Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Национальные менталитеты Изотова Н.Н. "Ценностные ориентации мышления японцев"

Изотова Н.Н. "Ценностные ориентации мышления японцев"

Изотова Надежда Николаевна

к.к., доцент

кафедры японского, корейского,

индонезийского и монгольского языков

МГИМО (У) МИД России.

E-mail: izotova@list.ru

Ценностные ориентации мышления японцев

 

По мере нарастания процессов глобализации мышление японцев претерпевает изменения, все больше людей ориентируется на западные традиции и стандарты. Вместе с тем продолжают сохраняться характерные для японской традиции  формы коммуникации, имеющие жесткие рамки, детерминирующие поведение индивидуумов.

Ключевые слова: ценностные ориентации, мышление, непосредственный опыт, структура языка.

 With increasing globalization processes  Japanese way of thinking is changing, more people are focused on Western traditions and standards. However Japanese traditional forms of communication having  rigid frameworks, still persist and determine individual's behaviour.

 Keywords: value orientations, way of thinking, direct experience, structure of language.


На протяжении всей истории развития человечества идет постоянный диалог между двумя способами существования: открытым, динамическим, который называют «западным», и замкнутым, статичным – «восточным». Возрастание конфликтности в современном обществе показывает, что проблема организации и протекания диалога культур – одна из наиболее сложных проблем современного общества.

В настоящее время мы являемся свидетелями расширения и углубления российско-японских контактов в различных сферах экономической, общественно-политической, социальной и культурной жизни. В этой связи представляется важным учитывать ценностные ориентации мышления японцев.

Японский философ Татибана Хитоси в исследовании, посвященном системе ценностей современных японцев, называет нынешнее поколение «взрослыми наивными детьми» (8, 27).

С точки зрения ряда социолингвистов, придерживающихся националистических воззрений, механизм мышления японцев коренным образом отличается от мышления любых других наций. Профессор Таданобу Цунода утверждал, что все прочие народы мира воспринимают гласные и согласные звуки исключительно левым полушарием мозга, которое отвечает за логическое мышление. Японцы же воспринимают левым полушарием только согласные звуки, а при переработке гласных и неязыковых звуков у них доминирует правое полушарие, ответственное за эмоционально-интуитивное мышление. Исходя из изложенного, большинство людей не в состоянии продвинуться дальше границ логики, тогда как японец способен воспринимать мир еще и интуитивно (1).

Для мировосприятия японца характерно отсутствие разделения субъекта и объекта, столь типичное для западного мышления. Японский язык отразил это слияние, сделав границу между субъектом и объектом настолько неосязаемой, что часто становится непонятным, где в предложении субъект восприятия, а где объект. Эта особенность мировосприятия отражает характерную черту образа жизни и мышления японцев: погружение и растворение в стихии непосредственного опыта, когда и человек, и мир становятся как бы одним целым.

Непосредственный опыт играет очень важную роль в жизни японца. Японцы интроспективно воспринимают и объясняют эту область. Если концептуальные спекуляции заходят слишком далеко в область абстрактного мышления, японец быстро утрачивает к ним интерес. Он хочет мыслить менее абстрактно, более конкретно и более реалистично. Но быть реалистичным не означает для японца неизбежное возвращение к фактическому реализму, для него это лишь более реалистическое отношение к действительности непосредственного опыта.

Среди всех явлений реального мира наиболее близким для человека является он сам и мир его чувств. Поэтому японцы высоко чтят естественные желания и наклонности человека. Эту черту японского мировосприятия профессор философии Токийского университета Накамура Хадзимэ называет «натуралистическим видением жизни» (5, 144). Особенно ярко она проявилась в синтоизме. Согласно синтоистским представлениям, плоть не является злом, наслаждаться радостями, которые она предоставляет – не грех. Исходя из этого, дух и тело не являются противоборствующими силами.      Американский антрополог Рут Бенедикт писала: «Несмотря на тот факт, что Япония является одной из великих буддийских стран, ее мораль в этом пункте явно противоречит учению Будды Гаутамы и священным книгам буддизма. Японцы не осуждают наслаждения. Они – далеко не пуритане и считают, что телесные удовольствия хороши и достойны того, чтобы их культивировать, ценить и стремиться к ним» (2, 215).

Особенности японской культуры и японского образа мышления во многом определяются природными условиями и географической изоляцией. Япония не сталкивалась с большими нашествиями иноземцев и завоеваниями ими страны, не знала долгих голодных лет. Этим и объясняется стабильность японской культуры и тяготение японцев к такой стабильности. Если для западной цивилизации характерна общая установка на враждебность природы и ее завоевание, то для восточной цивилизации – адаптация к природе и примирение человека с ней. Богатые, но стремительно меняющиеся природные и климатические условия, вынуждали японцев на постоянный поиск путей наиболее эффективных способов взаимодействия с окружающей средой. В соответствии c этой целью выстраивается весь образ жизни японской нации – и система нравственных ценностей, и религиозные представления, и социальное устройство общества. Возможно, «природный» фактор оказал на формирование японской идентичности и мышления гораздо большее влияние, чем на какую-либо другую культуру.

