Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Национальные менталитеты Штульберг А.М. "Традиция чаепития в Великобритании и некоторые аспекты ее функционирования в британской художественной литературе конца XVIII – первой половины XX в."

Штульберг А.М. "Традиция чаепития в Великобритании и некоторые аспекты ее функционирования в британской художественной литературе конца XVIII – первой половины XX в."

Штульберг Анна Моисеевна

кандидат культурологии, доцент

кафедры региональных исследований

факультета иностранных языков и регионоведения

МГУ имени М.В. Ломоносова

Тел.: 8(910)4234099

E-mail: anstulberg@mail.ru


Традиция чаепития в Великобритании и некоторые аспекты ее функционирования в британской художественной литературе конца XVIII – первой половины XX в.


С помощью литературных описаний церемоний чаепития современный читатель получает весьма ценные сведения, помогающие восприятию и пониманию определенных черт национального характера англичан. Традиция чаепития в литературе Великобритании служит необходимым атрибутом создания образа истинно английского дома, выполняет функцию отображения принятых в обществе поведенческих норм, объясняет важные особенности межличностных и социальных отношений, служит маркером британской региональной специфики.

Ключевые слова: художественная литература Великобритании, регионоведение Великобритании, традиция чаепития.


Tea-drinking tradition in Great Britain: case study of British literature in late XVIII –first half of XX century

Literary descriptions of tea-drinking tradition make modern readers extract valuable information, which helps them to perceive some features of English national character. Tea-drinking tradition serves the purpose of building the image of the genuine English home, reflects behavioral patterns of English society, explains important peculiarities of interpersonal and social relationships, marks British regional specific character.

Key words: British literature, British area studies, tea-drinking tradition


В британском мире чай появился довольно поздно, в середине XVII века, до этого видное место в общественной жизни, как «напиток для общения», занимал кофе. Тем не менее, в широко распространенных кофейнях был представлен публике и чай, который постепенно очаровал и пленил английское общество как своей простотой и вкусом, так и социализирующим эффектом.

Социальное значение чайной церемонии очень быстро возрастало, в частной жизни чай также становится необходимым атрибутом, любимый напиток приобретает свойства одной из региональных доминант.

Эпоха Просвещения и писатели, представители Просвещения в Англии, помогли утвердить и распространить обычай чаепития. Многие из них сами были страстными поклонниками напитка, многие только привыкали к нему, но в XVIII в. чай уже прочно вошел в сферуинтересов английской нации. Вырабатывается и еще одна черта, которая скрепит общество и сделает чай поистине национальным достоянием: высокие требования к качеству чая, забота о том, чтобы наилучшие свойства напитка были доступны англичанину.

Блестящая эпоха литературы романтизма в Великобритании несколько пренебрегла чаем, что можно объяснить стремлением романтиков «порвать» с действительностью, уйти в мир грез и/или далекого прошлого, убежать от будничности в мир иных стран и континентов. Романтики пытались объяснить движения пылающего сердца индивидуума, отделить яркую личность от общей массы, живущей в скучной обыденности с уже привычными, повсеместно распространенными чаепитиями.

Романтический герой конца XVIII – первой трети XIX в. не столь заметно привержен чайной традиции, когда он бунтует против прозы бытия. Но в свободные от бунта часы английские романтики – такие же поклонники чая, как и менее чувствительные граждане. Уильям Хэзлитт, знаменитый эссеист романтического направления, литературный и театральный критик, в эссе «О путешествиях», вошедшем в «Застольные беседы», в приподнятом духе описывает родную природу, умение наслаждаться ею в одиночестве и после долгой прогулки предаться более материальным радостям жизни: «Напившись чаю и сидя перед опустевшей чашкой "Напитка, веселящего без дурмана", аромат которого обволакивает мозг, сколь восхитительно раздумывать о том, что именно заказать на ужин…» [20, с. 206].

