Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Межкультурная коммуникация и проблемы понимания Штульберг А.М, "Особенности воплощения литературного вечного образа в инокультурной среде (на примере образа Шерлока Холмса в России)"

Штульберг А.М, "Особенности воплощения литературного вечного образа в инокультурной среде (на примере образа Шерлока Холмса в России)"

Штульберг Анна Моисеевна

к.к., доц.кафедры региональных исследований
факультета иностранных языков и регионоведения
МГУ имени М.В. Ломоносова
Тел.:
8(499)7830264
e-mail: anstulberg@mail.ru


Особенности воплощения литературного вечного образа в инокультурной среде (на примере образа Шерлока Холмса в России)


Аннотация: В статье рассматривается вопрос о том, трансформируется ли вечный образ, обладающий рядом устойчивых черт, под воздействием региональных доминант. На примере литературных произведений, в которых Шерлок Холмс и доктор Уотсон действуют в начале XX века в России, делается попытка установить, изменяются ли образы этих героев и приобретает ли они новые черты характера именно в связи с межкультурным взаимодействием.

Ключевые слова: регионоведение, взаимодействие культур, региональные константы, вечные образы


Abstract: The article deals with the question of whether literary eternal images acquire new features under the influence of regional dominant ideas. Case study: Sherlock Holmes and Doctor Watson in Russia in the early XXth century. Attempt is made to ascertain whether the characters change due to intercultural relations.

Key words: regional studies, intercultural communication, regional constants, eternal images


В региональных исследованиях последних лет мы часто обращаемся к выявлению национальной и культурной специфики, которая придается объекту в произведениях литературы и других искусств не столько явно, сколько помимо воли творца произведения. Мы имеем в виду, что региональные константы подчас иррациональным образом придают собственное содержание объекту. Это содержание можно попросту назвать проявлением черт национального характера вкупе с теми уникальными характеристиками отдельной культуры, которые не свойственны никакой другой культуре.

В знаменитой Пушкинской речи Ф.М. Достоевский говорил о «способности всемирной отзывчивости и полнейшего перевоплощения в гении чужих наций» великого поэта и всего русского народа [3]. Действительно, создав для нас особого Дон Жуана, Моцарта, Сальери, обратившись к английским и шотландским, западнославянским и другим мотивам, Пушкин, как никто другой, создал зримые образы других культур и их представителей. Продемонстрировав огромное понимание и полное овладение особенностями этих культур, Пушкин тем не менее, все равно «спаял» их с национальной почвой. Так, например, Дон Гуан Пушкина, воплощая в себе яркие черты испанского менталитета, все же становится несколько более задумчивым, приобретает даже некоторую глубину, в его характере появляется рефлексия, совершенно не свойственная воплощениям этого героя в других национальных литературах (байроновского Дон Жуана и многие более поздние воплощения мы не рассматриваем, как по преимуществу другие сюжеты и других героев).

Обратимся к вечным образам и персонажам художественной литературы как к наиболее наглядным в данном вопросе. Вечные образы в литературе, на первый взгляд, выражают общечеловеческие качества. Именно такие образы несут архетипические черты, проявляющие коллективное бессознательное в любой культуре. Но верно и то, что наполнение образа зависит не только от личных качеств создателя произведения, от времени создания и цели, поставленной автором, но и от национального и культурного фундамента. Литературные Адам и Ева, Одиссей, Александр Македонский и Цезарь, Гамлет, Отелло, Дон Жуан и Дон Кихот, Жанна д’Арк, Вечный жид, Тартюф и т.д., и т.п., изменяясь во времени и пространстве, транслируют региональные константы с особенной яркостью как раз благодаря известности и устойчивости первоначально заданных характеристик.

