Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Язык и культура Речевая агрессия в публичном дискурсе (на материале русского языка и американского варианта английского языка)

Речевая агрессия в публичном дискурсе (на материале русского языка и американского варианта английского языка)

Ильина Ольга Карловна
кандидат филологических наук, доцент,заведующая кафедрой английского языка № 3
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования
«Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации»
тел: +7492254048
e-mail: Ol-1-Sh@yandex.ru

Речевая агрессия в публичном дискурсе (на материале русского языка и американского варианта английского языка)

Многие исследователи языка отмечают, что сегодня идеи бесконфликтной коммуникации как идеальной, гармоничной и приемлемой, строящейся на соблюдении постулатов кооперативного взаимодействия, правил общения и вежливости, не всегда воплощаются в реальной жизни. В последнее время невежливость и грубость являются широко распространёнными явлениями. Многочисленные поисковые запросы и мнения пользователей сети Интернет свидетельствуют об участившихся случаях невежливости и грубости в общении людей, представляющих разные культуры.

Среди возможных причин невежливого поведения отмечается повышенный уровень стресса, ускорение темпа жизни, рост нарциссизма и эгоцентризма молодого поколения.

В статье рассматриваются проявления речевой агрессии в публичном дискурсе современного русского языка и американского варианта английского языка. Автор трактует речевую агрессию как целенаправленное коммуникативное действие, ориентированное на то, чтобы вызвать у объекта речевого воздействия негативное эмоционально-психологическое состояние.

Русские и американские коммуниканты используют схожий репертуар средств речевой агрессии – инвективная, сниженная, обсценная лексика. Однако категория речевой агрессии имеет этнокультурную специфику  в каждом из двух языков. Например, сквернословие является неотъемлемой частью эффективной коммуникации на английском языке. Однако в русском языке бранные слова сохранили своё первоначальное значение и имеют ярко выраженный негативный оттенок, поэтому в русской публичной речи подобная лексика представляется недопустимой.

Ключевые слова: речевая агрессия; невежливость; грубость; коммуникативное действие; агонизм; инвективная лексика; обсценная лексика; сниженная лексика; публичный дискурс; политическая полемика; взаимопонимание; диалог; назревающий конфликт; гендерные предрассудки; неполиткорректность; хамство; речевой этикет; самодиффамация; непристойность; дискурсивная власть.

Многие исследователи языка отмечают, что сегодня идеи бесконфликтной коммуникации как идеальной, гармоничной и приемлемой, строящейся на соблюдении постулатов кооперативного взаимодействия, правил общения и вежливости, не всегда воплощаются в реальной жизни [Харлова, 2016:3].

В последнее время невежливость и грубость являются широко распространёнными явлениями. Многочисленные поисковые запросы и мнения пользователей англоязычной и русскоязычной версий сети Интернет свидетельствуют об участившихся случаях невежливости и грубости на работе, в семье, на дорогах и в общественных местах [Харлова, 2016:4].

Среди возможных причин невежливого поведения указывают повышенный уровень стресса, ускорение темпа жизни, рост нарциссизма и эгоцентризма молодого поколения.

Как известно, грубость является одной из форм речевой агрессии. Вслед за К.Ф. Седовым мы понимаем речевую агрессию как «целенаправленное коммуникативное действие, ориентированное на то, чтобы вызвать у объекта речевого воздействия негативное эмоционально-психологическое состояние (страх, фрустрацию и т.п.)» [Седов, 2003: 200]. Агрессия в свою очередь трактуется как поведение любого живого существа, демонстрирующее силу и превосходство, часто в ситуации назревающего конфликта. Речевая агрессия, к которой прибегает человек, стремится достигнуть той же цели без драки, обойдясь эффективным высказыванием.

Естественной средой для речевой агрессии является публичная политическая полемика, которая направлена на запугивание и подавление оппонента. Она не подразумевает диалога или поиска взаимопонимания. Случаи невежливой и грубой коммуникации обнаруживаются в различных видах публичной речи, как в России, так и в США [Харлова, 2016: 4].

В западном мире Россия традиционно воспринимается как страна, для которой характерна ярко выраженная речевая агрессия. Порой её называют «страной победившего хамства» [Потсар].