Другой известный английский писатель, близкий к романтикам и оказавший определенное влияние на последующее развитие английской литературы, Томас Де Квинси, – автор знаменитой «Исповеди англичанина, любителя опиума», – так же, как и Хэзлитт, связывает чаепитие с ощущением покоя и счастья. Для Де Квинси чай особенно важен в зимнюю пору, когда в своем коттедже несчастный опиофаг призывал ветра и бури, суровую погоду, которая для него как раз и символизирует счастье: «И посему с последних недель октября и до сочельника длится пора счастья; оно, по-моему, приходит к нам с чайным подносом в руках; хоть чай осмеян теми, у кого нервы лишены чувствительности либо от природы, либо от вина, и теми, кто не восприимчив к действию столь утонченного бодрящего средства» [9, с. 117–118] (выделено мной – А.Ш.). Далее Де Квинси, упомянув борьбу Сэмюэля Джонсона с недоброжелателями за поддержание престижа чая, называет этих недоброжелателей «нечестивцами, осмелившимися презрительно отозваться о чае», а сам чай «любимым напитком мыслящего человека» [9, с. 118].

Живописуя домик ученого-отшельника в ненастную зимнюю погоду: комнату, «густо населенную книгами» [9, с. 118], хороший камин и простую, но добротную мебель, Де Квинси призывает к этой непритязательной картине прибавить следующее: «А у огня нарисуй мне чайный столик и (ведь ясно – никто не придет в гости такой бурной ночью) поставь лишь две чашки с блюдцами на поднос; и, коли ты умеешь живописать символами, изобрази вечный чайник <…>, ибо я имею обыкновение пить чай от восьми часов вечера до четырех часов утра» [9, с. 118–119].


В романтическую эпоху к чаю предъявляются одновременно требования и как к верному спутнику индивидуалиста и затворника, предающегося игре воображения, а воображению чайный напиток несомненно способствует, и, по-прежнему, как к средству, помогающему успешному общению. Ну и, естественно, качество чая имеет первостепенное значение. С помощью разговоров о чае и его качестве авторы художественных произведений представляют нам характеры героев в новых ипостасях. На «Сент-Ронанских водах» у Вальтера Скотта местное общество составляет чаепития, а один из героев, мистер Тачвуд, (чья роль в романе сродни роли провидения) – знаток и ценитель чая (да и всего изысканного и даже эпикурейского) – помогает читателю составить неблагоприятное мнение о пустоте и напыщенности местного бомонда:

«– Разве это чай, сударыня! Я там чаю и не видывал. Просто лист ясеня и терновника в раскрашенных жестянках! Ливрейные макаки в пудреных париках разносили настой из него гостям, и кому нравилось, тот пил этот "чай" под кошачье мяуканье и попугайную трескотню всей гостиной. <…> Раздача этого изумительного настоя происходила под зорким наблюдением одного свихнувшегося синего чулка, и за несчастную скорлупку помоев каждому из нас полагалось вытерпеть все церемонии званого вечера» [16].

Таким образом, качество напитка имеет первостепенное значение для островитян. Британца может не устраивать «трескотня» и суетность «высокого собрания», но вкусный напиток скрасил бы ситуацию и не привел бы рассказчика в такое отчаяние, а вот «скорлупка помоев» вызвала целую бурю эмоций.

Герои, а в основном героини целой плеяды женщин-писательниц конца XVIII – первой половины XIX в., обсуждают уже все важнейшие дела за чаем. Чай является непременным атрибутом семейных советов, разговоров, решающих судьбы, самых откровенных бесед. Решительные, по-феминистски отважные героини Джейн Остин, Шарлотты, Эмили и Энн Бронте, Элизабет Гаскелл от одного приема чая до другого совершают разнообразные действия, которые становятся нам понятными и раскрывают свое подлинное значение именно в процессе чаепитий. Эти чаепития изображаются очень основательно: подробности церемонии часто бывают скрупулезно описаны. За чаем сватаются и отказывают женихам, за чаем решаются финансовые вопросы; часто то, как прошло чаепитие, сигнализирует на наличие в семье проблем и неприятностей.

Героини и герои романов Джейн Остин непременно пьют чай за завтраком, а также в отдельный, назначенный для этого промежуток времени; приглашают друг друга на чай и, конечно же, общаются за чашечкой чая. Поскольку этот напиток является ключевым в мире напитков персонажей Остин, британская исследовательница Ким Уилсон написала книгу, которая так и называется «Чай с Джейн Остин» [18]. В этой работе приведена масса любопытных фактов из жизни самой писательницы, ярой поклонницы чая, а также упомянуты практически все чаепития в ее романах и рецепты выпечки и других блюд «к чаю». Основываясь на многочисленных работах авторов конца XVIII – начала XIX в., но в особенности на материале романов Джейн Остин, К. Уилсон приходит к такому выводу: «Во множестве романов авторы используют чай, чтобы обрисовать личность персонажа: если он знаком с чаем и любит его, то считается человеком цивилизованным и благонадежным. Если же нет, то перед вами человек как минимум необразованный, а открытая нелюбовь к чаю может расцениваться как признак испорченности. Спорить с такой логикой, безусловно, затруднительно» [18, с. 60]. Вот так, не больше и не меньше!

