Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Межкультурная коммуникация и проблемы понимания Афинская З.Н. "Гостеприимство и l’hospitalité как культурно мотивированные понятия"

Афинская З.Н. "Гостеприимство и l’hospitalité как культурно мотивированные понятия"

Афинская Зоя Николаевна -

кандидат филологических наук, доцент,

Факультет иностранных языков и регионоведения,

МГУ имени М.В. Ломоносова;

тел.: 8 916-372-28-37

e-mail:afin-zn@mail.ru

Гостеприимство и lhospitalité как культурно мотивированные понятия[1]

Представления о гастрономической культуре ассоциируется с идеей  гостеприимства. Гостеприимство вошло в европейскую культуру как одна из основ христианства. Между тем, сравнение словарных дефиниций и культурных коннотаций в русском и французском языках выявляет специфику концептуального  осмысления этого понятия, когда именно «гастрономический аспект» во многом способствует их различию.

Ключевые слова: традиции, гость, помощь, коммуникация, еда.

Hospitality and lhospitalité: culturally bound notions

The views on gastronomic culture are closely associated with the idea of hospitality. Hospitality constitutes an important part of the European culture as one of the foundations of Christianity. Meanwhile, the comparison of dictionary definitions and cultural connotations in Russian and French languages identifies the specifics of conceptual comprehension of this notion, while "gastronomic aspect" largely contributes to their differences.

Key words: Traditions, Guest, Care, connotations, Food.


Гостеприимство -  не только исторический или культурологический концепт, но и одна из древнейших моральных ценностей общечеловеческого значения, актуальность которого только возрастает и обостряется в современном  обществе[19,20]. «Общечеловечность» концепта гостеприимство не обеспечивает, однако, его однозначного понимания; напротив, этот концепт окрашивается разными смыслами в каждой лингвокультуре и трансформируется вместе с изменениями общества.

В традиционных обществах гостеприимство представляло собой «социальный институт, обязывающий оказывать чужаку торжественный прием и защиту».[3,c.511] Обряды гостеприимства регулировали как поведение гостя («он обязан был, входя в дом, произносить благопожелания, принимать без возражений угощение и оказываемые ему услуги и т.п.), так и поведение хозяина дома (почтительно встречать гостя, заботиться о нем, обустраивать ему ночлег, «принуждать его к угощенью» и т.п.)[3,c.511].

У В.И.Даля читаем: «Гостеприимство – радушие в приеме и угощении посетителей; безмездный прием и угощение странников или странноприимство».[4] Радушие, приветливость, угощение, хлебосольство – это не только явные признаки гостеприимства, но и, одновременно, слова-синонимы, которыми заменяется в обыденной речи термин гостеприимство, достаточно высокопарный, принадлежащий к так называемому книжному стилю. Так, у А.С.Пушкина о Лариных сказано: «Простая русская семья, К гостям усердие большое…»

Радушие и приветливость – неотъемлемые черты русского гостеприимства, и поэтому позволяют метафоризировать понятие не только семьи и дома, но и все объекты, включенные в пространство принимающего. «Гостеприимным» в сфере языковой личности персонажей Н.С.Лескова может быть, например, диван,  предмет быта, метафорически обозначая расположение хозяина дома к своим друзьям. Гостеприимство лесковских островитян  запечатлено в таких мотивах, как «меня здесь встретили радушно», «все смотрит так приветно», «хлебосольная трапеза», «хлебосол», «хвалил его хлеб-соль», «Без соли, без хлеба – худая беседа» [8,с.22,с.30] Отказ от общения с людьми, чуждыми по духу или по убеждениям, выражается в отказе от угощения. Так, один купец, «древнего обычая поборник» выражает свое неприятие социалистов: «Так я, брат, и хлеба-соли им теперь не дам…» Н.С.Лесков точно выразил самый смысл русского гостеприимства: необходимо, прежде всего, предложить гостю трапезу, хлеб-соль.

Хлебосольство среди прочих концептуальных мотиваторов[2] гостеприимства превалировало еще в античности: истинно хлебосольный римлянин назывался эпитетом в превосходной степени: homo hospitalissimus.[7] Хлебосольство считалось отличительной чертой русского и особенно московского быта. В повести И.С.Шмелева «Лето Господне» читаем: «Второй день Рождества, и у нас делают обед – «для разных»..: толстая колбаса с языком, селедки с луком, соленые снеточки, кильки и пироги длинные, с капустой и яйцами. Пузатые графины рябиновки и водки и бутылка шато-д-икема…»[15,c.272] Отставные солдаты, певчие, пономари, солдатки, блаженные едят «горячую солонину, с огурцами, свинину со сметанным хреном, лапшу с гусиными потрохами и рассольник, жареного гуся с мочеными яблоками, поросенка с кашей, драчену на черных сковородках и блинчики с клюквенным вареньем».[15,c.275]  Писатель рассказывает не только об угощении православных гостей, непременном ритуале всех больших церковных праздников, но и о радушной атмосфере этих застолий.