В современной России речевая агрессия становится наиболее частым средством публичного самовыражения: оппозиция таким образом стремится противопоставить себя власти, власть  ‒  показать, кто тут хозяин, СМИ ‒  привлечь аудиторию иллюзорной смелостью.

Одним из видов речевой агрессии в публичной речи россиян является инвективная лексика − слова и выражения, заключающие в своей семантике, экспрессивной окраске и оценочном компоненте содержания интенцию говорящего или пишущего унизить, оскорбить, обесчестить, опозорить адресата речи или третье лицо, что обычно сопровождается стремлением сделать это в как можно более резкой и циничной форме.

Например,  российский политик Дмитрий Медведев в октябре 2011-го отмечал, что представители оппозиции, критикующие «Единую Россию», используют «обычное вранье», а сами только «болтают языком», «проваливают работы» и «попадаются на взятках». Премьер-министр Чеченской Республики Рамзан Кадыров во всеуслышание возмущался «продажностью» судьи футбольного матча «Терек» ‒ «Рубин» [Потсар].

Жители Астраханской области обратились в  региональное управление по капитальному ремонту с просьбой починить дорогу и пообещали, что напишут Президенту России, если этого не будет сделано. В ответ они получили официальное письмо следующего содержания: «Жалуйтесь хоть Папе Римскому. Первое ‒ директор сменился. Второе ‒ собирать жителей села не наша обязанность. Удачи!» Послание дополнялось следующими словами: «Ребят, лучше пейте, если вам делать нечего, как делают остальные в вашей деревне».

В октябре 2017 года губернатор Калининградской области Антон Алиханов, комментируя журналистам проект регионального бюджета на 2018 год, грубо ответил на вопрос, вернёт ли правительство области компенсации за детский сад: «Нет. – Почему? – По кочану. – Это серьезный вопрос! – Это серьезный ответ». Впоследствии алихановский «кочан» разошелся в сети Интернет как один из ярких примеров чиновничьего хамства [Потсар].

Среди высказываний, унижающих оппонента, следует особо выделить те, которые основаны на гендерных предрассудках. Например, в статье Георгия Янса, опубликованной в газете «Московский комсомолец» активной женщине-общественнице приклеено название «танк в юбке», революцинер Троцкий назван политической проституткой. Здесь же звучат обидные фразы: «из атрибутов гендерной принадлежности у многих мужиков остались только штаны», или «появился тип женщин – политических содержанок, которые готовы «лечь» под любую партию»[1].

Публичный дикурс на русском языке содержит также угрозы, находящиеся на грани приличий. Широко известно выражение, публично использованное В. В. Путиным, на тот момент Председателем Правительства Российской Федерации24 сентября 1999 года во время пресс-конференции в Астане, когда он комментировал события предыдущего дня, а именно, бомбардировки российской авиацией Грозного. Отвечая журналистам ОРТ, Путин дословно сказал: «Мы будем преследовать террористов везде…,  в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим» [20 высказываний В.В. Путина, ставших афоризмами].

В 2015 году временно исполняющий обязанности Главы Марий Эл Леонид Маркелов пожаловался на то, что жители одного из сел оказали ему недостаточно теплый приём и пригрозил перекопать все дороги в отместку: «Меня так плохо первый раз принимают. Нигде так не было, чтобы ворчали, рычали.… Ну, наверное, мне тоже стоит повернуться к вам  тем местом, которым вы ко мне повернулись, да? Закрыть все и уехать. И дорогу раскопать, и будете три года ждать» [Потсар].

В публичном дискурсе на русском языке встречаются также оскорбительные слова.  Депутат Госдумы Андрей Исаев в своем твиттере реагировал на статью о политической проституции в «Московском комсомольце», используя выражения «желтая газетенка», «мерзавцы», «мерзкий, подлый, грязный наезд». Дмитрий Медведев в августе 2008-го охарактеризовал грузинские власти как «политических уродцев». В декабре 2012-го  он назвал следователей по «Болотному делу» «козлами», поскольку они приходят с обысками в 8 утра. Представитель партии «Единая Россия» Андрей Исаев в Твиттере в ответ на статью Георгия Янса «Политическая проституция сменила пол» назвал своих политических оппонентов «мелкими тварями». Он же явился одним из самых ярых сторонников запрета на усыновление детей из России американцами и  назвал всех противников «закона Димы Яковлева» «детоторговцами», призывая «загнать их на такую обочину политической и общественной жизни, куда Макар телят не гонял» [Потсар].

