Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Язык и культура Конколь М.М. Понятие языковой реалии в отечественной и зарубежной лингвистике

Конколь М.М. Понятие языковой реалии в отечественной и зарубежной лингвистике

Конколь Марина Михайловна

МГИМО МИД России
Старший преподаватель кафедры английского языка № 3
konkolio@mail.ru


Понятие языковой реалии в отечественной и зарубежной лингвистике

В статье рассмотрена проблема семантики понятия реалии как значимого этнолингвистического феномена, сопоставлены объемы и значения данного понятия в работах ведущих отечественных и зарубежных исследователей.

Ключевые слова: языковая реалия, безэквивалентность, лакуна, интертекстуальность, прецедентность.

 The article explores the problem of semantic aspects of realia as a valuable ethnolinguistic phenomenon. The analysis is focused on the comparison of the denotation and meaning of realia in the works of the prominent Russian and foreign researchers.

Key words: realia, culture-specific items, lexical gap, intertextuality, precedence.

 Проблема содержания и смысловых границ понятия «реалия» активно дискутируется в современной лингвистической науке. Несмотря на ряд зарубежных и отечественных исследований этого понятия, его семантика окончательно не уточнена.

Согласно толковому словарю Л.Л. Нелюбина, реалии — это «слова или выражения, обозначающие предметы, понятия, ситуации, не существующие в практическом опыте людей, говорящих на другом языке» [13, 178]. К ним, по мнению автора, могут быть отнесены форма государственного устройства, культурные и исторические аспекты жизни народа, зафиксированные в языке; объекты материальной культуры, обосновывающие номинативное значение слова, слова и выражения, фиксирующие этнобытовую специфику [Ibid.].

Этимологически понятие реалии восходит к латинскому имени прилагательному со значением «вещественный, действительный». По мнению некоторых исследователей, под этим словом понимался материальный объект [18, 167].

В современной лингвистике термин «реалия» нередко употребляется в своем первоначальном значении, как обособленные материальный объект, привычный и свойственный носителям одной культуры и, напротив, чуждый представителям другой. Эту точку зрения поддерживает, в частности, Я.И. Рецкер, определяя реалии как предметы, характерные для одной страны и несвойственные другим странам, определяющие  неповторимость и самобытность каждой отдельно взятой культуры [18, 108]. Близкое по значению понимание реалий предлагают О.С. Ахманова и Г.Д. Томахин: это понятие следует рассматривать как наименование предметов материальной культуры [17, 381], или же считать названиями «присущих только определенным нациям и народам [...] фактов истории, государственных институтов […] фольклорных героев, мифологических существ и т.п.» [17, 5].

Встречается и расширенная трактовка понятия реалии. Так, в него могут включаться факты, отражающие государственное устройство, географические особенности, быт, фольклор, этнографическую специфику региона. Такое широкое понимание реалий свойственно Т.В. Евсюковой. По её мнению, к реалиям можно относить не только вещественные предметы, но и исторические обстоятельства, государственные институты, имена исторически значимых субъектов, а также многие другие объекты культуры [7, 133].

Точка зрения зарубежных исследователей на рассматриваемую проблему в целом совпадает с позицией отечественных ученых. Л. Аптон пишет: «Realia are words and combinations of words denoting objects and concepts characteristic of the way of life, the culture, the social and historical development of one nation and alien to another» [«Реалии – слова и словосочетания, указывающие на объекты и понятия, типичные для образа жизни, культуры, социального и исторического развития одной нации и чуждые для другой» – перевод автора] [25, 140].

В зарубежных лингвистических исследованиях, наряду с российскими работами, понятие реалии нередко отождествляется с понятием безэквивалентной лексики. Последняя, согласно Д. Палкину, включает слова, «план содержания которых невозможно сопоставить с каким-либо иноязычным лексическим понятием», в связи с чем для их перевода используется описательный перевод» [15, 39-40].

Понятие безэквивалентной лексики впервые было предложено Ю.А. Сорокиным, Е.Ф Тарасовым и И.Ю. Морковиной, обосновавшим его национально-культурный характер невозможностью функционирования безэквивалентных единиц в другом языке [22, 83].

Безэквивалентная лексика в языке выполняет кумулятивную функцию, что заключается в способности лексической единицы выступать «хранилищем и средством передачи внеязыкового коллективного опыта, т.к. язык отражает не только современную культуру, но и фиксирует ее предшествующее состояние» [8, 58]. Согласно определению С.Г. Тер-Минасовой, «безэквивалентная лексика - самая яркая иллюстрация разницы миров, отраженных разными языками, принадлежащими разным народам» [17, 142].

