Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Язык и культура Эмоции, оценки и ценности в актантной рамке глагола

Эмоции, оценки и ценности в актантной рамке глагола

Людмила Ивановна Богданова,
доктор филологических наук,
профессор;МГУ имени М.В. Ломоносова,
факультет иностранных языков и регионоведения,
профессор кафедры сопоставительного изучения языков;
libogdanova1@mail.ru

Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ), проект №17-04-00053

«Проспект грамматики русского языка для активных речевых действий»

Эмоции, оценки и ценности в актантной рамке глагола

Статья посвящена выявлению роли оценок и ценностей в актантной рамке глагола, обозначающего эмоции человека по отношению к людям и событиям, в способе реализации его синтагматических свойств в рамках актантной структуры. Изучение общих и национально-специфических закономерностей в соотношении глагольной семантики и синтагматики необходимо при создании грамматики для говорения и письма и при обучении русскому языку как иностранному.

Ключевые слова: грамматика для речевых действий, эмоции, оценки, ценности, актантная рамка глагола.

The article deals with the way in which the estimates and values component of the meaning of the Russian verb is reflected in its actant structure. The study is realized from the meaning of the verb to the form of its actant positions. The identification of regularities of the relationship between semantics and syntagmatics is of practical importance for teaching Russian as a foreign language.

Keywords: grammar for speech actions, emotions, estimates, values, actant structure.

 

Обучение русскому языку на современном этапе немыслимо без обращения к культуре, к ценностям, воплощённым в языке. По словам С.Г. Тер-Минасовой, нельзя обучать языку в отрыве от культуры и её ценностных приоритетов [9]. Языковая картина мира, согласно Ю.Д. Апресяну, предстаёт как зафиксированная в языке и специфичная для данного языкового коллектива схема восприятия действительности, в которой выражаемые значения складываются в единую систему взглядов – коллективную философию [1, .39]. В ценностно-оценочной картине мира выделяются универсальные и специфические черты, при этом, как отмечает В.И. Карасик, «такая специфика имеет градуальную природу, распространяясь на цивилизационные, этнические и социальные сообщества людей» [5, 35]. Отражение культуры в языке наиболее яркое воплощение получает на уровне лексики. Тем не менее, в грамматике также отражаются и культурные характеристики этноса, и коллективная философия носителей языка [3]. Частично эксплицировать эту систему взглядов на мир помогает обращение к изучению таких взаимосвязанных явлений, как семантика глагола и его сочетаемость. Следует отметить, что деятельностная лингвистическая парадигма, как подчёркивает И.Г. Милославский, «утверждается во всех науках о человеке, от изучения разнообразных речевых расстройств до педагогики и менеджмента» [6, 375]. Грамматика «активного» типа даёт возможность для выявления и описания закономерностей выбора тех или иных форм в зависимости от значения, которое стремится выразить говорящий (пишущий) субъект [7].

В грамматике нового типа за основу для представления глагола в его семантике и синтагматике можно взять актантную теорию Люсьена Теньера, широко известную в лингвистике, но ещё не завоевавшую своего достойного места в методике преподавания русского языка как родного и как иностранного. Как известно, Л. Теньер метафорически обозначает  ситуацию, описываемую глаголом (предикатом), как «маленькую драму», в которой предикат (глагол), режиссёр этой драмы, раздаёт роли актантам – актёрам, исполнителям семантических ролей, которые реализуют себя  как участники разыгрываемого спектакля [8]. Актантно-ролевая структура глагола нуждается, на наш взгляд, в дополнении и обогащении оценочно-ценностными смыслами. Рассмотрим некоторые из них.

В ценностно-смысловой универсум русского языка входит такая семантическая характеристика, как эмоциональность, т.е. возможность свободного проявления чувств и эмоций. Эмоциональность с позиций русской культуры оценивается положительно и считается ценностью, поскольку открытое выражение эмоций – внутри культуры – свидетельствует о способности переживать и сопереживать и приравнивается к искренности и откровенности, высоко оцениваемым в русском коллективе. Отражение чувств и эмоций в языке имеет выход в построение грамматики для речевых действий, в том числе грамматики «активного» типа, поскольку эмоции в общении важны и для слушающего, и для говорящего: корректный выбор ситуативно обусловленных синтаксических конструкций и точных слов, обозначающих эмоции, обеспечивает возможность неконфликтного, гармоничного диалога

