д. Ср.: «Ребята шли гурьбою вдоль западной границы», «Никто на нашу землю не ступит, не пройдет»; «Эй, вратарь, готовься к бою, Часовым ты поставлен у ворот. Ты представь, что за тобою Полоса пограничная идет». Все эти песни, безусловно, были идеологически заострены, но они актуализировали образ, который уже существовал в русской картине мира. Назовем этот образ «идеальной непересекаемой полосой земли» при сохранении опасности пересечения (мост через реку Смородину).

В фольклоре регионов Франции можно обнаружить сопоставимые, но не тождественные компоненты: например, мифологическую универсалию реки как границы мира живых и мира мертвых. Феи появляются, как правило,именно на берегах рек и ручьев. Существует даже термин «la ceinture du rivage»– береговой пояс как место появления мифологических персонажей [23, р. 1536]. Он напоминает об образе окружности, пояса. Есть и многоголовый зооморфный образ антагониста –  7-главого змеевидного чудовища, чьи головы имеют способность к регенерации, La Bête à sept têtes. Как и в русских сказках, чудовище угрожает герою в его борьбе за спутницу жизни, но мотив лобового столкновения во французских сказках не получает такого развития, как в русских сказках.Очень часто не сам герой, а его чудесный помощник – собака лишает чудовище его голов и даже языков. Последнее действие во французской сказке приобретает особое значение, так как истинный герой в дальнейшем должен подтвердить свой подвиг и предъявить языки как вещественное доказательство. 

Таким образом, линейного фронтального образа границы в коллективных представлениях французов нет, но есть другой также эмоционально насыщенный образ границы: это круг, окружность.  Герои французских сказок, взрослея, уезжают из дома навстречу взрослой жизни [22, р.93]. При этом они сообщают родителям, что хотят прогуляться и на белый свет посмотреть. По-французски «прогуляться» может звучать как «faireuntour», объехать по кругу, сделать петлю. Именно это выражение используют персонажи: «Je veux faire un tour et voir du pays». Иногда прямо уточняется, что герой хочет объехать Францию: «Je vais faire un tour de France». И это неслучайно. 

Долгое время территория Франции представлялась в виде круга, квадрата или ромба.Не только принцы– герои сказок, но и реальные монархи Карл IX, Екатерина Медичи и их свита совершали время от времени поездки по стране, которые имели символические названия: tour, ronde, circuit («круг», «окружность»). Архитектор Вобан советовал Людовику XIV «обустроить свой квадратный луг» (faire son pré carré). В 1874 г. образ окружности обрел новую жизнь в книге А. Фуйе (псевдоним Ж. Брюно) “Tour de France par deux enfants”. Сюжет книги воспитал не одно поколение французов: убегая из Лотарингии, аннексированной Германией в 1871 г., двое детей объезжают все регионы Франции по кругу [цит.по: 20, р. 42]. Эта идея, возможно, просматривается и в названии велогонки, существующей с 1902 г. 

На рубеже XIX–ХХ вв. фигура превращается в знаменитый шестиугольник, гексагон. Идея замкнутого пространства сохраняется, но при этом акцентируются все «углы», в том числе спорные. Нарушение пропорций этой фигуры воспринималось очень остро. Вот как об этом пишет М. Озуф уже в наше время: «В течение всего года она [карта] была у нас перед глазами, спокойно и с апломбом восседающая на своих 6 сторонах (каким было ударом, когда  однажды я ее увидела на карте Европы расположенной совершенно вкось, с острым носом Бретани, повернутым в сторону Англии, как будто ее вывел из равновесия порыв северо-западного ветра)» [21, р. 120].

Таким образом, во французской картине мира есть образ границы как  замкнутой  уравновешенной геометрической фигуры. Количество углов менялось, однако любая правильная форма отражает стремление к окружности и создает впечатление стабильности и надежности, равновесия и защищенности, законченности, упорядоченности и равновесия.Идеальная граница французов – это образ замкнутой геометрической фигуры, стремящейся к окружности. Эту фигуру нельзя нарушить, не поломав ее пропорции. Тождества с непересекаемой полосой русских нет, но есть аналогия. 