Японский культуролог Исаму Курита обозначил японскую культуру и менталитет японского народа термином 雪月花сэцугэцука (снег‚ луна‚ цветок). «Природа неразрывно связана с японской культурой и национальным сознанием. Снег‚ луна‚ цветок – это символы. Снег символизирует смену времен года и быстротечность времени. Луна представляет космос‚ вселенную‚ вечность. Цветок ассоциируется с жизнью, которая постоянно изменяется во времени и пространстве. Японцы считают, что во всех проявлениях природы‚ даже когда они носят агрессивный характер по отношению к человеку‚ присутствуют гармония и порядок» (4, 31).

Курита отмечает, что в национальном сознании японцев природа носит священный, сакральный характер: «В наше время природа расценивается с точки зрения ее использования в утилитарных целях или в качестве объекта научного исследования. Однако в Японии отношение к природе имеет более глубокий, сакральный характер. Его можно сравнить с воззрениями на природу древних греков, которые видели в ней, в первую очередь, созидательную, животворящую силу. Недаром японский поэт Мацуо Басё (1664-1694) называл природу造化дзо:ка, что означает “творение”, “создание”» (4, 29).

Подобное отношение к окружающей природе характерно практически для всех японцев, являя собой смесь восхищения, благоговения и поэтической лирики.

Окружающая японцев природа всегда была не только удивительно прекрасной, но и удивительно жестокой. Проливные дожди, изнуряющая жара, разрушительные землетрясения, цунами, тайфуны, оползни постоянно сотрясали Японию. Это приводило к осознанию человеком уязвимости жизни, ее сиюминутности. Отсюда очень острое чувство момента, ценности времени: «завтра» может не наступить, поэтому надо уметь увидеть прекрасное в каждом моменте жизни, прочувствовать каждую секунду, уметь разглядеть за неприглядной внешностью внутреннюю, духовную красоту, которая будет цениться гораздо больше внешней. И если каждая минута может стать последней, то человек должен выстраивать свою жизнь таким образом, чтобы каждый момент при случае мог стать достойным окончанием земного пути.

Японское мышление избегает (насколько возможно) конфронтации, что в свою очередь приводит к стремлению сохранить стабильность с помощью минимальных изменений, не прибегая к радикальным решениям. Японцы уклоняются от рационального компромисса, основанного на выборе из числа альтернативных возможностей. Однако это не является лишь отказом от рациональности. Рациональность в ее западном понимании продиктована интересом к перманентному и универсальному порядку, выходящему за узкие рамки пространства и времени. Но японская мысль занята, главным образом, ограниченным местным и временным порядком.

Неотъемлемой особенностью любого японского пейзажа являются его малые масштабы. Японцы не знают мест с ровной линией сухопутного горизонта, их со всех сторон окружают море и горы. Малые масштабы японского пейзажа сказались на специфике отношения японцев к малым формам. Любовь японцев к малым формам позволяет им глубже проникать в суть вещей. История японской культуры – это история постоянного стремления добиться лаконичности. Японская поэзия прошла путь от нагаута до танка и даже хайку. Японские парки, которые были огромны в эпоху Хэйан (794-1192), постепенно дошли до миниатюрности.

Японское мышление и японский язык лишены логической точности и четкости, свойственных западному «формулообразному мышлению». Японцы предпочитают концентрировать свое внимание на форме, а не на содержании. Господство формализированной и ранжированной коммуникации объясняется характерной для Японии вертикальной структурой отношений в обществе. Японцы не признают подчеркивания неравенства, выделения слабого и сильного. Для традиционного японского мышления и поведения характерно стремление к конформизму, сглаживанию всех острых углов.

Наряду с противопоставлением «вышестоящий-нижестоящий», большое значение имеет признак 内—外 ути-сото – «свой - чужой», который связан с включением того или иного человека в состав группы, в которую входит говорящий, или исключением из нее. Это противопоставление во многих случаях очень значимо для японского общества. Так, в разговоре с клиентом о сотрудниках своей компании, их действия будут описываться скромными формами. Аналогично скромные формы употребляются в разговоре с гостями о членах своей семьи. Люди, не входящие в группу 内 ути, называются 外 сото – «чужими». К ним необходимо обращаться в вежливом или почтительном стиле.

Признак «свой – чужой» в целом оказывается даже более значимым, чем признак «вышестоящий – нижестоящий». Например, любой иностранец в Японии, независимо от его возраста и социального положения, будет относиться к «чужим».

Японцы очень привязаны к «месту» (場 ба). Даже сейчас, когда в стране разрушена система повышения на службе за выслугу лет (年功序列нэнко: дзё:рэцу) и система пожизненного найма (終身公用сю:син ко:ё:), многие боятся оторваться от места службы (職場 сёкуба), от различных групп – одноклассников, сокурсников по университету, родителей одноклассников своих детей, соседей и т.д.

