Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Язык и культура Кострова О.А. "Концептосферы сатиры и юмора в немецкой лингвокультуре"

Кострова О.А. "Концептосферы сатиры и юмора в немецкой лингвокультуре"

Кострова Ольга Андреевна,
доктор филологических наук,
профессор кафедры немецкого языка,
Самарский государственный социально-педагогический университет,
443099 Россия, Самара, ул. М. Горького, 65/67
e-mail: Olga_Kostrova@mail.ru

 

Концептосферы сатиры и юмора в немецкой лингвокультуре

Аннотация: Статья продолжает серию работ автора по исследованию языковых единиц с когнитивно-прагматических позиций. Анализ концептосфер немецкой сатиры и юмора проводится по методике когнитивно-прагматического ситуирования, предложенной автором ранее и использованной при описании функционирования сложного предложения.  Материалом настоящей статьи служат сатирические и юмористические миниатюры, представленные в видеороликах сети Интернет. Принципы когнитивно-прагматического ситуирования: иллокутивная и тематическая связанность сатирического и юмористического дискурсов, функционально-ролевые сдвиги в сценическом поведении сатирика и комика, неиконическое отображение ситуации.

Результаты исследования представляют концептосферу сатиры и юмора в немецкой лингвокультуре как совокупность концептов, отражающих национальный менталитет применительно к проблематике, личности исполнителя и способа представления комического.

Сатирический дискурс ориентирован на актуальную политическую проблематику; иллокуция сатирика направлена на убеждение аудитории путем показа несуразности политической ситуации. Сатирик-кабаретист достигает цели, принимая на себя роль наивного простака, сводящего политическую проблему на обиходно-бытовой уровень и в то же время апеллирующего к интеллекту публики. Смеховой эффект достигается противопоставлением негативных и позитивных действий политиков; при этом оценочный выбор предоставляется аудитории.

Юмористический дискурс посвящен общечеловеческим ценностям. Комик ищет единения с публикой, используя самоиронию, языковую игру, основанную на грамматическом и словообразовательном своеобразии немецкого языка, обращение к несуразностям немецкой истории, пародийные аллюзии к немецкой философии и литературе. Аутентичный комический эффект во многих случаях полностью утрачивается при переводе.

Ключевые слова: концептосфера, когнитивно-прагматическая ситуация, ментальность, ценностная парадигма, языковая игра, иллокутивная и тематическая связанность, поведенческий фрейм, функционально-ролевой сдвиг, аллюзия, философичность, грамматические особенности


System of satiric and humorous concepts in German language and culture

Abstract: In the paper, the author continues her studies of language units from cognitive and pragmatic point of view. I applied this method previously for analyzing compound sentences. Here, I use it for analyzing satiric and humorous miniatures downloaded from you-tube. The principles of cognitive and pragmatic analysis are as follows: illocutionary and thematic binding of satiric and humorous discourses, functional and role-playing shift in performer’s behavior and non-iconic representation of some situations.

The findings show that humorous areas in the German language culture may be treated as a constellation of concepts that represent national mentality with reference to problems discussed, personality of performers and the way of presenting comicality.

Satiric discourse reflects current political problems; satirist’s illocution is to convince the audience of absurdity of politic situation. He plays the role of a naïve simpleton who transfers political problems to the everyday level, but appeals to the audience’s intelligence. He reaches humorous effect with opposition of negative and positive actions of politic leaders, but he doesn’t judge them, the people must do it themselves.

Humorous discourse deals with common values. The performer tries to be in close unity with the public using self-irony, language play based on specific grammatical and word-building features of German, references to absurdities of German history and parody allusions to German philosophy and literature.