Исследования в области культурной семантики показали национальную специфику отражения эмоций в лексике. Анна Вежбицкая, основываясь на том, что каждый язык образует свою «семантическую вселенную», считает, что не только мысли могут быть «подуманы» по-разному, но и чувства могут быть «почувствованы» по-разному в рамках языкового сознания различных культур [4]. Не вызывает сомнений, что каждый человек, независимо от языка и национальной принадлежности, испытывает различные эмоции, положительные и отрицательные, но вербализация эмоций, их проявление, характер и интенсивность, функции и оценки имеют национально-специфичные закреплённые в культуре особенности, что находит отражение в языке и коммуникации. Для установления зависимости между значением глагола эмоциональной сферы и его синтагматикой наиболее значимыми оказываются различные параметры, характеризующие эмоции, среди них три основных параметра: 1) оценка – положительная или отрицательная; 2) продолжительность – длительный характер или кратковременный акт; 3) интенсивность – нейтральная или сильная. Как отмечают исследователи, «различные попытки определения эмоции, будь они из области психологии или лингвистики, всегда имеют одно общее сходство – наличие оценочной составляющей понятия» [10, 23]. В современной лингвистике оценочность понимается как свойство языковой единицы, связанное с установлением ценностного отношения со стороны субъекта речи к объекту. Оценка, передавая субъективный план речи, как правило, выражает одобрение или неодобрение, которое говорящий субъект вербально или невербально обозначает по отношению к какому-либо объекту в широком смысле. Оценочный компонент рассматривается обычно на уровне лексики. Однако, учитывая интересы создания грамматики «активного» типа, было бы важно рассмотреть роль оценки в проекции на грамматическое оформление актантных позиций предиката. В этом плане показательным является сравнение вербализации эмоций в русском и английском языках. Русский язык, в отличие, от английского, богат «активными» эмоциональными глаголами (грустить, тосковать, радоваться и т.п.), а для английского языка, напротив, более характерна адъективная или причастная модель. В этом, по словам Анны Вежбицкой, проявляется особенность русской культуры относить «вербальное выражение эмоций к одной из основных функций человеческой речи» [4, 43]. Как известно, в русском языке многие эмоциональные глаголы – в отличие от прилагательных – способны, как и глаголы мысли, подчинять себе существительное с предлогом о (об, обо), т.е. эмоциональные глаголы связаны с чувством через продолжительный и протекающий одновременно с эмоциональным мыслительный процесс [4, 42]. Данный тезис, на наш взгляд, нуждается в некоторой корректировке. Ориентацию на обозначение позиции каузатора эмоции и одновременно её содержания с помощью предложно-падежной группы о чём / о ком имеют не все эмоциональные глаголы, а только те, которые включают негативную оценку эмоции, связанной с событиями прошлого, что подтверждают примеры из Национального корпуса русского языка – НКРЯ [11]: Она со страстной осязательностью сокрушается о прошлом (Б. Пастернак); В наш век расплодилось множество плакс, которые обо всём горюют и скорбят (А. Герцен); … Петр Александрович вечно тоскует о ней, о её душевном спокойствии (Ф.Достоевский).  Эта закреплённая в культуре связь грусти / печали с размышлениями, а тем самым и с синтагматикой ментальных глаголов, получила интерпретацию в следующем примере: – Чего загрустил? – Я не грущу, я просто думаю. – Он рассмеялся. – Почему у нас, если кто-нибудь задумается, считается, что он грустит? (К. Симонов) [11].

Семантический признак ‘неконтролируемость чувств’, также нередко характеризующий русских и русскость, в синтагматике предиката выражается в том, что в языке есть целая категория эмоциональных слов, которые могут употребляться в синтаксических конструкциях с дательным падежом субъекта состояния. Нередко это наречные конструкции, связанные с глаголами «активных» эмоций: Он грустил. – Ему было грустно; Она стыдится. – Ей стыдно; Мы скучаем. – Нам скучно. Ср. в примерах из НКРЯ «активный» характер эмоции и её неконтролируемый характер: Он тоскует и мечется, потому что сознаёт где-то, что живёт неладно, что жизнь его не задалась, пошла в разлад с совестью (Валерий Фомин); И часто человеку в родном доме неуютно, ему тоскливо, ему чего-то не хватает, а не хватает ему объединяющего семью горящего очага (Фазиль Искандер).  «Активная» глагольная схема предполагает, что причиной появления у данного субъекта некоторого чувства является «напряжённое обдумывание им каких-то мыслей» в течение определённого отрезка времени, а дативная схема сообщает о том, что данное чувство не находится под контролем лица, его испытывающего [4,  45]: Совестно мне очень перед тобой, что тебе скверно, суетно, хлопотно, а мне так прекрасно; но утешаюсь тем, что это нужно для моего дела (Л. Толстой); Мне стыдно перед людьми, которые ждут от меня помощи и защиты от несправедливости (В. Гроссман).

В позиции, обозначающей каузатора эмоционального состояния «активных» глаголов с отрицательной оценкой, могут быть слова, называющие не только  негативные, но и  позитивные события, периоды жизни: грустить о молодости – грустить о старости. Такая «двойная» сочетаемость обусловлена глубинной концептуализацией объекта-каузатора, которая благодаря компрессии на поверхностном уровне оформляется одинаково. «Хорошие» события, явления вызывают грустные размышления, если они неповторимы и утрачены безвозвратно: грустить о прошедшей молодости – грустить о молодости.