В словарях, дающих определение термину «вечный образ», чаще подчеркивается:

– всечеловеческое, всевременное значение [2];

– универсальность, всечеловечность и символичность таких образов [1];

– историческая и социальная обусловленность, наполненность образа классовой идеологией (формационный марксистский подход, где сама номинация претерпевала критику. Вместо термина «вечный образ» известным литературоведом И. Нусиновым предлагался термин «вековой образ», поскольку «их [образов] судьба целиком определяется социальной судьбой человечества» [8, с. 128–137], с уничтожением несправедливых форм государственного правления интересы, чаяния, и переживания и т.п. заключенные в вечных образах человеческие проявления должны были претерпеть коренную ломку и полностью перестать быть актуальными [8].

Вместе с тем в иллюстрированной энциклопедии «Литература и язык» [6] подчеркивается, что «В отличие от архетипа, отражающего прежде всего "генетические", изначальные особенности человеческой психики, вечные образы всегда являются продуктом сознательной деятельности, имеют свою "национальность", время возникновения и, следовательно, отражают не только специфику общечеловеческого восприятия мира, но и определённый исторический и культурный опыт, закреплённый в художественном образе». [6, С. 269].

Обращаясь к национальному опыту воплощения вечных образов, распространенных или бродячих сюжетов, а главное, делая попытку выявить, как региональные доминанты проявляют себя в инонациональном материале, рассмотрим героя, чьё присутствие в культурах разных стран и качественно, и количественно колоссально. Речь идёт о знаменитом сыщике – Шерлоке Холмсе.

Невероятно обширно читаемый, комментируемый, изучаемый, экранизируемый, становящийся героем бесконечных пастишей и фанфиков, «Холмс стал архетипом, героем мифа, холмсиана – эпосом» [12, С. 248]. Действительно, куда бы не отправляла причудливая фантазия литераторов, поклонников, сценаристов фильмов и сериалов Холмса и Уотсона – в будущее, прошлое, в современность, в любую страну мира или в космос, какие бы новые качества и характеристики не приписывали героям в анекдотах и фантазиях – эта пара остается необходимой и востребованной в культурном опыте каждого человека любой национальности. «…Шерлока Холмса – и это, пожалуй, небывалый в истории случай – почитают и уважают как реальное лицо. Отличный лексикон цитат Oxford Dictionary of Quotation отвел половину колонки для публикации его изречений. Популярному герою Конан Дойла в 1975 году присвоили звание почетного доктора Колорадского государственного университета. В Лондоне содержат специально оплачиваемого секретаря, который отвечает на адресованные Холмсу письма (один наивный нью-йоркский полисмен однажды обратился к нему за профессиональным советом)…» [4, С. 6].

И Холмса, и Уотсона, и всю идею и сущность холмсианы исследовали и продолжают исследовать сотни, если не тысячи ученых филологов, историков, философов, культурологов и т.д. Как правило, многие останавливаются на викторианской сущности изначального материала, на имманентно присущих героям и событиям национально обусловленных характеристиках – Британская империя в своем расцвете, концепт дома и уюта (Бейкер-стрит), джентльменский образ жизни двух холостяков (пока Уотсон не женился), «волшебное» социальное урегулирование, отмеченное, например Е.Н. Цимбаевой, которая считает, что детективный тандем особенно близок читателям, так как они «возвышаются» вместе с доктором не только до попыток интеллектуального соответствия исключительному сыщику, но и преодолевают социальную стратификацию, становясь, благодаря дружбе, вровень с аристократическим Холмсом [11].

Таким образом, с одной стороны, Холмс и Уотсон воплощают культурный код Великобритании, служат для всех источниками понимания, восприятия и уяснения именно британских региональных особенностей, а с другой стороны, выходят на наднациональный уровень, становятся частью мифа (составляющие этого мифа, его сущностное наполнение –тема отдельная и очень интересная). Мы не можем согласиться с мнением Е.Н. Цимбаевой, которая утверждает: «Хотя Холмс и Уотсон послужили моделью для тысяч подражаний и переосмыслений, сами они непредставимы вне атмосферы поздневикторианского Лондона и не могут существовать в ином антураже. Холмс вне своей эпохи – это уже не Холмс, а другой персонаж» [11, С. 164]. На наш взгляд, Холмс и Уотсон, которые сродни героям эпоса, если только они сохраняют хотя бы ряд черт характера и способностей изначальных персонажей, а также особенности взаимоотношений и напряженность приключений, для рядовых читателей/зрителей остаются настоящими Холмсом и Уотсоном.