Однако праздничный обед является в определенной мере нарушением будничной, повседневной реальности, поэтому его можно рассматривать как своего рода антипод древнего обычая гостеприимства, так как он предполагает обильное угощение «для своих», для приглашенных, прежде всего. Гиперболой   пиршества, вошедшего в пословицы, служит, конечно, монастырский обед, созданный Ф.Рабле, - «самое длинное перечисление блюд и напитков, какое только знает мировая художественная литература».[2,c.304]  Обед «для своих» нарушает в корне смысл традиционных ритуалов гостеприимства, таких,  как помощь страннику, предоставление ему ночлега, общение с «чужим», беседа, своего рода обмен информацией.

Обильный стол (материальное воплощение гостеприимства) не должен и не может заменять недостаток радушия (сердечности, душевного участия), поэтому хлебосольство чеховского помещика Камышева иллюстрирует не правила гостеприимства, а их нарушение. Камышев  предоставил безвозмездный кров и питание бывшему гувернеру своих детей, но пользуется зависимым положением г-на Шампуня с тем, чтобы высказать ему свое неприятие всего французского. Начав свою критику с французской горчицы, Камышев переходит на обобщения по поводу французского менталитета и воспитания: «Вообще не нравятся мне французы!.. Безнравственный народ! Наружностью словно как бы и на людей походят, а живут как собаки… Надо беспристрастно: свиньи, так и есть свиньи…[14,c.275-276].

Гостеприимство на протяжении веков практикуется на государственном уровне, когда зарубежным гостям оказывается «теплый» или «горячий» прием, в процессе которого застолье является непременным атрибутом - ритуал, на который взглянул с улыбкой еще А.П.Чехов. Градоначальник одного провинциального российского городка в целях налаживания экономических связей с иностранцами прибегает к  непременным атрибутам гостеприимства – угощенью и застолью: «Я городской голова…» - говорит этот чиновник. «То есть лорд-мэр… муниципале… Вуй? Компрене? Как лорд-мэр и муниципале я предлагаю вам сделать маленький променаж… По русскому обычаю, не мешало бы тово… пюре, антрекот, шампань и прочее…Компрене?» (14, 425-426).

Между тем, существуют и различия в понимании канонов гостеприимства, которые неизбежно приводят к выстраиванию препятствий и преград в межкультурной коммуникации, на что обращает внимание А.В.Павловская: «Многочисленные дипломаты XVI–XVII вв. в своих заметках о России нередко жаловались на избыток русского  гостеприимства... Специальные приставы смотрели за тем, чтобы у гостей были в избытке продукты для повседневного питания, а знаменитые пышные пиры в честь иностранных посланников были одновременно и знаком хорошего отношения к иностранным гостям, и демонстрацией государственного благополучия».[9]

Однако любые ценности историчны, и со временем гостеприимство претерпевает в русском мире неизбежные изменения. Буржуазная культура, упрочивая свои позиции в русском обществе конца Х1Х века, с ее культом достатка модифицировала основной христианский принцип гостеприимства как встречи, диалога и общения между разными, по достатку, людьми. Так, в комедии А.Н.Островского «На всякого мудреца довольно простоты», в диалоге между барыней и слугой, возникает такой разговор:

«Григорий. Скитающие люди пришли-с.

Турусина. Что он говорит, бог его знает. Ну, да все равно, вероятно, богомольцы. Вели их покормить…»[3]

Богатая барыня предоставляет обед богомольцам, но пресекает всякую возможность личного общения.

В советском обществе ХХ века представление о гостеприимстве внедрялось в общественное сознание как один из принципов  интернациональной дружбы и ассоциировалось не только с русским бытом, достаточно скромным в гастрономическом смысле этого понятия.  «Пришли гости, а угощать их нечем»[8] - эта фраза как нельзя лучше отражает изменения в ритуалах гостеприимства.  Угощение сохраняет свою значимость в повседневности других этносов, что подтверждается примером из того же толкового словаря: гостеприимный – «приветливо радушный по отношению к гостям. Горцы Кавказа гостеприимны».[13] Хлебосольство как характерный концептуальный признак, постепенно стирается из  концептосферы гостеприимство. Так, в «Толковом словаре русского языка» С.И.Ожегова и Н.Ю.Шведовой лексема гостеприимный определяется достаточно скупо как «радушный к гостям», а гостеприимство не иллюстрируется никакими примерами.[9]