Глаголы скучать и тосковать содержат в своей семантике компонент ‘испытывать дискомфорт от отсутствия контакта с тем, что субъект оценивает в целом как что-то хорошее для себя’. Глаголы данной группы допускают вариативное оформление объектной позиции (с предлогом по или с предлогом о). Ср.:  Я нигде так не скучал по деревне, русской деревне с лаптями и мужиками, как прожив с матушкой зиму в Ницце (Л. Толстой, Анна Каренина), где возможна замена предлога: скучал о деревне, о деревенской жизни.

Однако необходимо отметить, что оформление объектной позиции с помощью предлога по более выразительно, чем вариант о ком / о чём, если речь идёт о «сильной» эмоции, интенсивном проявлении чувств, напр., о неразделенной любви, об умершем человеке, об особой интенсивности или уникальности эмоционального переживания: Разве не видит она, как он томится по ней (Б. Пастернак, Доктор Живаго); Вдова дяди Акима Марья Петровна, убивавшаяся по мужу, … подводила к гробу гостей (Соколов-Микитов, Детство) [11]. Значительно большую выразительность и значимость предлога по (в сравнении с предлогом о) в данном случае частично объясняет тот факт, что в старинном обряде похорон были ритуальные действия, обозначенные в языке с помощью глаголов со значением ‘плакать ритуально’. При глаголах с этим семантическим компонентом оформление объекта с помощью предлога по является единственно возможным способом выражения данной актантной позиции, вариативность исключается: причитать (разг.) по почившему (ср. в другом значении: причитать о пропаже денег); голосить (разг.) по покойнику; ср. голосить о покойнике – в значении ‘кричать, сообщать’; выть (разг.) по умершему: Выть по мёртвому, или причитать, считалось тогда необходимостью, долгом (С. Аксаков, Детские года Багрова-внука); Женщины голосили по обречённым на гибель кораблям, как по покойникам (К. Паустовский, Чёрное море). Сопоставление двух отрывков из произведений А.С. Пушкина и В.В. Набокова также указывает на экспрессивность предлога по, способного выразить высокую интенсивность чувства:

Под небом Африки моей вздыхать о сумрачной России (А.С. Пушкин, Евгений Онегин);

В горах Америки моей вздыхать по северной России (В.В. Набоков, Другие берега).

Для Владимира Набокова возвращение на родину было невозможно, поэтому свидание с Россией для него было так же нереально, как встреча с умершим человеком. Выбор формы обозначения актантной позиции здесь далеко не случаен, он отражает уникальность и высокую интенсивность чувства.

Если мы обратимся к анализу глаголов, обозначающих положительные эмоции, то обнаружим, что эти глаголы не сближаются с ментальными глаголами в синтагматическом аспекте: они не могут присоединять к себе существительные со значением объекта-причины с помощью существительных с предлогом о (об, обо), что можно объяснить, по-видимому, тем, что радость в русской культуре не является объектом для анализа и глубокого размышления. Ср. некорректность следующих словосочетаний: *радоваться о чём-н.; * ликовать о чём-н., * веселиться о чём-н.

Таким образом, можно сделать вывод, что характеристики эмоций (оценка, длительность и интенсивность), содержащиеся в глаголах эмоциональной сферы, получают непосредственное выражение в глагольной синтагматике. Взаимодействие между семантикой и синтагматикой, имеющее регулярный характер, может быть отражено в виде «мягких» правил в грамматике «активного» типа.

Список литературы:

  1. Апресян Ю.Д. Избранные работы в двух томах. М.: Языки русской культуры, 1995. Том 2.  – 767 с.
  2. Богданова Л.И. Культура и грамматика: семантический подход // Россия и Запад: диалог культур / Russia and the West: the Dialogue of Cultures [http://regionoved.msu.ru/journal/homejournal/freshnumber.html]. 2018. № 19.
  3. Богданова Л.И. Оценочные смыслы в русской грамматике (на материале глаголов эмоционального отношения) // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. 2018. Т. 22. №4. С. 843-872.
  4. Вежбицкая А. Язык.  Культура. Познание. Пер. с англ. Отв. ред. М.А. Кронгауз. М.: Русские словари, 1996. – 416 с.
  5. Карасик В.И. Лингвокультурные ценности в дискурсе // Иностранные языки в высшей школе. 2015. №1. С. 25-35.
  6. Милославский И.Г. О принципиальных различиях между русскими грамматиками для рецепции и для продукции // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. 2018. Т. 22. №2. С. 373-388.
  7. Милославский И.Г. О лингвистических источниках для обеспечения производства речи // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2018. №4. С. 21-36.
  8. Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. / Пер. с франц. Вступ. статья и общая ред. В.Г. Гака. М: Прогресс, 1988. – 656 с.
  9. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация М.: Слово, 2000. – 624 с.
  10. Alba-Juez, Laura and Larina, Tatiana. Language and Emotion: Discourse-Pragmatic Perspectives.  Russian Journal of Linguistics. 2018. 22 (1), 9—37.
  11. НКРЯ – Национальный корпус русского языка: [Электронный ресурс] Режим доступа [URL: www.ruscorpora.ru]

 

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа

Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"