В связи с этим хотелось бы рассмотреть вопрос: проявляется ли региональная специфика в тех произведениях, которые переносят знаменитых детективов на инокультурную почву, условно говоря, влияет ли «магия земли» в таких случаях на образы вне собственно задумки «переделать» персонажей? Для примера возьмём рассказы малоизвестных писателей, но приблизительно современников Артура Конан Дойла. В России многие писали о Холмсе в начале XX века: «Началось все 29 ноября (11.12 н.с.) 1907 года, когда петербургский журнал "Всем" посвятил весь девятый номер анонимной повести "Шерлок Холмс в Петербурге". А 19 января (1.02 н.с.) 1908 года началась публикация этой повести в петербургской газете "Биржевые ведомости". Потом было ещё три рассказа о Холмсе, но успех к ним пришел чуть позже, когда они были перепечатаны в приложении к "Биржевым ведомостям" – журнале "Огонёк". Первым (23 марта) был перепечатан рассказ "Шерлок Холмс в Москве" <…> Это был прецедент, и теперь Шерлока Холмса стало позволительно "транспортировать" в Россию и "поручать" ему дела русских клиентов. И началось… Куда только не пришлось отправиться бедному сыщику с Бэйкер-стрит! Против своей воли он объездил почти всю Россию! Доморощенные авторы "отправляли" его в Петербург, в Москву, в Одессу, в Баку, в Симбирск, в Пензу, в Новороссийск, в Томск, в маленькие провинциальные городки и даже сёла необъятной Российской империи. И, что характерно, на таких книжках (в отличие от грошовых выпусков) почти всегда стояло имя автора (или, на худой конец, псевдоним)! И ещё одно отличие: тут сочинялись не только рассказы, но повести, романы и даже пьесы!» [10].

Как справедливо отмечает автор предисловия к книге о Шерлоке Холмсе за авторством П. Орловца, уровень русских пастишей, отправлявших знаменитого сыщика в Россию, был по преимуществу низким, (но не таким низким, как основной массив «пинкертоновщины»). Выделяются лишь два автора начала XX века, ныне широко публикуемые – это П. Орловец (псевдоним П.П. Дудорова) и некий П. Никитин (неизвестная личность, чьё имя так и осталось инициалом; возможно, что П. Никитин – это несколько разных авторов).

Хотелось бы также обратить внимание на два рассказа. Один из них «Шерлок Холмс в России. История о журнале счёта игры в Скат (с извинениями сэру А. Конан Дойлу)» – «Sherlock Holmes in Russia. The story of a Skat Scoring Book (With apologies to Sir A. Conan Doyle)» написан современником-англичанином Морисом Бэрингом – писателем, журналистом, путешественником, знатоком и пропагандистом русской культуры. Морис Бэринг прекрасно знал русский язык, написал большое количество работ о русской литературе, а также беллетристики – стихов и рассказов об излюбленной им далёкой России. Второй рассказ принадлежит более позднему времени и явно саркастичен (вообще, Холмс и Уотсон перешли в анекдоты из длинной традиции шутливых рассказов о них, вспомним хотя бы очерк Аркадия Аверченко «Пропавшая калоша Доббльса», высмеивающий великого сыщика). Этот второй рассказ – сатирический фельетон Лазаря Лагина «Конец карьеры Шерлока Холмса». Лагин вообще известен особой любовью к использованию мотивов английской литературы. Его главная работа – повесть «Старик Хоттабыч» навеяна произведением Ф. Энсти (псевдоним писателя Томаса Энсти Гатри) «Медный кувшин».