Но если несчастья героев и героинь Джейн Остин в большей степени связаны не с объективными причинами, а с душевными терзаниями и ложно понятым осознанием собственного достоинства, с доводами рассудка, чувствами и чувствительностью, гордостью и предубеждениями, то в произведениях сестер Бронте проблемы часто имеют куда более реальные мотивы.

Ради того, чтобы показать, как тяжела и полна унижений жизнь бедной гувернантки в господском доме, Энн Бронте в «Агнес Грей» прибегает к описанию «неправильного отношения» к церемонии чаепития у зарвавшихся детей богачей: «Иногда они пили чай в четыре, но часто набрасывались на горничную за то, что его не подали ровно в пять, а когда это распоряжение пунктуально выполнялось, садились за него в семь, а то и в восемь» [5, с. 70].

Но для того, чтобы стать пусть и бедной, но гувернанткой, нужно получить образование. Шарлотта Бронте знала не понаслышке тяжелые условия жизни небогатых девочек в пансионах. Прототипом школы-интерната в романе «Джейн Эйр» был пансион, в котором обучались Шарлотта и Эмили, а две их старшие сестры умерли, не вынеся ужасающих условий жизни там (после чего отец забрал двух других дочерей домой). Описывая несчастливое детство Джейн, Шарлотта Бронте не жалеет красок. И если что-то хорошее и случается в пансионе Ловуд, то это чаепитие. Мисс Темпль угощает изголодавшихся девочек чаем: «Поднос был принесен. Какими красивыми казались мне фарфоровые чашки и ярко начищенный чайник, стоявший на маленьком круглом столике возле камина. Как благоухал горячий чай и поджаренный хлеб!» [2, с. 85]. Чай с наставницей буквально спасает обездоленных сирот не только от мук голода, но и от депрессии.

Шарлотта Бронте всегда пользовалась темой чаепития, чтобы показать истинные ценности английской жизни, возбудить в сердце читателя сопереживание героям и дать почувствовать, как важно ощущать что-то теплое и родное в холодном мире разнообразных невзгод. В романе «Городок» эти чувства главной героини запечатлены так: «Как отрадно было оказаться в обстановке истинно домашнего уюта! Какое тепло источали янтарный свет лампы и багряный огонь в очаге! Для полноты картины следует добавить, что стол был накрыт к чаю – настоящему английскому чаю в сверкающем сервизе, глядевшем на меня, как на старую знакомую: два массивных серебряных чайника – большой старомодный – для кипятку, а поменьше – для заварки, темно-лиловые позолоченные чашки из тончайшего фарфора» [1, с. 206].

Так же, как и позднее у Диккенса, и других писателей второй половины XIX в., колорит домашнего уюта создается особыми средствами – и многие из них связаны именно с чаепитиями. Чайник в произведениях женщин-писательниц всегда «весело мурлыкает» [3], «весело поет» [1, с. 207], сам чай горячий, бодрящий и благоухающий, описания же угощения столь реалистичны, что позволяют почти воочию представить, как это было на самом деле: «В Йоркшире в те времена пили чай солидно и основательно. Полагалось, чтобы стол был уставлен множеством тарелок со всевозможными булочками, намазанными маслом; чтобы в середине стола возвышалась большая стеклянная ваза с вареньем; среди прочих яств непременно должны были красоваться ватрушки и сладкие пирожки; а если можно было добавить блюдо ветчины, нарезанной тонкими ломтиками и украшенной свежей петрушкой, то ничего лучшего не приходилось и желать» [3].

Еще одна пишущая сестра Бронте, Эмили, также не осталась в стороне от чайной темы. Ее единственный роман «Грозовой перевал» очень отличается по настроению и стилистике от творчества ее сестер, Шарлотты и Энн. «Грозовой перевал» считают близким к готической прозе, в романе много мистического и необъяснимого, а настроение создается самое подавленное. Но и тут есть место чаю и то, как персонажи употребляют напиток, многое говорит об их характере. Гэртон Эрншо «прихлебывает чай из блюдца и берет хлеб немытыми руками» [4, с. 16], что еще раз подчеркивает, что он не получил должного воспитания и образования (кстати, наливать и пить чай из блюдца считалось некультурным и простонародным и в XIX, и в XX в.). А злодей Хитклифф после очередного неблаговидного поступка потчует гостей-пленников «саркастическим» чаем: «Мистер Хитклиф, видя всех нас в смятении, встал и принялся сам заваривать чай. Чашки с блюдцами уже стояли на столе, он налил и подал мне чашку.