Key words: system of concepts, cognitive and pragmatic input, mentality, values paradigm, language play, illocution and thematic binding, behavior frame, functional and role-playing shift, allusion, philosophical trend, grammatical specificity

К постановке проблемы

Понятие «концептосфера» можно трактовать в широком и узком смысле. В первом случае оно охватывает совокупность концептов нации [8, с.5], во втором ограничивается отдельным участком национальной концептосферы. В качестве такого участка мы выделяем юмор, который определяется исследователями как общечеловеческое, так и глубоко национальное явление [7, c.10]. Общечеловеческое, так как людям свойственно смеяться, национальное в том смысле, что в юморе ярко проявляется связь с менталитетом и языковым сознанием. Менталитет трактуется как «специфический способ восприятия и понимания действительности, определяемый совокупностью когнитивных стереотипов сознания» [10, с.43]. Когнитивные стереотипы, в свою очередь, выражаются через язык. Последнее блокирует возможность полноценного понимания иноязычного, «чужого» вербального юмора. Это в полной мере относится к немецкому юмору, делает его малодоступным для представителей иных лингвокультур, не владеющих немецким языком.

Немецкий юмор воспринимается в России обычно с юмором: немцы считаются основательным народом, который ко всему подходит серьезно.  Научных обобщений концептосферы немецкого юмора, насколько нам известно, не существует. В стилистиках немецкого языка проблеме юмора отводится незначительное место, в некоторых из них она вообще отсутствует [1];[2]. Э. Ризель и Е.И. Шендельс, подчеркивая многообразие средств выражения сатиры и юмора, скептически относятся к возможности их систематизации [13, с. 257]. Ни в одной из работ, построенных, в основном, на материале классической немецкой литературы, мы не обнаружили характеристику национальной специфики немецкого юмора, которая, на наш взгляд, ярче всего обнаруживается в соответствующей концептосфере.

Исходя из этого, цель настоящей статьи – анализ концептосферы немецкого вербального юмора, а именно, определение ее структуры и когнитивно-прагматических ситуаций, в которых реализуется национально окрашенный юмор. Представляется, что тем самым можно расширить представление о немецком национальном характере.

Теоретическая база и методология исследования

Исследование выполнено в русле когнитивной прагматики, что потребовало привлечения соответствующих понятий. Прокомментировать всю имеющуюся по этому направлению литературу не представляется возможным, остановимся кратко на работах, посвященных непосредственно юмору, и основных используемых нами понятиях.

На материале английского языка появились две монографии отечественных авторов, в которых исследуется юмор. В монографии М.А. Кулинич, выполненной в аспекте лингвокультурологии, затрагиваются проблемы, близкие нашему подходу; прежде всего, это связь юмора с аксиологической системой культуры и этноспецифические характеристики британского и американского юмора [7, с.25; 62-73]. В монографии К.М. Шилихиной описываются результаты исследования лингвистических механизмов иронии, основным из которых признается намеренное нарушение когерентности текста [11, с.229]. Выявленные в этих работах характеристики применимы и к исследованию немецкого юмора.

В заглавие статьи вынесен термин «концептосфера», обозначающий многогранный феномен, обращенный, с одной стороны, к этносоциокультурному восприятию дискурсивных единиц, а с другой стороны, к использованию прототипичных языковых средств, принятых в данной лингвокультуре [6].

Концептосфера немецкого юмора реализуется в дискурсах двух основных типов: сатирическом и юмористическом. Разновидностью последнего можно считать иронический дискурс [11]. Эти дискурсивные типы образуют ядерные зоны концептосферы, в основе объединения которых лежат признаки когнитивной прагматичности. Когниция сатиры направлена на разоблачение [ср. 4]; в немецкой лингвокультуре – это вскрытие подоплеки актуальных политических событий. В прагматическом смысле сатирик провоцирует и просвещает, он ангажирован и не знает компромиссов, он воздерживается от исцеляющих рецептов, испытывая интеллектуальное удовлетворение от найденной им формы соединения возможного с невозможным [14, с.170-172]. Сатирический дискурс представлен в немецкой лингвокультуре жанром «кабаре», который имеет в Германии давнюю традицию и пользуется огромной популярностью. Этот жанр – в отличие от одноименного российского – имеет ярко выраженную политическую направленность. Известными кабаретистами были, например, Курт Тухольский, публицист и сатирик времен Веймарской республики, и Эрих Кэстнер, писавший сатирические стихи на злободневные темы.