Похожие явления наблюдаются в англоязычной публичной речи. Американская исследовательница языка Робин Толмач Лейкофф  отмечает, что в последние три с лишним десятилетия в американском публичном дискурсе постепенно нарастает грубость. Она связывает это с тем, что авторы понятия «политкорректность» – мужчины белой расы, принадлежащие к среднему и высшему классу – в 80-е годы прошлого столетия неоднократно подвергались острой критике. Их оппоненты утверждали, что разные группы населения имеют разное понимание того, что вежливо, а что невежливо, а, по конституции, всем дано одинаковое право на свободное выражение своего мнения. Поэтому скучный политкорректный язык должен уйти в прошлое и уступить место более ярким и разнообразным формам выражения мыслей, в создании которых принимают участие люди, принадлежащие к разным слоям общества.  Контролем за дискурсом занялись другие социальные группы – чернокожие, женщины, молодёжь, представители других классов, – а  бывшие законодатели в сфере языкового этикета вынуждены были подвинуться в сторону, освободив пространство другим [Lakoff, 2003:36].

Так, в области публичного дискурса появились понятия «новая невежливость» и «неполиткорректность» [Lakoff, 2003:37]. Чтобы оценить эти явления, достаточно посмотреть одно из сегодняшних телевизионное ток-шоу.  Вместо литературного языка приглашённые на шоу гости часто используют  привычный для себя диалект и рассказывают истории о сексуальных связях, насилии, жестокости, интимных проблемах, о которых не принято говорить в обществе. Как известно, «публичное распространение сведений (действительных или мнимых), позорящих кого-либо» [Шейгал,  1999: 214] именуется диффамацией.   Если  человек публично распространяет подобные сведения о себе, то это можно охарактеризовать как самодиффамацию. Гости сегодняшних ток-шоу обсуждают собственный жизненный опыт сомнительного  свойства с гордостью, ничуть не смущаясь от того, какое впечатление они произведут на телезрителей.  И это  вполне естественно, поскольку вписывается в разряд ценностей их социальной группы.

Представитель среднего класса, скорее всего, задаст себе вопрос: «Что же может заставить человека вырядиться, как попугай, и пуститься в публичные откровения о себе в прямом эфире?» Но, похоже, гостей телепрограммы это не волнует, им все происходящее кажется забавным приключением. Вывод напрашивается сам собой – то, что считается грубым и непристойным,  может быть просто поведением не среднего класса, а других социальных групп, получивших дискурсивную власть, которой они никогда раньше не имели.

Отход от политкорректности находит своё отражение в американском публичном дискурсе, характерным явлением которого стал агонизм – использование инвективной лексики во время дебатов для высмеивания оппонента, преуменьшении его нравственных, интеллектуальных, поведенческих и эмоциональных качеств, но без нанесения прямых оскорблений. Например, во время одного судебного процесса в Техасе адвокат подсудимого обрушил на прокурора следующую тираду: «Мой уважаемый оппонент способен назвать смердящей язвой даже карету скорой помощи (to gag a maggot off a meat wagon)». Звезда бейсбола Джон Рокер (John Rocker) резко выступает против «педиков», «негров», иностранцев и почти всех, кто не похож на него (faggots, niggers, foreigners, and just about everyone not like himself) [Lakoff, 2003:38].

Американские рекламные объявления часто включают сексуальные ассоциации, находящиеся на грани пристойности. Например,  ток-шоу, которое демонстрируется по телевидению в дневное время, периодически  прерывается  рекламой женского белья  фирмы Calvin Klein. Её основной посыл отражается в словах: «Между мной и моими трусиками Calvin ничего нет» (Nothing comes between me and my Calvins) [Lakoff, 2003:38]. Полный текст рекламы порождает так много обсценных ассоциаций, что практически каждое второе слово заглушается звуковым сигналом.

В американском публичном дискурсе встречаются также прямые угрозы. Так, в ходе выборов в Конгресс в 1990 году депутат от Демократической партии Джеймс Моран (James Moran) обещал «набить морду» своему политическому противнику от республиканцев (to rip his opponent’s face off) [Lakoff, 2003:39].