В зависимости от ситуации говорящий может ощущать себя представителем различных групп – от семьи до государства.

Профессор Инатоми Эйдзиро, анализируя особенности японского образа мышления и его влияния на структуру языка, отметил, что в японском письменном языке слова почти не отделяются одно от другого. В европейских языках предложение состоит из отдельно стоящих слов, в японском же предложении отделить один элемент от другого трудно. Японское предложение – это сложное целое, а не комбинация из отдельных слов или фраз. Японцы эту характерную черту своего языка особенно остро ощущают тогда, когда пытаются написать японский текст латиницей. Отсутствие четкого разделения между членами предложения соответствует отсутствию ясного сознания индивидуального в реальной жизни: японец не сознает себя индивидуальностью, он видит свое существование только в сложной (составной) картине мира (3).

Отсутствие концептуализации общего и единичного, универсального и индивидуального в японском мышлении обусловило тот факт, что «одной из наиболее характерных черт японского языка является отсутствие четкого обозначения числа. Однако это не относится к личным местоимениям, особенно первого и второго лица. Единственное и множественные числа в первом и втором лицах четко различаются. Это явление в языке указывает на то, что японцы, не склонные измерять объективный мир какой-то определенной единицей, весьма чувствительны к различиям между «я» и «мы» в человеческих отношениях» (6, 181).

Японцы склонны в большей мере акцентировать эмоциональные, чем познавательные факторы, поэтому логической точности в языке они предпочитают эмоциональную конкретность. В японской грамматике существует мало средств для точного выражения пространственных и временных категорий, существительные не имеют ни рода, ни числа, ни артиклей; глаголы не изменяются по лицам и числам; в японском языке нет относительных местоимений и поэтому «трудно сказать, что чем определяется» (7, 531-535).

Согласно Накамура Хадзимэ, японцы принимают мир в его конкретности, органической нерасчлененности; японский язык соответствует такому уровню мышления: слова в нем передают конкретные предметы, эмоциональные оттенки, в то же время они лишены четких границ, позволяющих отделить содержащееся в одном слове понятие от понятия, выраженного другим словом. Граница между «общим» и «единичным» существует только лишь в мире человеческих отношений, но ее нет в представлениях японцев о материальном мире и в японском языке, выражающем отношения этого материального мира.

Расплывчатость японской речи особенно сильно проявляется в манере говорить «нет». Японцы крайне редко используют категоричное отрицание. Однако оно вполне уместно в кругу родственников или близких друзей. Русскому «нет» соответствует японское いいえ ийэ, которое считается очень формальным и категоричным. Вместо いいえ ийэ используется множество различных оборотов речи, которые можно истолковатьи как «да», и как «нет». В связи с этим в речь вводятся «мягкие» обороты отрицания. Например: 考えて見ましょうкангаэтэ-мимасё – «давайте подумаем», в бизнесе и политике 検討 しますкэнто: симас – «мы рассмотрим вопрос», すこし御待ちくださいсукоси о мати-кудасай – «немного подождите, пожалуйста». Все эти обороты произносятся для того, чтобы не сказать «нет», но намекнуть собеседнику, что скорее всего будет отрицательный ответ.

Иногда, чтобы избежать категоричного ийэ, японцы переводят разговор на другую тему, ссылаются на плохое самочувствие и занятость. Другая форма отказа, когда японец по поводу какой-нибудь просьбы говорит, что он приложит все усилия и старания, но если результат будет отрицательным, он просит заранее извинить его. Это один из видов отказа.

В области науки те характерные черты японского мышления, о которых говорилось выше, находят свое выражение в предпочтении, отдаваемом японцами прикладным наукам, и в отвержении рационалистических, абстрактных и фундаментальных исследований, в непонимании японцами сущности свободы научных исследований.

 

 Литература: 

  1. Алпатов В.М. Япония: язык и общество. – М.: Издательство: Муравей, 2000.
  2. Бенедикт Рут. Хризантема и меч. Модели японской культуры. – СПб.: Наука, 2007.
  3. Инатоми Эйдзиро. Нихондзин то Нихон бунка (Японцы и японская культура). Токио, Рисо:ся.  稲富栄次。日本人と日本文化、東京、理想者。1963.
  4. Курита Исаму. Сэцу гэцу ка но кокоро. (Японская идентичность). 栗田勇。雪月花の心。東京、1987.– Токио, 1987.
  5. Ch.A.Moore.The Japanese mind.Tokyo,1973.
  6. Nakamura Hajime. Consciousness of the individual and the universal among the Japanese.- In: The Japanese mind& Essentials of Japanese philosophy and culture. Ed. by Ch.A.Moore.Tokyo,1973.
  7. Nakamura Hajime. Ways of thinking of Eastern peoples. Tokyo, 1960.
  8. Татибана Хитоси. Нихондзин но катикан(Ценности японцев), Пэриканся.立花 均。日本人の価値観。ペリカン社、2009。

 

 

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.