Взаимодействие разных типов границ также очень важно. Иногда граница проходит внутри самого человека: в разных ситуациях он принадлежит к одному  или к другому ареалу. Культурные границы не всегда совпадают с языковыми и политическими, но в той или иной степени с ними соотносятся. Границы – живые явления, и их жизнь зависит от человеческого общения. В немецкой диалектографии считается, что исчезнувшие политические границы даже через 300 лет являются препятствием для языковых движений, а влияние новых границ обнаруживается уже через 30–40 лет. Отмечались и более глубокие связи –Г. Шухардт и К. Госсен писали о совпадении диалектных границ Франции с границами церковных диоцезов Галлии [Цит по: 4, с. 198,200]. Роль торговых путей в консолидации региона давно была замечена лингвогеографами. Так, франкопровансальский язык/диалект называют «языком дорог, а не языком страны», так как он сложился на пересечении торговых путей вокруг Лиона  –объединяющего лингвистического центра [15, р. 273]. 

Оборотной стороной проблемы   границ является проблема культурных и языковых центров и шире, типологии ареалов – центральных и маргинальных (боковых, кружевных, островных).Еще в 40-е годы XX в. итальянцы М.-Дж. Бартоли и Дж. Видосси   установили  фазы изменений языков и диалектов Италии и Сардинии относительно общей оси времени, связав их с положением в пространстве. Эти фазы они назвали «нормами»: 1) более изолированный ареал  консервативнее, чем сплошной; 2) обширный – консервативнее, чем менее обширный; 3) боковой– чем центральный; 4) новообразованный– чем материнский [12, р. 35]. Конечно, эти выводы излишне категоричны, и в  дальнейшем не все из них подтвердились. Однако вопрос был поставлен, и он все еще ждет своего решения: как предполагали М.-Дж. Бартоли и Дж. Видосси, их  подходы могли использоваться в «братских науках». Одной из этих наук  является регионоведение. 

Конечно, регионоведческие решения имеют свою специфику и отличаются от лингвистических прежде всего оценочными коннотациями. В лингвистике противопоставление центра и периферии более нейтрально. В культуре же за ним стоит целая система ценностей.Это сужение и конденсация идеального культурного пространства вокруг одной точки – столицы – и маргинализация, обесценивание всего остального культурного пространства. Культурологическая дихотомия центр – периферия  содержит компонент  неравенства, отсутствия в провинции чего-то, что есть в столице: интенсивности жизни, общения, скорости распространения новшеств.  Столичный ареал предстает неким эталоном, по сравнению с которым другие ареалы имеют большую или меньшую степень различий. Между тем в какой-то момент провинция пробуждается, начинает  «демонизировать» столицу и подчеркивать, что именно в провинции есть   эталон, которого нет в столице – чистота нравов, связь с природой, истинные ценности, чувство земляка и чувство локтя. 

Интересно, что французская провинция имеет свою «столицу» – городок Ландерно (Landerneau) в Бретани. Он обязан этим одной реплике из уже забытой драмы A. Пине-Дюваля «Наследники» (1796). Действие происходит в одном из замков Бретани, рядом с городком Ландерно. Офицер, считавшийся погибшим в море, неожиданно возвращается, и  начинается переполох. Этот спектакль знаменит не сам по себе, а репликами, которые неизменно вызывали смех в парижском театре: Il y aura du scandal а Landrerneau («В Ландерно будет скандал»). Город Ландерно стал олицетворением   самой далекой глубинки, жизнь и скандалы которой могут волновать столицу только в виде анекдота. Пространство вне столицы приобретало при этом разные степени провинциальности: оно увеличивалось в соответствии с расстоянием. Однако дело не только – или не столько – в географии. По мнению А. Корбэн, к категории провинциалов прежде всего относилось мелкое дворянство и представители третьего сословия.  Аристократ, живущий в замке, где бы этот замок ни находился, провинциалом не считался [14]. 

Это можно объяснить тем, что замок сам по себе был культурным центром, пусть и региональным. Некоторые замки Юга Франции – например, Альеноры Аквитанской, имели культурное значение, выходящее за пределы региона. Таким образом, кроме глобального – столичного – центра  можно выделить и центры региональные. Границы культурных ареалов и будут устанавливаться там, где заканчивается воздействие – иррадиация – одного центра и начинается воздействие другого. Одновременно с силами притяжения действуют и силы отталкивания.

В языковом и культурном пространстве Франции есть структурообразующая граница – Луара и структурообразующая дихотомия: Север – Юг. Под Севером подразумевается не Север,а Центр, сформированный вокруг Парижа. Неслучайно карту автомобильных и железных дорог, которые сходятся к Парижу,  сравнивают с сетью, края которой зажаты в кулаке, или с паутиной, в углу которой находится черный паук [21, р. 120]. Лингвисты уже не раз изображали на карте, как центральнофранцузские формы, подобно масляному пятну, растекаются по всему пространству страны и ручейками, и целыми потоками  устремляются  в разных направлениях.