Прямые оскорбления политического противника являются наиболее грубой формой речевой агрессии в американском варианте английского языка. Например, мать Ньюта Гингрича, спикера от Палаты Представителей, в телеинтервью отмечала, что её сын «величал» первую леди Хилари Родем Клинтон не иначе как грубым словом «bitch». Лидер республиканцев Дик Арми (Dick Armey) назвал своего коллегу, не скрывающего своей сексуальной ориентации,  Барни Фрэнка (Barney Frank), «пидором Барни» (Barney Fag). В 1995 году Губернатор Калифорнии в публичном выступлении охарактеризовал американский Конгресс как «кучу шлюх» (bunch of whores) [Lakoff, 2003:39].

Цензура на американских телеканалах спокойно относится к употреблению табуированной лексики и допускает произнесение таких слов как «ass» и «shit» в прямом эфире в самое ходовое вечернее время, когда вся семья собирается у телевизора.

По свидетельству исследователей языка, сквернословие является неотъемлемой частью эффективной коммуникации на английском языке. Английские ругательные слова обладают меньшей экспрессивностью по сравнению с русскими и чаще всего используются с целью повышения градуса эмоций в публичной речи. Они характеризуются бóльшей распространённостью и более толерантным к ним отношением, чем в России. В русском языке бранные слова сохранили своё первоначальное значение и имеют ярко выраженный негативный оттенок, поэтому в русской публичной речи подобная лексика представляется недопустимой.

Как показал проведённый анализ, русские и американские коммуниканты используют схожий репертуар средств речевой агрессии в публичном дискурсе – инвективная, сниженная, обсценная лексика. Однако категория речевой агрессии имеет этнокультурную специфику в каждом из двух языков.

Список литературы:

  1. Ларина Т.В., Козырева М.М., Горностаева А.А.  О грубости и коммуникативной этике в межкультурном аспекте: постановка проблемы. Вестник РУДН №2 2012. – С. 126-133. [Electronic resource]. Available at: http://journals.rudn.ru/linguistics (Дата обращения 10.11.2019)
  2. 20 высказываний В.В. Путина, ставших афоризмами.  [Electronic resource]. Available at: https://www.colors.life/post/324931/ (Дата обращения 10.11.2019)
  3. Потсар Анна. Страна победившего хамства: почему в России не могут спорить без оскорблений. [Electronic resource]. Available at: https://www.forbes.ru/mneniya-column/tsennosti/236228-strana-pobedivshego-hamstva-pochemu-v-rossii-ne-mogut-sporit-bez-osk (Дата обращения 10.11.2019)
  4. Седов К.Ф. Агрессия как вид речевого воздействия. [Electronic resource]. Available at: https://gigabaza.ru/doc/100170-pall.html (Дата обращения 10.11.2019)
  5. Харлова М.Л. Невежливость и грубость в американской и русской коммуникативных культурах. М., 2016. [Electronic resource]. Available at: file:///C:/Users/user/Downloads/АВТОРЕФЕРАТ%20Харловой%20Маргариты_сайт%20(1).pdf (Дата обращения 10.11.2019)
  6. Шейгал Е.И. Определение речевой агрессии. 1999. [Electronic resource]. Available at: https://studbooks.net/730390/zhurnalistika/opredelenie_rechevoy_agressii (Дата обращения 10.11.2019)
  7. Lakoff Robin Tolmach. The new incivility: threat or promise? // New Media Language. Edited by Jean Atchison and Diana M. Lewis (essays) Routledge, 2003. P. 36-44. [Electronic resource]. Available at: https://is.mini.cz/el/1423/podzim2016/ ZUR584/um/ 51183978 /43979087/ New Media Language.pdf  (Дата обращения 10.11.2019)





[1] Янс Георгий. Политическая проституция сменила пол. // Московский комсомолец. № 26187 от 16 марта 2013 г. [Electronic resource]. Available at: https://www.mk.ru/https://www.mk.ru/politics/2013/03/15/826727-politicheskaya-prostitutsiya-smenila-pol.html (Дата обращения 10.11.2019)


 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа

Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"