– Залей-ка этим хандру, – сказал он. – И поухаживай за своею баловницей и моим баловником. Чай не отравлен, хоть и заварен моей рукой» [4, с. 300].


Английская литература второй половины XIX века, викторианского века, века самого бурного политического и экономического процветания Британской империи ассоциируется у нас с многочисленными именами творцов классической литературы реализма. Но первый и главный из этих писателей, конечно, Чарльз Диккенс. Сочувствие к терпящим нужду и угнетенным представителям низших сословий общества, и особенно к обездоленным детям, выражалось часто в том, что добрые люди, желая пригреть и обласкать сирот, предлагали им чай, непременный атрибут уюта и благополучной жизни. Вообще Чарльз Диккенс является непревзойденным бытописателем, чьи дифирамбы уюту и домашнему очагу являются квинтэссенцией британского отношения к родному дому (Home, sweet home!) и непременно включают зарисовки чаепития: «Огонь ярко пылал благодаря раздувательным мехам, а благодаря общим усилиям огня и мехов чайник весело пел. Маленький поднос с чайным прибором стоял на столе, тарелка с горячими намазанными маслом гренками тихонько шипела перед огнем» [10, с. 364].

Ну, а уж о количестве потребляемого чая Диккенс говорит особо и с большой иронией:

«На этот раз леди пили чай в устрашающем количестве <…> – Сэмми! – прошептал мистер Уэллер. – Если кое-кого из этих людей не придется лечить завтра от водянки, я не отец тебе, помяни мое слово. Вот эта старая леди рядом со мной хочет утопиться в чае. <…>

Сэм, прошептал через секунду мистер Уэллер глубоко взволнованным голосом, запомни мои слова, мой мальчик: если этот-вот секретарь не остановится через пять минут, он лопнет от гренков и воды. <…> Вон та молодая женщина, через две скамьи, выпила девять с половиной чайных чашек; она пухнет на моих глазах» [10, с. 452].


Чай в Великобритании – почти единственное явление, которое преодолевает сословные рамки. И бедняки, и богачи равно пьют чай в огромных количествах и относятся к церемонии чаепития равным образом со всем вниманием и серьезностью. Конечно же, в бедных и богатых домах чай разного качества, и чаепитию сопутствуют разные традиции. Разливает, а иногда и заваривает чай сама хозяйка дома, к какому бы сословию она ни принадлежала (а бывает, что и хозяин. Так, Дориан Грей сам наливал чай себе и своим друзьям). Очень серьезное отношение выказывают к чайной посуде, инструментарию для заваривания чая и сервировке. Чайные столики, передающиеся из поколения в поколение заварочные чайнички, фарфоровые сервизы, «горки» для пирожных и сэндвичей – все это, конечно, атрибуты богатого дома. Но и среди небогатых представителей городского населения специальная чайная посуда хранилась в каждом доме (кроме семей, пребывающих совсем уж на пороге нищеты).

В домах аристократии чай подается на специальных чайных подносах и ставится на особые чайные столики, к чаю полагаются самые разнообразные кушанья; наиболее необычным из них для неангличанина являются знаменитые сэндвичи с огурцами. Эти «дополнения» к чайному застолью хорошо описаны в пьесе Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным». Вообще, половина коллизий в этой пьесе развертываются за накрытым для чая столом. Так, молодые девушки, которые запутались в своих любовных отношениях, выясняют эти отношения за чаем. Тут показано соперничество двух девушек, а также современная моменту «мода на чай»:

«Сесили. <…> Не угодно ли чаю, мисс Ферфакс?

Гвендолен (с подчеркнутой вежливостью). Благодарствуйте. (В сторону.) Несносная девчонка! Но мне хочется чаю.

Сесили (очень любезно). Сахару?

Гвендолен (надменно). Нет, благодарю вас. Сахар сейчас не в моде.

Сесили (сердито смотрит на нее, берет щипцы и кладет в чашку четыре куска сахара, сурово). Вам пирога или хлеба с маслом?