Во французской лингвокультуре lhospitalité предполагает следование древним канонам поведения: Offfrir lhospitalité pour une nuit.[18] Эти христианские институты получают в настоящее время политический статус. Гостеприимство как политика секуляризированного общества подразумевает прием политических беженцев и становится одним из политических мотивов принимающей  страны, получает в данном качестве юридический статус: «Asile accordé à qqn, un groupe par un pays : Donner lhospitalité à des réfugiés politiques».[18]  В отличие от традиционного гостеприимства, предоставление политического убежища не предполагает личных контактов между «гостем» и «хозяином» - последнего заменяют специальные структуры. Тем самым не только не укрепляется межкультурное общение, но значительно нарушаются его принципы, а именно, личное общение хозяина и гостя. Французское гостеприимство подразумевает необходимость постоянно  поддерживать статус ситуации «гость и хозяин», иначе говоря, сохранять дистанцию в их отношениях.

Lhospitalité в ценностной картине современного французского мира мотивировано, в значительной мере, понятием «вежливость»: от хозяев дома ожидается доброжелательный прием, а гостям рекомендуется благодарить «радушных хозяев»: Bienveillance, cordialité dans la manière d’accueuillir et de traiter ses hôtes: Remercier qqn de sa charmante hospitalité. В этой процедуре предполагается предварительное знакомство принимающей стороны и гостей, а угощение (один из концептуальных мотиваторов гостеприимства) превращается в демонстрацию кулинарных изысков.

Искусство кулинарии, превратившись в социальный миф, как писал Р.Барт,[1,c.196-199] заменило традиционный ритуал угощения. Каждую неделю иллюстрированные журналы печатают красивые цветные фотографии готовых блюд с  рецептурными советами, рассчитанными на четыре персоны, что подразумевает обед в узкой семье или с приглашением одного-двух гостей, хороших знакомых. Таким образом, гастрономическая культура в современном обществе становится в определенной мере антиподом традиционного гостеприимства, обретая иные поведенческие мотивы, о чем пишет Т.Ю.Загрязкина: ««умение вести беседу, чувство стиля, поиск нюансов и разнообразных ощущений».[5,c182].

Угощение в современной французской лингвокультуре обозначается словом  la convivialité и подразумевает не только прием гостей в домашнем кругу, но и приглашение в ресторан. Причем встреча в ресторане может представлять собой не обед, а только совместное питие (la conbibendialité)[21,c.32]. Эти относительно новые ритуалы входят в повседневность, так как рестораны воспринимаются обществом как места, способствующие возникновению новых знакомств или упрочению старых связей, как возможность получать новую информацию и участвовать тем самым в общественной жизни.  

Концепт lhospitalité имеет мотиваторы, резко отличающие ее от русской лингвокультуры. Это слово этимологически связано с лат. hostis (гость и враг). Понятие гость (hôte) в средневековой культуре ассоциировалось не только с паломниками, которым надо было предоставлять ночлег и пищу, но и с недругами, от которых надо защищать свой дом и свое хозяйство. В современном французском языке это значение слова un hôte утрачено, но оно сохраняется в производных словах, таких как прилагательное hostile (враждебный) и существительное lhostilité (враждебность). Значение «чужак» в понятии «гость» существовало и в русской лингвокультуре, когда речь шла о «заморских гостях», варягах, но этот мотив, в отличие от русской культуры, не сохранился в теме гостеприимство. Семантически мотивированная  разнонаправленность смысла слова (un hôte от lat. hospes, hospitis), обозначающего того, кто пришел в гости (паломника и чужеземца, врага) и хозяина дома, определяет специфику французского концепта lhospitalité. Оба актора взаимозаменимы – каждый христианин мог оказаться в той или иной ситуации.

Французское «hôte» отмечено этимологами в группе слов, смысловое ядро которых  составляет «больница, госпиталь» (hôpital): hospice, hospitalier, hospitaliser, hospitalité, hostellerie, hospes).[17]. Эта семантическая связь (больница-гостеприимство) превалирует во французской лингвокультуре над  мотиватором еда (угощенье).

Концепт lhospitalité обладает также темпоральными характеристиками: этот ритуал предполагал ограничение во времени. Ночлег предоставлялся странникам на одну ночь; их угощали один раз обедом; личные контакты также носили ограниченный во времени характер, на что обращает внимание Э.Ле Бра: «En maintenant le statut d’hôte, on veut maintenir le caractère provisoire de l’hôte »[16,c.144] Иными словами, невозможно гостить бесконечно.