Отметим, что причинами появления безэквивалентных единиц в том или ином языке современные исследователи называют как лингвистические факторы (своеобразие языка, несовпадения в развитии языков), так и экстралингвистические (исторические, культурные традиции народов, географические, социальные и другие условия жизни).

Одной из причин появления безэквивалентности в языке является уникальность картины мира. Наличие в картине мира безэквивалентных лексических единиц является результатом особенностей человеческого познания мира: «Мир бесконечен, а человек конечен и ограничен в своих познавательных возможностях. В то же время, любая картина мира задает категориальную сетку для рационального, системно упорядоченного взгляда на мир» [5, 47].

Т.Ю. Данильченко не исключает, кроме того, и иных внешних факторов формирования безэквивалентных лексических единиц, таких как присутствие универсалий в мировоззрении, культуре, языке [6, 53].

Рассмотрев вышеприведенные трактовки терминов «реалия» и «безэквивалентная лексика», мы можем утверждать, что второе понятие шире первого и отчасти включает его в свой состав. Такой вывод поддерживает и З.Г. Прошина, относя к указанному типу лексики архаизмы, табуированную лексику, наряду с диалектизмами и архаизмами [14, 145]. Однако мы склонны полагать реалии видовым понятием по отношению к безэквивалентной лексике, считая реалии совокупностью лексических единиц, включенных в состав безэквивалентной лексики, образующих при этом значительную долю последней.

Ряд авторов оперирует понятием лакуны как синонимичным реалии. В рамках данной статьи мы упомянем первое прежде всего в его лексическом значении, хотя такие зарубежные исследователи как, Ф. Мехди и С. Саатмандеш обнаруживают явление лакунарности и в других (синтаксическом, морфологическом, фонологическом) языковых слоях [22, 25]. В лексическом плане лакуна определяется как «отсутствие слова на конкретном участке лексического поля языка» [24, 337]. Особенность лакун в том, что их выявление возможно только при сопоставлении высказываний двух языков. Это обстоятельство, как нам видится, сближает понятие лакуны с вышеупомянутой безэквивалентной лексикой, нежели собственно с реалией.

С другой стороны, существуют исследовательские позиции, разделяющие лакуны и реалии. Например, А. Круз полагает, что лакунарность присутствует лишь в случае наличия в культуре определенного явления, но отсутствия маркирующего его слова. Его позиция состоит в том, что чуждые для данной культуры предметы и явления в принципе не порождают лакунарность. Последнюю следует рассматривать как культурно обусловленное явление [21, 93].

Подобная позиция, оставляет, однако, пространство для критики с точки зрения более современной и расширенной трактовки понятия лакуны. Д.И. Ермолович утверждает, что лакуной может выступать любое несоответствие как результат сопоставления двух языков. Вместе с тем, лакуна – это любой коммуникативное «белое пятно», порожденное восприятием иноязычного текста, всё то, что не понято и требует дальнейшего прояснения [9].

Вопрос о возможности о соотношении понятия реалии и понятий интертекстуальности и прецедентности также представляет интерес в рамках рассматриваемой нами проблемы.

Термин «интертектуальность» был впервые введен в 1967 г. Ю. Кристевой, впоследствии став средством анализа художественного текста. Однако сущность интертекстуальности обсуждалась и раньше, но не под этим термином. Так, М. Бахтин еще в начале XX века описывал диалектику литературы, отмечая диалог писателя с предшествующей и современной ему литературой [11, 204-205].

В современных исследованиях термин «интертекстуальность» употребляется широко, под ним понимают всю совокупность межтекстовых связей, как автоматических бессознательных цитаций, так и целенаправленных осмысленных отсылок к предшествующим текстам и различным литературным фактам.

В понятие «интертекстуальности» может быть включено понятие аллюзии. По замечанию Н.Д. Белоножко, аллюзии проявляются лишь в ссылках на исторические события или литературные произведения. В ряде случаев аллюзия может отсылать читателя к известным персонам, бытовые ситуациям или предметам [2, 16]. Аллюзию можно рассматривать и как стилистический прием, позволяющий атрибутировать комплекс качеств мифологических, библейских, литературных, исторических и других персонажей и событий, ситуациям, описываемым в конкретном художественном произведении.