Гвендолен (со скучающим видом). Хлеба, пожалуйста. В хороших домах сейчас не принято подавать сладкие пироги» [17, с. 720].

Между тем, угощение, полагающееся к званому чаю, имеет первостепенное значение. По нему часто судят о расположенности или не расположенности хозяев к своим гостям, об их вкусе, «светскости», об их умении проявить свою галантность. Так, в романе «Крэнфорд» Элизабет Гаскелл иронично описывает одну из церемоний в поместье в провинциальном городке: «Чайный поднос был нагружен очень тяжело, чему я от души обрадовалась, так как была не на шутку голодна, но я опасалась, что остальные гостьи сочтут столь обильное угощение вульгарным. Я знаю, как они поступили бы у себя дома, но тут груды всяческого печенья быстро пошли на убыль» [8]. В отличие от чаепития в доме мисс Баркер, в доме миссис Джеймисон церемония подчинена целям экономии, но от этого нисколько не проигрывает в светскости, а как раз наоборот: «Через две-три минуты чай был подан. Очень хрупким был фарфор, очень старинным – серебро, очень тоненькими – ломтики хлеба с маслом и очень маленькими – кусочки сахара. Несомненно, у миссис Джеймисон любимой статьей экономии был сахар. Крохотные филигранные щипчики, более всего похожие на миниатюрные ножницы, вряд ли были способны раскрыться настолько, чтобы ими можно было взять честный, вульгарный, основательный кусок сахара. А когда я попыталась ухватить два карликовых кусочка сразу, чтобы мои паломничества к сахарнице не были так заметны, щипчики тотчас выронили один кусочек, резко звякнув самым злобным и противоестественным образом» [8].

Что же касается аристократии, то в её привычки помимо «пяти-часового чая» входило начинать день с чашечки чая, которую камердинер или горничная приносили хозяину или хозяйке прямо в постель. Так делает герой ряда романов и рассказов Пэлема Грэнвилла Вудхауза, знаменитый «gentleman’s gentleman», незаменимый камердинер Дживс, устроитель всех дел молодого аристократа Берти Вустера. Слуга каждый день подает своему хозяину утреннюю чашку чая: «Дживс бесшумно ставит на столик рядом с кроватью чашку чая, и я с наслаждением делаю первый глоток. Самое "то" – как и всегда. Не слишком горячий, не слишком сладкий, не чересчур слабый, но и не излишне крепкий, молока ровно столько, сколько требуется, и ни единой капли не пролито на блюдце. Поразительная личность этот Дживс» [6].

Берти Вустер, возможно, не блещет умом и является фигурой комической и даже нелепой (на чем и построено большинство юмористических ходов в цикле произведений про него и его великолепного интеллектуала-слугу), но уж истинным англичанином он является точно (со всеми вытекающими отсюда чайными последствиями). Чай для него – «вселяющий бодрость напиток» [7] по утрам, но Вустер способен оценить и его более романтическое значение:

«Приехав в загородный дом, я обычно пью чай с особым удовольствием. Потрескивают дрова в камине, полумрак, запах намазанных сливочным маслом тостов, чувство покоя, уют – вот это жизнь!» [7].

Как еще показать, что истинный британец умеет насладиться минутой покоя и тоже склонен к созерцательности (как и все другие народы, которые сами ему, этому британцу, в такой характеристике отказывают)? Даже легкомысленный Берти Вустер становится как будто обстоятельнее в окружении привычной и родной английской природы, попивая освященный обычаем чай с надлежащими традиционными закусками.

Детективный жанр, который рано развился и бурно расцвел в Великобритании, не обошел вниманием чайную церемонию и традицию чаепития. Знаменитое «5 o’clock» (хотя иногда это «4 o’clock» или «6 o’clock») неоднократно становилось частью сюжета, указывало на отличительные черты персонажей или помогало распутать преступление. Сами авторы весьма последовательно подчеркивают значение чаепития в истории раскрытия преступления. Чай (даже больше, чем алкоголь) настраивает героев на словоохотливость. Персонажи «Лунного камня» Уилки Коллинза именно за чаем пересказывают главному герою важные детали случившегося: «Было ясно, что подозрения сыщика Каффа были возбуждены ответами слуг на допросе. <…> Придя к этому заключению, я будто случайно заглянул в людскую, увидел, что там происходит чаепитие, и тотчас на него напросился. Надежда моя найти союзника в чайнике оправдалась. Менее чем через полчаса я знал столько же, сколько сам сыщик» [11, с. 67].