Основное, что можно заметить в рассказах о Холмсе и Уотсоне в России, – это то, что знаменитые сыщики нередко расследуют не коварные убийства (хотя и такое, конечно, случается, правда, если речь идёт об убийствах, то чаще в рассказах встречается нагромождение абстрактных и довольно нелепых убийств; cкорее всего, это связано с низким уровнем литературного мастерства авторов), а грабежи, воровство, хищения, взяточничество, действия банд растратчиков. Причем, как правило, грабежи и хищения (особенно государственного имущества) происходят в исполинских размерах (сразу хотелось бы оговориться, что все рассказы этой тематики – прекрасные образцы бытописания своей эпохи, зарисовки особенностей жизни и деятельности разных слоев российского общества начала XX в. очень информативны, но нас будут интересовать только детали, подчеркивающие новое «состояние» главных героев).

Тема воровства и хищений интересно раскрыта в рассказах из сборника «Шерлок Холмс в Сибири». Воры и грабители в них весьма изобретательны, действуют с русским размахом и удалью. Что подводит ко второй постоянно проявляющейся характеристике в русских рассказах о Холмсе и Уотсоне. Великий детектив Шерлок Холмс почти всё время (и это отмечается во многих рассказах) находится в состоянии недоумения, удивления. Он испытывает странное чувство неопределенности, а часто (очень часто!) смущения. Об этом речь пойдёт ниже, пока же стоит отметить, что, несомненно, личность Холмса в рассказах заурядных писателей обеднена, частично лишена присущего ему обаяния, некоторые основные черты характера и вовсе не проявляются (а кое-где нет и самого характера), но всё же герой остаётся узнаваемым Шерлоком Холмсом.

Приноравливаясь к необычному для англичанина свободному в обращении с временем, обязанностями, имуществом поведению русских, Холмс из рассказов П. Орловца испытывает фрустрации, часто почти доходящие до гнева.

«– Черт возьми, ну и остановки! – возмутился Холмс. – Пойдемте–ка, дорогой Ватсон, спросим: скоро ли отправится дальше наш поезд.

Мы вошли в станционный дом, из одного из окон которого доносились пьяные песни и крик.

– Скоро ли пойдет поезд? – спросил Холмс какого–то сторожа.

– А вот машинист с помощником поужинают, ну и пойдет, – ответил тот.

– То есть как же так поужинают? – спросил Холмс, приходя почти в бешенство. – Да ведь он на прошлой станции уже наужинался более чем достаточно!

– Ну, значит, еще хочет, – флегматично отозвался сторож.

– Тьфу ты черт! – плюнул Холмс, отходя снова к поезду.

– А не лучше ли нам слезть с поезда и подождать поезда, на котором машинист не так любит ужинать? – посоветовал я.

– Гм… я и сам начинаю думать об этом! – проворчал Холмс. Но так как поезда другого еще не было, мы снова сели на ступеньку вагона и стали ждать: что будет дальше.

На этот раз машинист и его помощник ужинали почти полтора часа» [9, С. 31].

В рассказе Л. Лагина Холмс и Уотсон расследуют преступление, которого нет. То есть преступление есть с точки зрения англичанина – не доставляются письма и почтовые отправления. С точки зрения же почты – ничего страшного не происходит. Ещё в самом начале «запутанного» дела Холмс ожидает столкнуться с трагедией. Ведь недавно он раскрыл похожее преступление. В оставленном в камере хранения чемодане был найдет труп женщины. Но на этот раз в Новороссийске найден чемодан с письмами, адресованными жителям Анапы. Уже на вокзале нервное напряжение накаляется и Холмс сталкивается с русскими особенностями отношения к правилам и установлениям.

«Чуть взволнованный Холмс собрался было закурить свою трубку, но, заметив плакат "не курить", смущенно спрятал ее в жилетный карман.