В культурном пространстве происходит то же самое. В. Гюго писал, что границ у Парижа нет [6, с. 524–525]. Образ круговой или ступенчатой иррадиации явно просматривается в историко-культурных зарисовках, сделанных Ж. Мишле в работе «Картина Франции».Историк  включал в зону Парижа не только прилегающие к нему территории, но даже другие города, в том числе крупные и находящиеся от него на значительном расстоянии. Он использовал метафору окружности и писал о  внутренней границе (поясе) Парижа, находящейся вне него, – это города Руан, Амьен, Орлеан, Шомон, Реймс, и внешнем поясе  (ceinture extérieure) – это Нант, Бордо, Клермон-Ферран, Тулуза, Лион, Безансон, Метц, Страсбург. «Водоворот национальной жизни особенно интенсивен на севере. На юге круги, которые он описывает, ослабевают и расплываются», – заключает Ж. Мишле [19, p. 85]. Концентрический образ совпадает с метафорой волны, принятой в лингвогеографии: волна иррадиации расходится кругами, как от брошенного в воду камня (И. Шмидт, А. Мартине). По мере удаления от Центра интенсивность иррадиации ослабевает. Мишле использует и другой образ, принятый в лингвогеографии – образ дороги, путешествия (Г. Шухардт), ступенчатого продвижения. Ср. у Мишле: Париж «спускается по Роне до Марселя».

Любой ареал, в том числе периферийный, имеет специфику: свою «визитную карточку» и целую группу различительных признаков. Между тему всех периферийных ареалов есть и общие черты.Подробная классификация этих черт выходит за рамки данной статьи [подробнее см.:  8], и мы здесь приводим лишь ее результат. Среди признаков периферийных ареалов следующие: 

1. Функция «моста», обеспечивающего непрерывность языкового и культурного пространства; 

2. Интенсивное взаимодействие с внешними регионами и тенденция к нивелированию внешних границ;

3. Отталкивание влияния Центра и воздвижение внутренних границ; 

4.  Восприятие прошлого как главной референтной точки  идентичности; 

5. Драматизм эмоциональной жизни. 

В заключение отметим, что граница является ключевым понятием региональных исследований. При этом она обозначает не только водораздел, но буферную зону и место перехода. Нивелирование одних границ и возникновение других – имманентное свойство пространства, в том числе культурного. Границы устанавливаются и изменяются в результате взаимодействия сил притяжения и отталкивания, формируя центральные и маргинальные  ареалы. 

Каждый регион по-своему уникален, но существуют и  общие закономерности их развития, часть из которых была показана в этой статье. 

Список литературы

1.Афанасьев А.Н. Народные русские сказки: В 3 т. Т.1. М., 1957.

2. Башляр Г. Новый рационализм. М., 2000.

3. Башляр Г. Поэтика пространства. М., 2004.

4. Бородина М.А. Проблемы лингвистической географии. М.;Л., 1966.

5. Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. М., 1986.

6. Гюго В.Отверженные: В 2 т. Т.1. М., 1958.

7. Еремина В.И. Ритуал и фольклор. Л., 1991.

8. Загрязкина Т.Ю. Антропология пространства (на франкоязычном материале) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2012. № 4.

9. Зубова Н.Ю. Граница как элемент языковой картины мира и ее представление в современном литературном английском и русском языках: Автореф. дисс. … канд. филол.наук. М., 2012.

10. Лихачев Д.С. Раздумья о России. СПб., 1999.

11. Рикер П. Память, история, забвение. М., 2004.

12. Bartoli M., Vidossi G. Lineamenti di linguistica spaziale. Milano, 1943.

13. Certeau M. de. L’Invention du Quotidien. Arts de faire. P., 1980.

14. Corbin А. Paris-Province //Les lieux de mémoire. Dir. De P. Nora. En 3 vol., 7 livres. P., 1984. V. III, livre 1.

15. Gardette P. Géographie phonétique du Forez. Mâcon, 1941.

16. Gennep A. van. Les rites de passage. P., 1909.

17. Greimas A. Dictionnaire de l’ancien français. P., 1968.

18. Lévy-Strauss Cl. Antropologie structurale II. P., 1973.

19. Michelet J. Tableau de la France. P., 1949.

20. Nordman D. Des limites d’Etat aux frontières nationales//Les lieux de mémoire/Dir de P. Nora. En 3 vol., 7 livres. Vol. II. Livre 2.

21. Ozouf M. Composition française. Saint-Amand, 2009.

22. Récits et contes populaires de Gascogne. En 2 vol. V. 2. P., 1979.

23. Sébillot P-Y. Croyances, mythes et légendes des pays de France. P., 2002.







 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.