Герои детективов истинной англичанки Агаты Кристи, конечно, пьют много хорошего чая. Для расследования преступления бывает чрезвычайно важным установить, случилось ли то или иное событие «до чая», «во время чая» или «после чая». Кроме того, этот напиток сразу как-то разделяет героев и устанавливает определенные взаимоотношения между ними. А для читателя характеры персонажей тоже подчас становятся понятными через связь этих персонажей с чаем, от отношения к нему зависят читательские симпатии или антипатии. Несносный нрав миссис Хаббард, пожилой американки из «Восточного экспресса», подчеркивается, например, таким диалогом с Эркюлем Пуаро: «Пуаро – он уже ерзал на месте – поспешил прервать словоохотливую даму: – Вы пережили такое потрясение, мадам. Мы попросим официанта принести вам чаю с печеньем. Я не так уж люблю чай, сказала миссис Хаббард жалостно, это англичане во всех случаях жизни пьют чай» [12].

В чай можно подмешать яд, совершив «чисто английское убийство» во всех смыслах (бескровное и с участием важнейшего напитка британского мира), а можно подмешать снотворное, опять же, создав почву для преступления. У Агаты Кристи герои на разные лады могут произносить фразы, подобные следующим: «Чай! Благословенный привычный ежедневный чай!» [13], «Чай – именно то, что ей нужно. Горячий, крепкий и восстанавливающий силы» [14], «Люди ее круга не могут обойтись без чая» [13] или «Чай со сплетнями в половине пятого» [15], и читателю не приходится сомневаться, что персонажи книги – англичане. И именно поэтому англичанка мисс Марпл всегда пьет чай, а бельгиец Эркюль Пуаро часто предпочитает полезные для желудка отвары или горячий шоколад.

Почти в каждом романе Кристи есть описание чаепития. Одно из наиболее живописных предстает перед нами в «Отеле "Бертрам"» из одноименного романа. И любой человек, даже не посвященный в тайны английской души, сразу поймет, где и в чем искать идеал. Как театр начинается с вешалки, так настоящий (старомодный, но образцово удобный) отель начинается с церемонии чаепития и отношения к чаю. И вряд ли найдутся люди, принадлежащие к различным культурам, которых бы не восхитила и не обворожила эта чайная страсть!

Такие явления повседневной жизни, как «прийти, зайти на чай», «остаться к чаю», «забежать, заявиться на чай», «встретиться за чаем» в Великобритании играют особую роль. «Выпить с кем-либо чаю» не просто структурируют время, но сразу сигнализирует об особых отношениях: не обязательно близких, но, как правило, говорящих о повышенной ценности грядущего события, о связях между персонажами, непременно обещающих что-то важное.

Традиции английского чаепития приобретают особенное значение в противопоставлении инокультурным традициям. Здесь настоящие англичанин и англичанка просто обязаны защищать основы своего мира. Окруженный чуждой культурой, любой англичанин постарается хотя бы сохранить эту, столь важную для него частичку британского мира. И суровее будет относиться он к тем иностранцам, которые этой традиции не понимают и не приемлют. Или, если положение не позволяет им выказывать этим иностранцам должное презрение, то остается только страдать, как в случае с героиней романа Э.М. Форстера «Куда боятся ступать ангелы», которая вышла замуж за итальянца и очень быстро ощутила всю инородность образа жизни мужа и его родственников по отношению к тому, что было таким естественным для нее.

Героиня книги, англичанка Лилия, жена итальянца Джино, оказывается в своего рода культурной изоляции и пытается завести свои порядки в итальянском доме. Например, иметь право видеться и общаться не только с мужем, и устраивать чаепития:

«– Я уже готова принимать гостей, – сказала она. – Я намерена встряхнуть Монтериано, как встряхнула Состон. Приведи сколько хочешь мужчин, а они пусть берут с собой своих жен и сестер. Я собираюсь устраивать чай по-английски» [19].

Это одновременно пугает мужа и вызывает у него полное непонимание. Он даже жалуется своим друзьям на неподобающее поведение жены:

«Она хочет приглашать на чай мужчин и женщин, которых она в глаза не видала» [19].