Пожалуйста, курите, – любезно сказал ему один из руководящих станционных работников, – вы видите, тут все курят.

Действительно, невзирая на плакат в помещении камеры курили все, кому не лень» [5, С. 372].

Конечно, этот рассказ Лагина всего лишь фельетон, призванный высмеять недостатки организации работы почты. Но интересно то, что Холмс не просто «пасует» перед таким мощным разгильдяйством – Холмс не может даже и понять, что же происходит в головах русских.

«Когда мы вышли из комнаты, Шерлок Холмс, зябко подняв воротник пиджака и надвинув на лоб шляпу, спокойно закурил и чуть дрогнувшим голосом сказал:

– Ну вот и кончилась, дорогой мистер Ватсон, моя карьера. Хватит. Дряхлеть начал. Да не возражайте, милый доктор, я это решил окончательно. Подумать только, взяться с серьезным видом за расследование преступления, о котором директор почты говорит совершенно спокойно, как об обыкновенном явлении…» [5, С. 379].

В рассказе Бэринга об украденном журнале с записями счета и очков карточной игры и попутно пропавших других предметах, семейство некоего князя Б. также не спешит установить истину. Домочадцы как будто и не думают о поимке и наказании преступника, более всего устранение непорядка интересует самого сыщика и его друга. «Если Вы нашли вора – Вы заслуживаете признательности, а вот неопределенная позиция и беспечность этой семьи в отношении ограбления приводит меня в ужас», – говорит доктор Уотсон. ("If you found the thief," I said, "you deserve credit, for the vagueness of this family and the unconcern with which they regard this robbery appals me." [13, P. 283]. Но интрига этого рассказа состоит еще и в том, что Холмс терпит поражение – он не раскрывает преступления, так и не сумев понять логики и обычных перипетий характеров русских. Там, где детектив подозревает сговор революционно настроенной молодёжи, речь наоборот идёт о том, что молодой князь, сын помещика, вместе со своим приказчиком, пытаются предотвратить хищение в особо крупных размерах.

Здесь мы сталкиваемся с характеристиками, которые весьма часто возникают в произведениях шерлокианы, локализованных в России. Холмс при всём своём выдающемся интеллекте, остром взгляде и почти универсальной способности наблюдать и понимать окружающую действительность, в отношении поведения и национальных особенностей русских не может употребить эти качества. Холмс удивляется русским, поражен их поведением, испытывает чувство, даже чем-то похожее на завороженность. Возможно, английский автор отчасти передал свои эмоции: Бэринг был очень увлечен русской культурой, он был пламенным ее адептом, но одновременно среди его отзывов о некоторых особенностях русского характера и русской жизни легко можно заметить негодование и растерянность, гнетущее чувство непонимания и неопределенности.

Итак, столь редко терпевший поражение в рассказах Конан Дойла, великий детектив, попав в Россию, не может раскрыть преступления по самой простой причине – он не в состоянии постигнуть мотивов этих преступлений и реакции на них русских людей.

В некоторых рассказах П. Никитина Шерлок Холмс находит себе достойного противника (с прямой отсылкой к профессору Мориарти) в среде русских помещиков. Вставший на путь преступлений талантливый и изобретательный Борис Карцев «обыгрывает» великого детектива по многим параметрам. Холмс, конечно, в основном находит средства совладать с беззаконными намерениями и действиями, но при этом бывает поражен смелостью замысла и исполнения преступлений. В рассказе «Черный ворон» злоумышленник одерживает немыслимую победу над сыщиком. Холмс ошибается раз за разом, каждый его шаг запаздывает.

«– Нет, каков ум! – снова заговорил Холмс. – И если этот негодяй умеет сделать для себя помощника из глупой птицы, то какое, подумайте, влияние должен он иметь на людей, помогающих ему!

<…>

Взглянув на Холмса, я невольно расхохотался – до того потешно было его лицо, на котором теперь отражались и злость, и удивление, и досада за обманутые надежды». [7, С. 175].