Когницию юмора М.А. Кулинич [7, с.32] определяет как «способ познания закономерностей бытия путем комического заострения жизненных несообразностей». Несообразности представляются комиками, как правило, в форме игры культурными концептами [7, c.25]. Лингвистическим сигналом несообразности в ироническом дискурсе служит его некогерентность [11, с.221]. Немецкий юмористический дискурс представлен миниатюрами, скетчами, исполнение которых собирает большую аудиторию и нередко транслируется телеканалами. Исполнители таких миниатюр обычно используют собственные тексты, так поступал, например, известный немецкий комик Хайнц Эрхардт, поставленный в 2007 году центральным немецким телевидением на второе место в национальном рейтинге.

Прагматика юмора расценивается исследователями как компонент не менее важный, чем когниция. Так Н.М. Наер, соглашаясь с М. Минским, справедливо отмечает, что сущность комического открывает прагматическую сторону его интерпретации, а именно, стремление к разумному. Более того, автор считает, что в вербальной реализации комического преобладает прагматический фактор, имеющий в виду прагматический эффект – смех [9, с.237-238]. Добавим, что как когнитивная, так и прагматическая сторона комического не выражаются эксплицитно, но выводятся путем специального анализа, одним из методов которого является когнитивно-прагматическое ситуирование.

Когнитивно-прагматические аспекты сатирических и юмористических концептов конкретизируются в статье в виде социокультурно обусловленных когнитивно-прагматических ситуаций. Такие ситуации симультанно складываются в ментальном пространстве говорящего и формируют иллокутивно связанные единицы речи. Примерами могут служить ситуации вежливого или конфликтного поведения, ситуации аргументирования, ситуации, содержащие прецедентные тексты [6, с.69]. В нашу задачу входит выявление и анализ в когнитивно-прагматическом ключе сатирических и юмористических / ироничных ситуаций немецкой лингвокультуры. Совокупность возникающих в таких ситуациях концептов образует концептосферу немецкого юмора.

Характеризуя концепты как ментальные единицы, З.Д. Попова и И.А. Стернин [10, с.45] отмечают их стандартизованность, поскольку они «в своем интерпретационном поле хранят когнитивные стереотипы – стандартные суждения о стандартных ситуациях, составляющие основу менталитета». Присутствующие в сознании стереотипы направляют процесс концептуализации, облекая концепты в форму, вызывающую смех.

Сатира и юмор, несомненно, имеют общие черты эмоционально-оценочного плана. К таким чертам относится ценностная парадигма, в которой представлены как универсальные, так и сугубо национальные ценности. Универсальность юмористической ценностной парадигмы проявляется в ее негативности: сатирики и комики в разной форме представляют свое негативное (критическое) отношение к определенным явлениям. У сатириков оно граничит с агрессией [14, с.172], ирония строится на парадоксальном использовании противопоставленных значений, причем негативные оценки переводятся в свою позитивную противоположность [12, с.155]. Национально-психологические  оценочные нормы отражают специфику национального языкового сознания, поэтому то, что смешно немцам, не всегда смешно русским и наоборот.

Основным средством формирования национальной специфики юмора является языковая игра, то есть «игра структурно-семантическими характеристиками языковых единиц [7, с.25]. Э. Ризель и Е.И. Шендельс различают языковую игру (Wortspiel) и «шутку в слове» (Wortwitz). В их концепции языковая игра строится на фонетическом сходстве слов, имеющих разное значение, то есть это в буквальном смысле игра словами. Словесная шутка вытекает из многозначности или двойного смысла слова. [13, с.255-256]. На наш взгляд, между этими понятиями нет строгой границы: оба случая можно отнести к игре слов.