Понятие прецедентности, в свою очередь, определяется как «отношение, при котором некоторый известный текст или его часть, некоторая известная носителю ситуация или имя являются основанием для намеренного использования в новом речевом произведении некоторых языковых средств, принадлежащих автору исходного текста, либо для создания аллюзии на известную (реальную или вымышленную) ситуацию, личность и т.д.» [12, 124-125]. В основе современных концепций прецедентности лежит теория М.М. Бахтина, считавшего, что «текст живет, только соприкасаясь с другим текстом» [1, 364].

Современная теория прецедентности выделяет понятия прецедентного текста, прецедентного высказывания, ситуации и имени.

Первое понятие определяется как «исходный текст», или «пратекст» [4, 118]. В работе «Русский язык и языковая личность» Ю.Н. Караулов указывает: «Прецедентный текст является аксиологическим знаком, функционирующим в семиотическом пространстве культуры, вводимым в текст с помощью имени персонажа или автора, названия произведения или цитаты из него и служащего для актуализации содержания текста, в который произошло включение [12, 216].

С этой точки зрения, прецедентный текст — продукт речемыслительной деятельности,  с которым среднестатистический представитель лингвокультуры достаточно хорошо знаком. Последний систематически обращается к прецедентному тексту, семантика которого репрезентирована в его сознании инвариантно.

Прецедентный текст допустимо рассматривать и как законченное произведение, и как часть его – высказывание или фразу, поэтому многие исследователи предлагают разделять понятия прецедентного текста, прецедентного высказывания, прецедентной ситуации и прецедентного имени.

Прецедентное высказывание определяется как воспроизводимый результат речемыслительной активности, «законченная и самодостаточная единица, ... сложный знак, сумма значений компонентов которого не равна его смыслу; прецедентные высказывания неоднократно воспроизводятся в речи носителей русского языка» [13, с. 65].

Некоторые лингвисты относят к прецедентным высказываниям также и языковые афоризмы, крылатые выражения, фольклорные высказывания, различные лозунги, цитаты, фразеологизмы и т.д.

Прецедентная ситуация – это эталонная, идеальная ситуация, связанная с набором определённых коннотаций, дифференциальные признаки которых входят в когнитивную базу субъекта.

Прецедентными также называются широко известные имена собственные, используемые в тексте не столько для обозначения конкретного человека (ситуации, города, организации), сколько в качестве культурного знака, указывающего на специфические качества объекта. Такое имя может отсылать к известной личности или ситуации, связанной с этим именем. Важно, что используя прецедентной имя в том или ином дискурсе, автор апеллирует не к денотату, а к различным признакам прецедентного имени [10, 83-84].

Прецедентные имена выступают значимым элементом национальной картины мира. Они отражают различные фоновые знания, национальную культуру, общечеловеческие ценности. Прецедентное имя сохраняет свойства имени собственного, однако в определенном смысле становится именем нарицательным с обширным смысловым контекстом.

Прецедентные имена характеризуются семантической двойственностью. С одной стороны, они тесно связаны с носителем имени, с другой же — относительно самостоятельны, и придают носителям иные характеристики. Прецедентные имена образуют отдельную группу имен собственных с широко известным денотатом, занимающую промежуточное положение между именами собственными и нарицательными. Конечно, прецедентные имена имеют больше схожих черт с именами нарицательными, хотя и употребляются в статусе имен собственных

Приведенные выше определения дают нам возможность утверждать, что интертекст и прецедентный текст также может быть реалией, но лишь в случае, когда интертекстуальное или прецедентное включение имеет в исходной культуре устоявшееся значение. В понятие реалии, таким образом, включаются цитаты, аллюзии, реминисценции, несущие в языке оригинала национально-культурной информацию.

Итак, под реалией можно понимать «специфические для данной культуры или области человеческой деятельности факты и представления о них, имеющие в большинстве своем языковое выражение» [3, 65].

Согласно вышеизложенному, понятие «реалия» сегодня не является четко определённым. В российском языкознании под реалией чаще всего понимается исключительно «овеществлённые» лексические единицы, в то время как зарубежная лингвистика скорее отождествляет реалии с безэквивалентной лексикой. Изучив основные составляющие безэквивалентной лексики, мы обнаружили, что реалию нельзя отождествлять с культуремами, экзотизмами, лакуной, фоновой лексикой, поскольку объемы этих терминов не совпадают. С другой стороны, мы утверждаем, что в понятие реалии может быть включена интертекстуальность и прецедентность, в случае если включаемые отрывки других текстов содержат национально-культурную информацию в языке оригинала.