В итоге преступник одерживает победу и лихо бравирует своей победой:

«"Дорогой мистер Холмс! Вы проиграли, и я от души сожалею вас. Бросьте ваше занятие; вы уже выдохлись. Встречаться со мною не советую, так как, несмотря на мое уважение к вам, мне придется в этом случае, в силу необходимости, свернуть вам шею. Ваш Карцев"» [7, С. 191].

Необходимо отметить, что в рассказах, где Холмс сталкивается с особенностями русского менталитета и встречает сильного противника, он не только изумляется и испытывает неопределённость, но и восхищается. Английский герой (и его, сделавшийся в русских рассказах очень «бледным» с точки зрения характера, спутник) пытается применить несвойственные ему приёмы, распутать не только преступление, но и понять сложные и странные культурные формы.

Вечный образ – герой литературного произведения – это набор устойчивых характеристик, те черты, которые делают этот образ узнаваемым и нужным для этического и эстетического понимания действительности. Но одновременно такой образ преображается и существует в той эпохе и культурном окружении, в которой он оказывается благодаря своему творцу. Помимо этого, полагаем, что комбинация перенесенной, заимствованной идеи, наталкиваясь на имплицитные региональные особенности, претерпевает трансформацию, иногда мало заметную, но очень интересную для понимания взаимодействия и общения культур. Шерлок Холмс и доктор Уотсон – герои всеобщие, всем понятные и близкие. Образы детективной пары по существу выражает ряд очень внятных объективных черт. Тот факт, что, например, оказавшись в России, эти герои становятся чуть менее определенными, иногда впадают в растерянность, часто отмечают для себя и в себе сумятицу и неконкретность событий и реакций, терпят поражение или теряют уверенность, может говорить о том, что инокультурная ситуация, взаимодействие различных региональных особенностей отражается на представлении, восприятии, и понимании устоявшегося образа. Попав под воздействием литературной фантазии авторов в Россию, Холмс и Уотсон преобразились и изменились в том числе и потому, что испытали на себе влияние региональных доминант.


Список использованной литературы:

  1. Белокурова С.П. Словарь литературоведческих терминов. СПб., 2012.
  2. Большой Энциклопедический словарь. М., СПб., 2000.
  3. Достоевский Ф.М. Пушкин. Очерк // Пушкинская энциклопедия. М., 1999. С. 759–769.
  4. Кестхейи Т. Анатомия детектива. Цит. по Клугер Д. Баскервильская мистерия. М., 2005.
  5. Лагин Л. Конец карьеры Шерлока Холмса // в сб. Прощальный поклон Шерлока Холмса. СПб., 2012.
  6. Литература и язык. Современная иллюстрированная энциклопедия. Под ред. Горкина А.П. М., 2006.
  7. Никитин П. Черный ворон. // Никитин П. Приключения Шерлока Холмса в России. Т. 2. М., 2014.
  8. Нусинов И.М. Вековые образы // Литературная энциклопедия. Под ред. В.М. Фриче, А.В. Луначарского. М., 1929 – 1939. В 11 тт. Том 2. М., 1929.
  9. Орловец П. Громилы железных дорог. // Орловец П. Шерлок Холмс в Сибири. М., 2014.
  10. Пилиев Г. A Study in Russian. Being an account of…Отчёт о неизвестном эпизоде из биографии мистера Шерлока Холмса, связанном с его пребыванием в России. [электрон. ресурс] – URL: http://acdoyle.ru/about/sherlock%20holmes%20in%20russia.html. Дата обращения: 12.06.2016.
  11. Цимбаева Е.Н. Исторический анализ литературного текста. М., 2015.
  12. Чертанов М. Конан Дойл. М., 2008.
  13. Baring M. Russian essays and stories. Sherlock Holmes in Russia. The story of a skat scoring book. L., Edinburgh, 1908.
 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.