Материал и результаты исследования

Исследование построено на материале сатирических и юмористических миниатюр, исполняемых кабаретистами Фолькером Писперсом, которого называют немецким Задорновым[1], Уве Стаймле[2], а также представленных в новом выпуске немецкого шоу «Дурдом» на Центральном немецком телевидении[3]. Кроме того, проанализировано 20 юморесок из архива Гейнца Эрхардта[4].

Анализ проводился согласно принципам когнитивно-прагматического ситуирования, изложенным в [6, с.90-95]. Типичность юмористических ситуаций складывается на основе иллокутивной и тематической связанности и определенных поведенческих фреймов исполнителей. Выходя на сцену, комик реализует свою иллокуцию вызвать смех аудитории за счет неиконического отображения некоторого явления. Немецкий сатирик-кабаретист избирает политическую тематику. Он включает в свою миниатюру актуальные прецедентные имена и номинации концептов современной политической жизни. В репертуаре Писперса – это политические лидеры Горбачев, Обама, Саддам Хусейн, Ангела Меркель; названия стран и местностей, связанных с военными и политическими конфликтами: Ирак, Иран, Сирия, Украина, Крым; концептуальные номинации: демократия, гонка вооружений, мигранты и др. В эпоху глобализации такие проблемы понимаются (не всегда одинаково) практически повсеместно, прецедентность имеет универсальный характер. Не случайно миниатюры звучат в видеороликах в русском переводе.

Например, Писперс сатирически обыгрывает ситуацию, сложившуюся в мире после распада Советского Союза:

Горбачев сказал, что гонка вооружений закончена. У нас больше нет на это денег. Вы можете умолять нас сколько угодно, но мы в этой гонке больше не участвуем. Да, вам сейчас смешно, а вот американская военная промышленность была в шоке. Враг просто взял и исчез, даже не посоветовавшись…

Излюбленная тема современной немецкой сатиры – Россия и Путин. В немецком языке даже возникло слово Putinversteher, которым оскорбительно называют тех, кто понимает политику Путина. Создание образа врага развенчивается в шоу «Дурдом» (Центральное немецкое телевидение – ZDF). Разыгрывая сцену проверки современными средствами сформированности ценностей западной демократии, ведущий каждый раз, когда испытуемый высказывает здравые мысли, высвечивает на табло слово Putinversteher. На вопрос: «Скажите, а как будет Putinversteher по-английски?» ведущий отвечает: «Сочувствующий дьяволу».

Не остаются без внимания у современных кабаретистов отношения Германии и США и украинская проблема.  Сатирик Уве Стаймле рассуждает: «Русские от нас ушли. А что же делают наши американские друзья на немецкой земле? – Модернизируют ядерное оружие.» Или: «Американцы поставляют Украине оборонительное вооружение – это такие танки, стреляющие назад».

Приведенные примеры обнаруживают характерные черты поведения сатирика. К ним мы относим принятие роли наивного простака, который переводит политический дискурс в обыденное русло. Тем не менее, «простак» апеллирует к политическому кругозору и разуму аудитории, рассчитывая на ее здравый смысл. Поведенческий фрейм сатирика мы определяем как функционально-ролевой сдвиг в сторону персуазивности.

Проблематика миниатюр Эрхардта охватывает темы «человек», «жизненный уклад», «животные», «история», «вредные привычки», «немецкая литература» и некоторые другие. В его репертуаре сущностный характер[5] имеют такие номинации, как Pechmariechen, Festtaggericht, Ritter Fips, Hausfrau, der Mann, Goethe, König Erl, Nietzsche, Zaratustra, Geldgegend, Gott, Musik, Zelle и др. По сравнению с приведенным выше репертуаром сатирика здесь присутствуют номинации, связанные с национальной культурой, в том числе бытовой.