Список литературы:

  1. Бахтин М.М. К методологии гуманитарных наук // Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1979. – с. 361-373.
  2. Белоножко  Н.Д. Аллюзия в стилистической конвергенции//Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. – 2012. - №2. – Т.7. – с. 15-24.
  3. Вишнякова О.Д. Концептуальная структура художественного текста как основа понимания авторского замысла // Языки и культуры в современном мире: материалы конференции, Коломна, 2016 – с. 63-69.
  4. Высоцкая И.В. Спорные вопросы теории прецедентности // Критика и семиотика. – 2013. - №1(18). – с. 117-137.
  5. Гриценко В.П., Данильченко Т.Ю. Проблема лакунарности в контексте «СВОЕ-ЧУЖОЕ». Проблема языковой и культурологической лакунарности // Философия, социология, Культурология. Адыгейский республиканский институт гуманитарных исследований. – 2006. -  Вып. 5. – с. 45-51.
  6. Данильченко Т.Ю. Понятие и сущность лакун // Наука. Искусство. Культура. – 2014. - №3. – с. 51-57.
  7. Евсюкова Т.В., Бутенко Е.Ю. Лингвокультурология. - 2-е изд., стер. - М.: Флинта, 2014. - 480 с.
  8. Емельянова Я.Б. Лингвострановедческая компетенция переводчика: теория и практика: Монография. – 2-е изд., испр. и доп. – Нижний Новгород: ООО «Стимул-СТ», 2010. – 201 c.
  9. Ермолович Д.И. Наш перевод, вперед лети! В лакуне остановка // Сайт Д.И. Ермолович. – М., 2011. [Электронный ресурс] Режим доступа: http://yermolovich.ru/lakuna/lakuna_unabridged.pdf (дата обращения: 30.03.2016).
  10. Захаренко И.В. Прецедентное имя и прецедентное высказывание как символы прецедентных феноменов // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей  / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: Филология, 1997. – с. 82-103.
  11. Ильин И.И. Интертекстуальность // Современное литературоведение (страны Западной Европы и США): концепции, термины. Энциклопедический справочник. – М., 1999. – с. 204-205.
  12. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – Изд. 7-е. – М.: ЛКИ, 2010. – 264 с.
  13. Красных В.В., Гудков Д.Б., Захаренко И.В., Багаева Д.В. Когнитивная база и прецедентные феномены в системе других единиц и в коммуникации // Вестник Московского университета - Сер. 9. Филология. - 1997. - №3. – с. 62-75.
  14. Новиков С.А. Явление прецедентности в языке и современная когнитивная теория // Альманах современной науки и образования. – Тамбов: Грамота, 2013. - №10 (77). – с. 124-127.
  15. Нелюбин Л.Л. Толковый переводоведческий словарь. – 5-е изд., стереотип. – М.: Флинта: Наука, 2011. – 320 с.
  16. Палкин А.Д. Россия и Япония: Динамика нравов. – М.: Наталис, 2010. – 432 с.
  17. Прошина З.Г. Теория перевода: Уч. на англ.яз – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – 268 с.
  18. Тер-Минасова С.Г. Война миров и культур: вопросы теории и практики межъязыковой и межкультурной коммуникации. – М.:Астрель. Хранитель, 2007. – 286 с.
  19. Томахин Г.Д. Реалии-американизмы. – М.: Высшая школа, 1988. – 239 с.
  20. Топчиенко М.В., Данилова И.И. Особенности перевода реалий в публицистике//Успехи современного естествознания. -  2012. - № 5. - с. 167-168.
  21. Швейцер А.Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты. – М.: Наука, 1988. – 215 с.
  22. Cruse A. A Glossary of Semantics and Pragmatics. - Oxford University Press, 2006. – 208 p.
  23. Mehdi F. Lexical Gaps in Arabic to English Translation // STJ. – 2012. -  Vol. 4. - p. 69-82.
  24. Mochalova E. Culture-specific concepts and their representation in original and translated texts // «Вестнiк Гродзенскага дзяржаунага унiверciтэта iмя Янкi Купалы. - Серыя 3. Фiлалогiя. Педагогikа. Псiхалогiа».  – 2013. - №2(156). – p. 82-87.
  25. Richards J.C., Schmidt R.W. Longman Dictionary of Language Teaching and Applied Linguistics. - Routledge, 2013. – 656 p.
  26. Saadatmanesh S. A Limit Survey to Accidental Gaps in English // Journal of Science and today's world. – 2013. - Volume 2. - Issue 9. -  p. 1211-1216.
  27. Upton С. Moving Target: Theatre Translation and Cultural Relocation. - Routledge, 2014. – 176 р.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"