Гостеприимство в современном французском обществе, основанном на принципах либеральной демократии, в котором предполагается разделение сфер личной и государственной сфер жизни, регулируется законами. В них речь идет о совершенно ином типе «гостей», а именно, о беженцах, по отношению к которым французское общество оценивается социологами как негостеприимное.[19,20]

Государственная политика относительно миграционных потоков существенно отличается от ритуалов семейного гостеприимства. Она  предполагает  обеспечение государством длительного проживания беженцев на своей территории вплоть до получения гражданства, а также предоставление работы  и материальных средств для пропитания. Вследствие обезличенности принимающей стороны исчезает необходимость и потребность в благодарности за оказанный прием. Принимающая сторона не обязана манифестировать свои эмоции, так как не вступает с гостем в межкультурный личный контакт, а гость, будучи отчужден от хозяина дома, не чувствует необходимости проявлять свою благодарность, предписанную этическими нормами французского общества. Поэтому возникает вопрос - можно ли называть неблагодарными массовых беженцев и негостеприимными представителей принимающей страны?

В современной французской культуре гостеприимство ассоциируется преимущественно с нормой вежливости, а в русской, – по-прежнему, с радушием и угощением.

В классификации практик межкультурной коммуникации, которая, согласно  определению С.Г.Тер-Минасовой,  есть не что иное как «общение людей, представляющих разные культуры»[11,c.17], гостеприимство, безусловно, должно занимать особое место, так как оно немыслимо без контактов с людьми разных культур, разного материального и духовного богатства, разных возрастов, разного жизненного опыта, что обеспечивает этому понятию актуальность и значимость. Однако, как любой социальный институт, гостеприимство претерпевает изменения, касающиеся всего комплекса его мотиваторов: в разные исторические эпохи в разных национальных культурах приобретают большее значение такие его составляющие, как странноприимство, хлебосольство, радушие, стремление узнать больше о «чужом», поддержать его в трудном положении.  Гостеприимство во всех его аспектах – от радушного приема странников до хлебосольства – ставит современное общество перед острой проблемой приоритета ценностных ориентиров.


Список литературы

  1. Барт Р. Орнаментальная кулинария/Мифологии/ Пер. с фр. –М.,2010.
  2. Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. – М.,1965.
  3. Большая российская энциклопедия. Т.7. – М., 2007.
  4. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Том 1. – М.: Русский язык, 1981
  5. Загрязкина Т.Ю. Франция и франкофония: язык, общество, культура. – М.,2015.
  6. Кравченко Н.К. Интегральное описание параметров дискурса: типология, дифференциация, обоснование//Филологические науки. Научные доклады высшей школы, №5, 2015.
  7. Латинско-русский словарь. Под ред. Проф. С.И.Соболевского. – М., 1949.
  8. Лесков Н.С. Полное собрание сочинений, изд.третье, т.10, «Некуда». – С.-Пб., 1902.
  9. Павловская А.В. Традиции питания и проблемы межкультурной коммуникации//Россия и Запад: диалог культур, №5, 2014 [Электронный ресурс].
  10. Ожегов С.И., Н.Ю.Шведова. Толковый словарь русского языка. 4-е изд. доп. – М., 2007.
  11. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры: Изд. 3-е доп., испр. И доп. – М.: Академический Проект, 2004, с.189.
  12. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. – М., 2004.
  13. Толковый словарь русского языка: в 4 т.. Под ред. Д.Н.Ушакова, Т.1.. – М., 1994.
  14. Чехов А.П. Собр соч.: В 12 т., Т.3 – М.,1962.
  15. Шмелев И.С. Сочинения. Т.2. – М., 1989.
  16. Le Bras H. L’hospitalité comme relation. Le Bras H. L’hospitalité comme relation. Dilatation de l’espace et contraction du temps//Communications n°65, 1997,p.145.
  17. Dauzat Al., Dubois J., Mitterand H. Nouveau dictionnaire étymologique et historique. – Paris :LAROUSSE, 1971.
  18. Dictionnaire général pour la maîtrise de la langue française, la culture classique et contemporaine. LAROUSSE, 1993.
  19. Mestre Cl., Moro M.-R. Comment sommes-nous devenus si inhospitaliers ?//L’Autre, 2005/3, p.411-415.
  20. Moro M.-R., Heidelreich F. La maigreur de l’hospitalité contemporaine//L’Autre, 20093/3, p.325-328.
  21. Paillard B. La sociologie du présent//Communications  n°82, 2008.



[1]Статья представляет собой расширенный вариант доклада, прочитанного автором, на 2-ом Международном симпозиуме «Традиционная культура в современном мире. История еды и традиции питания народов мира», 29-3ё октября 2015г.

[2] «…под концептуальным мотиватором мы понимаем… лингвокультурные концепты, определяющие общечеловеческие ценностные ориентиры…»/[6,c.10].

[3] Цит. по [11,c.189]

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.