Когнитивный аспект юмора находит отражение в познании человеческих слабостей «путем комического заострения жизненных несообразностей» [7, с.32]. Как видим, иллокуция комика близка таковой сатирика и отличается от нее более мягкой формой реализации. Прагматический аспект реализуется в игровой форме, нарушающей цельность текста, вызывающей смех и способствующей легкости восприятия. Последняя достигается через особый поведенческий фрейм комика, который включает подшучивание над собой, вовлечение в игру публику, апелляция к ее интеллекту и национальным культурным ценностям, фантазийность. Поведенческий фрейм комика мы определяем как  функционально-ролевой сдвиг в сторону создания групповой идентичности. Консолидация национального сознания достигается частотным использованием языковой игры, во многих случаях непереводимой.

Групповая идентичность неразрывно связана с системой ценностей. В ценностной парадигме Эрхардта высмеиваются такие негативные качества, как глупость, тщеславие, мещанство, супружеская измена, упрямство, вредные привычки. Этим качествам за счет языковой игры противопоставляются позитивные характеристики. Таким образом,  положительную оценку получает остроумие, находчивость, креативность, романтика.  И те, и другие качества представлены имплицитно и выведены нами путем когнитивного анализа содержащихся в миниатюрах концептов, отражающих ментальное пространство нации, а также через интерпретацию языковых игр. Несколько примеров.

В миниатюре “Warum sind die Zitronen sauer?” ‚Почему лимоны кислые?’ Эрхардт, высмеивая тщеславие, играет на многозначности прилагательного sauer, которое в прямом смысле означает ‘кислый’, а в переносном – ‘недовольный’. Лимоны захотели стать такими же большими, как дыни, на что Бог ответил им, что они должны остаться такими, как он их создал. – Da wurden die Zitronen sauer. Обращение к библейским ценностям переводит проблему на общечеловеческий уровень.

Миниатюра под названием «Партия в шахматы» (Die Schachpartie), содержит критику мещанства, разоблачение тщеславия и глупости. Сюжет миниатюры: рассказчик приходит в гости к супружеской паре, описывает ее дом, сад, характеризует хозяйку, которая предлагает ему сыграть партию в шахматы. Он соглашается, хотя давно не делал этого и, как выясняется, имеет весьма смутные представления об этой игре. Ирония рассказчика сквозит в языковой игре, нарушающей стереотипные представления. Так картины на стенах украшают не комнату, а гвозди (Bilder sind da, die Nägel zu zieren), а забор, ограждающий участок, превышает границы разумного, то есть граничит с безумием (grenzt an den Wahnsinn). Автор мастерски использует фразеологизмы, заменяя в них одну часть, что придает выражению двойной смысл. Например, характеризуя хозяйку дома, автор упоминает ее платья, висящие в шкафу, и ее привязанность к этим платьям, что по-немецки выражается через многозначность глагола hängen, имеющего значение ‘висеть’ и ‘быть привязанным, любить’ (die Kleider hängen im Schrank und sie hängt an den Kleidern). Продолжая эту тему, рассказчик иронизирует: Sie trägt die Kleider, und der Mann die Kosten ‘она носит платья, а муж несет расходы’. Здесь глагол tragen используется сначала в прямом, а потом в связанном значении. Нетривиальная лексическая сочетаемость нарушает когерентность текста, вызывает недоумение и смех [11 с.232-237]. Приведенные примеры показывают негативное отношение автора к мещанскому накопительству, к непониманию искусства.

Описывая в конце миниатюры партию в шахматы, автор использует многозначность немецкого слова Zug, означающего ‘ход в шахматной игре’, ‘затяжку при курении’ и ‘поезд’. В ответ на предложение хозяйки сделать ход (Machen Sie einen Zug) партнер отвечает, что он не курит, а на ее повторное требование он реагирует, изображая паровоз. Здесь Эрхардт изобличает не только глупость рассказчика, который не может адекватно вести себя, но и его ханжество, выраженное в амбивалентности его фигуры: критик мещанства в начале и глупец, который боится признаться в своей некомпетентности, в конце. Намеренно нарушая смысловую целостность рассказа, автор нарушает конвенцию узуса, вызывая смех [11, c.232].