И друзья поддерживают Джино и вместе с ним выражают свое негодование:

«– Какая нелепая затея! Ох уж эти англичане! Вечно у них чай на уме! Килограммами возят его в чемоданах. И до того глупы, что всегда укладывают чай поверх остальных вещей» [19].

В функционировании традиции чаепития в художественной литературе многое изменится во второй половине XX в. и в начале XXI в. Это связано с конструированием иных взаимоотношений в обществе после II Мировой войны и окончательным распадом Британской империи. Исключением, пожалуй, окажутся описания церемоний чаепития в произведениях детективного жанра, менее других подверженного трансформации в связи с разрушением социально-политических установок Британского мира.


Невозможно отразить все социальные и культурные функции чаепития в коротком обзоре, однако представленные примеры ярко свидетельствуют о том, что церемония и ее отображение в художественной литературе создают атмосферу национального колорита, выражают черты национального характера и помогают идентифицировать тонкие грани психологического склада нации. Обстановка британского чаепития – вне зависимости от времени и обстоятельств – отчетливый сигнал узнаваемости британского общества. Для самих представителей Великобритании, как правило, это дорогая и важная традиция, конструирующая родной мир с необходимыми атрибутами: дом, сад, чайная посуда и закуски, определенный тип взаимодействий. Национальное своеобразие английского чаепития, исходя из материалов художественной литературы, представляется нам глубоко проникнутым аксиологическим значением, описываемые в произведениях церемонии редко бывают «проходными», как правило, несут значительную нагрузку, как маркеры установленных британской традицией взаимоотношений. В общественной и частной жизни Великобритании церемония чаепития, требования, к ней предъявляемые, становятся одной из важных констант культуры.


Литература:


  1. Бронте Ш. Городок. М.: Терра-Книжный клуб, 2008.
  2. Бронте Ш. Джейн Эйр. СПб.: Азбука-классика, 2006.
  3. Бронте Ш. Шерли. [Электрон. ресурс] – URL: http://www.lib.ru/INOOLD/BRONTE/sherli.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  4. 4. Бронте Эмили. Грозовой перевал. СПб.: Азбука-классика, 2010.
  5. Бронте Энн. Агнес Грей. Незнакомка из Уайлдфелл-холла. Романы. М.: Терра-Книжный клуб, 2008.
  6. Вудхаус П.Г. Дживс шевелит мозгами. [Электрон. ресурс] – URL: http://lib.ru/INPROZ/WUDHAUS/ij01.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  7. Вудхаус П.Г. Фамильная честь Вустеров. [Электрон. ресурс] – URL: http://lib.ru/INPROZ/WUDHAUS/code.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  8. Гаскелл Э. Крэнфорд. [Электрон. ресурс] – URL: http://www.lib.ru/INPROZ/GASKELL_E/gaskell1_1.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  9. Де Квинси Т. Исповедь англичанина, любителя опиума. М.: Эксмо, 2011.
  10. Диккенс Ч. Посмертные записки Пиквикского клуба. М.: Эксмо, 2010.
  11. Коллинз У. Лунный камень. М.: «Детгиз», 1960.
  12. Кристи А. Восточный экспресс. [Электрон. ресурс] – URL: http://www.lib.ru/DETEKTIWY/CHRISTIE/vexpress.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  13. Кристи А. Десять негритят. [Электрон. ресурс] – URL: http://www.lib.ru/DETEKTIWY/CHRISTIE/9piccans.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  14. Кристи А. Отель «Бертрам». [Электрон. ресурс] – URL: http://knigger.org/christie/miss_marple/at_bertrams_hotel/ (дата обращения – 1.09.2015)
  15. Кристи А. Убийство в доме викария. [Электрон. ресурс] – URL: http://lib.ru/DETEKTIWY/CHRISTIE/vicar.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  16. Скотт. В. Сент-Ронанские воды. [Электрон. ресурс] – URL: http://www.lib.ru/PRIKL/SKOTT/scott6.txt (дата обращения – 1.09.2015)
  17. Уайльд О. Как важно быть серьезным. // Уайльд О. Малое собрание сочинений. СПб., Азбука-классика, 2013.
  18. Уилсон К. Чай с Джейн Остин. М.: Слово, 2012.
  19. Форстер Э.М. Куда боятся ступать ангелы. [Электрон. ресурс] – URL: http://lib.rus.ec/b/290230/read#t1 (дата обращения – 1.09.2015)
  20. Хэзлитт У. Застольные беседы. М.: Наука, 2010.


 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.