Тот же прием нарушения когерентности Эрхардт использует, бичуя глупость немецкого рыцаря в «балладе» на историческую тему “Ritter Fips”. Герой баллады средневековый рыцарь в полном тяжелом облачении (in voller Rüstung) из любопытства перегибается через ограждение своего замка (über seines Schlosses Brüstung) и теряет сначала шлем, потом равновесие (zuerst den Helm und dann den Halt). Но это его не останавливает; упрямо преследуя свою цель, он без остановки летит вниз (wonach verfolgend stur sein Ziel /er pausenlos nach unten fiel) и в конце концов теряет и жизнь, которой он так дорожил (als drittes auch sein Leben, an dem er ganz besonders hing). Заключительная фраза служит апофеозом: “Der Blechschaden war nur gering” –  ‘железо пострадало совсем незначительно’.

Настраивая публику на иронический лад, Эрхардт не щадит и себя. Он смеется вместе с публикой над своим внешним видом, изрекая, что он сегодня не покрыл свои волосы и показывая при этом публике свою лысину.

Немцы обожают “юмор положений” и  охотно смеются над абсурдными ситуациями. Их серьезность проявляется в том, что они обязательно доводят начатое до конца: если житель Германии рассказал вам анекдот, Вы просто обязаны показать, что вам смешно. Иначе он будет до тех пор с увлечением объяснять суть комического, пока вы не засмеетесь. Эту черту немецкого характера Эрхардт высмеивает в миниатюре “Darf ich mal reinkommen?” («Можно мне войти?»). Спрашивающий разрешения войти так долго объясняет, с какой стороны он вошел и что было бы, если бы он вошел с другой стороны, что слушающий теряет терпение и предлагает поприветствовать публику. Его упорный партнер понимает это буквально и вместо приветствия здоровается с публикой по-баварски Grüß Gott!, что вызывает взрыв смеха в зале.

Комизм ситуации, в которой юмористический эффект достигается использованием грамматической особенности немецкого языка, состоит в том, что немецкие причастия прошедшего времени начинаются (за небольшим исключением) с приставки ge-. С этой же приставкой образуются абстрактные существительные обобщающей семантики. Эта особенность позволяет вербально обыграть целую ситуацию, употребляя исключительно слова, начинающиеся с буквы «g». Сценка передает встречу любовников, которые объясняются в своих чувствах, угощают друг друга, рассказывают о своей работе, их застает обманутый муж, они оправдываются, муж не верит и стреляет в соперника. Иллюстрацией могут служить некоторые выражения из этой сценки: Geliebte Gisela! Geliebter Gregorius! Glückliche Gelegenheit! Geschäftsreise. Garmisch, Gelsenkirchen. Geldgegend. Gerade gegessen. Gesundheit! Gleichfalls. Gutes Gesöpf. Geht ganz gut. Gemeines Gesindel! Gemeinsam gelesen; gemeines Gerede! Gesäß getroffen.

Языковая игра придает миниатюре специфический национальный колорит, исключающий возможность адекватного перевода.

На аллюзиях и языковой игре построена миниатюра  “König Erl“, пародирующая балладу Гете «Лесной царь» (“Erlkönig”). Эрхардт переделывает текст Гете, изменяя концовку: у Гете на руках отца оказывается мертвый ребенок, у комика ребенок жив, а жертвой оказывается лошадь: der Knabe lebt, das Pferd ist tot. Аллюзия к классической литературе понимается публикой, поднимает уровень ее самооценки, делает ее причастной к литературному творчеству. Неожиданность концовки, снижающей пафос гетевской баллады, вызывает удивление и смех.

Фантазийность Эрхардта проявляется в том, что он придумывает не только необычные ситуации, но и, например, необычных животных. Используя аллюзию к библейскому единорогу (Einhorn), он создает оппозитивную пару Nasshorn – Trockenhorn (‘мокрый рог– сухой рог’, добавляя одну букву в слово Nashorn ‘носорог’) и посылает фантастических животных гулять в пустыню, где погибает ‘сухой рог’, а ‘мокрый рог’ многозначительно изрекает Siehste… ‘Вот видишь…’. Здесь проявляется национальная черта немецкого менталитета – склонность к философированию, которая поддерживается словообразовательными возможностями немецкого языка [ср.  3, c.205].

Выводы

Концептосфера сатиры и юмора в немецкой лингвокультуре предстает как совокупность концептов, отражающих национальный менталитет применительно к проблематике, личности исполнителя и способа представления комического. Небольшой объем выборки позволяет сделать пока только предварительные выводы относительно национальной специфики исследуемой концептосферы. Тем не менее, сопоставление приемов, применяемых для создания комического или сатирического эффекта в англоязычных и немецкой культурах обнаруживает известные различия. По данным М.А. Кулинич [2004: 167], англоязычные политические шутки «основаны на целом «веере» стандартных политических скриптов: очернение лидера, дефицит, репрессии». В нашем материале политические шутки строятся, в основном, на противопоставлении «плохих» и «хороших» лидеров, причем право их отнесения к тому или другому типу предоставляется зрителю, поскольку кабаретист неоднократно меняет их местами. Иллокуция комика проявляется в обращении к несуразностям немецкой истории, в пародийных аллюзиях к произведениям классиков немецкой философии и литературы. Особо следует подчеркнуть любовь к родному языку и шутки, построенные на языковой игре, способствующие созданию национальной идентичности, что особенно важно в свете проблемы преодоления вины немецкого народа, допустившего фашизм. Таким образом, исследование показывает специфику приоритетов национального юмора.

Список литературы:

  1. Богатырева Н.А., Ноздрина Л.А. Стилистика современного немецкого языка (на нем. Яз.) М.: ACADEMIA, 2005.
  2. Брандес М.П. Стилистика текста. Теоретический курс. (На материале немецкого языка). М.: Прогресс-Традиция. ИНФРА-М, 2004.
  3. Веденина Л.Г. Концепт «человек» в языковых картинах мира // Лингвострановедение: методы анализа, технологии обучения. М.: МГИМО-Университет, 2007. Ч. 2:  Концепт «человек» в аспекте лингвострановедения. С. 146-256.
  4. Голубков С.А. Мир сатирического произведения. Самара: изд-во СамГПИ, 1993.
  5. Кострова О.А., Е.В, Беспалова, О.Ю. Коломийцева, М.А. Кулинич, E.В. Тарасова, О.В. Хабер. Дискурсивные стереотипы: межкультурный аспект концептосферы. Самара: изд-во ПГСГА, 2015.
  6. Кострова О.А., Собчакова Н.М. Сложноподчиненные предложения с придаточными времени в немецком и английском языках. Самара: ПГСГА, 2010.
  7. Кулинич М.А. Лингвокультурология юмора (на материале английского языка): монография. Самара: СГПУ, 2004.
  8. Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка // Известия Российской Академии наук. Сер. лит. и яз. М., 1993. Т. 52, № 1. С. 3-9.
  9. Наер Н.М. Стилистика немецкого языка. М.: Высшая школа, 2006 (на нем. яз.).

10.  Попова З.Д., Стернин И.А. Язык и сознание: теоретические разграничения и понятийный аппарат // Язык и национальное сознание. Вопросы теории и методологии.  Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. – С. 8-50.

11.  Шилихина К.М. Семантика и прагматика вербальной иронии. – Воронеж: ЮНИПРЕСС, 2014.

12.  Fleischer W., Michel G. Stilistik der deutschen Gegenwartssprache.Leipzig: Bibliographisches Institut, 1977.

13.  Riesel E., Schendels E. Deutsche Stilistik. Moskau: Verlag Hochschule, 1975.

14.  Vogel H. Tucholsky lesen. Ein Lesebuch mit kommentierenden Lesezeichen. Baltmannsweiler: Schneider Verlag Hohengehren, 1994.

 

 

Kostrova Olga Andrejevna, Doktor of Philology, Professor of German chair, Samara State University of social sciences and Education, Olga_Kostrova@mail.ru

Samara State University of social sciences and Education, 443099, Russia, Samara, ul. M. Gorkogo, 65/67

 


 

References

  1. Bogatyrjova N.A., Nozdrina L.A. Stilistica sovremennogo nemeckogo yazyka (na nem.yaz.). M.: ACADEMIA, 2005.
  2. Brandes M.P. Stilistica texta. Teoretičeskij kurs (Na materiale nemeckogo yazyka). M.: Progress-Tradiciya. INFRA-M, 2004.
  3. Vedenina L.G. Koncept „čelovek” v yazykovyh kartinah mira // Lingvostranovedeniye: metody analiza, technologii obučeniya. M.: MGIMO-Universitet, 2007. Č. 2: Koncept „čelovek” v aspekte lingvostranovedeniya. S. 146-256.
  4. Golubkov S.A. Mir satiričeskogo proizvedeniya. Samara: izd-vo SamGPI, 1993.
  5. Kostrova O.A., E.V. Bespalova, O.Yu. Kolomijceva, M.A. Kulinič, E.V. Tarasova, O.V. Haber. Diskursivnyye stereotypy: mežkulturhyj aspect konceptosfery. Samara: izd-vo PGSGA, 2015.
  6. Kostrova O.A., Sobčakova N.M. Složnopodčinjonnoye predloženiye v nemeckom I anglijskom yazykah. Samara: PGSGA, 2010.
  7. Kulinič M.A.. Lingvokulturologiya yumora (na materiale anglijskogo yazyka): monografiya. Samara: SGSPU, 2004.
  8. Lihačjov D.S. Konceptosfera russkogo yazyka //Izvestiya Rossijskoj Akademii nauk. Seriya lit. i yaz. M.: 1993. T. 52, № 1. S. 3-9.
  9. Naer N.M. Stilistika nemeckogo yazyka. M.: Vysšaya škola, 2006 (na nem. yaz.)

10.  Popova Z.D., Sternin I.A. Yazyk I soznaniye: teoretičeskiye razgraničeniya i ponyatijnyj apparat // Yazyk i nacionalnoye soznaniye. Voprosy teorii i metodologii. Voronež: Voronežskij gos. un-t, 2002. S. 8-50.

11.  Šilihina K.M. Semantika I pragmatika verbalnoj ironii. Voronež: YUNIPRESS, 2014.

12.  Fleischer W., Michel G. Stilistik der deutschen Gegenwartssprache. Leipzig: Bibliographisches Institut, 1977.

13.  Riesel E., Schendels E. Deutsche Stilistik. Moskau: Verlag Hochschule, 1975.

14.  Vogel H. Tucholsky lesen. Ein Lesebuch mit kommentierenden Lesezeichen. Baltmannsweiler: Schneider Verlag Hohengehren, 1994.

 

 



[1] Портал «Голос Германии»: https://m.youtube.com/watch?v=P8sZTIjx9bE , дата обращения 23.09.2016

[2] https://m.youtube.com>watch , дата обращения 23.09.2016

[3] http://politics.dirty.ru>novyi-vypusk-nemetskogo-shou-durdom-na-ZDF-554607/  , дата обращения 23.09.2016

[4] https://m.youtube.com/watch?v=fO4nbDygPAM; Witz-Akademie 1967 https://m.youtube.com/watch?v=ngx-S1neYzQ , дата обращения 23.09.2016

[5] К понятию сущностной номинации см. Кострова О.А. Сущностные номинации и их стереотипное восприятие в немецкой лингвокультуре // Вопросы когнитивной лингвистики, 2015, № 1, с. 133-142.

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.