Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Межкультурная коммуникация и проблемы понимания Моисеева Д.П. "Валле-д’Аоста на перекрестке языков и идентичностей"

Моисеева Д.П. "Валле-д’Аоста на перекрестке языков и идентичностей"

Моисеева Дарья Павловна

преподаватель
кафедры франкоязычных культур
факультета иностранных языков
и регионоведения
МГУ имени М.В. Ломоносова
E-mail: petitegallomanne@yandex.ru


Валле-д’Аоста на перекрестке языков и идентичностей

В статье сохранившийся до наших дней вальдостанский карнавал Coumba Freida рассматривается как показатель региональной идентичности Валле-д’Аосты. В контексте исторически сложившегося в регионе полилингвизма особое внимание уделяется языку карнавала – франкопровансальскому.

Ключевые слова: Валле-д’Аоста, карнавальные традиции, патуа, франкопровансальский, региональная идентичность.


The Aosta Valley at the Crossroads of Languages and Identities

This article examines the extant carnival Coumba Freida as an indicator of regional identity of Aosta valley. In the context of the multilinguism historically formed in the region, the special attention is paid to the language of carnival – the Franco-Provençal.

Keywords: Aosta Valley, carnival tradition, patois, Franco-Provençal, regional identity.


Валле-д’Аоста - островок франкофонии на юго-востоке от Монблана, земля, увенчанная самыми высокими европейскими вершинами, -  сегодня имеет статус автономной области в составе Италии. Валле-д’Аосту называют «франкоязычным анклавом», где французский язык держит оборону от наступающей итальянизации «подобно галлам из деревни Астерикса» [13], сопротивлявшимся романизации.  В регионе также продолжают бытовать варианты франкопровансальского языка, центром ареала которого исторически был город Лугдунум (Лион).  Сегодня франкопровансальские говоры, распространенные также в восточной части Франции  и во франкоязычных кантонах Швейцарии  (за исключением кантона Юра) именно в Валле-д’Аосте сохраняют наиболее прочное положение [5, с. 304-308], однако не имеют официального статуса.

После падения Римской империи Валле-д’Аоста в течение 15 веков тяготела к франкоязычному полюсу. Большую часть этого времени её территория находилась под покровительством герцогов Савойских и пользовалась широкой автономией. Со времен Средневековья французский язык здесь сосуществовал с франкопровансальским в ситуации дисглосии, где первый со временем занял позицию «высокого» языка, а второй – «низкого», крестьянского.  Находясь в центре многочисленных военных конфликтов, Валле-д’Аоста многократно переходила от Савойи к Франции, королевству Пьемонт и обратно, пока, в 1861 году, не стала частью единого Итальянского королевства, что коренным образом изменило культурно-языковое положение в регионе.

С усилением политики централизации Италии французский язык в Валле-д’Аосте начинает сдавать позиции. Особенно серьезный ущерб языковому и культурному наследию региона был нанесен фашистским режимом и  проводимой Муссолини политикой насильственной итальянизации, вызывавшей негодование местного населения. С полным запрещением французского языка вальдостанцы в устной речи стали активно прибегать к местному  франкопровансальскому, использование которого не каралось властями.

В 1948 году в целях противодействия вальдостанскому сепаратистскому движению, выступавшему за присоединение к Франции,  республиканское правительство Италии наделило регион статусом автономии, согласно которому Валле-д’Аоста получила возможность самостоятельно выстраивать языковую политику.  Французский язык  получил статус официального языка наравне с итальянским (с ограничением применения в юридической сфере).

Между тем, проведенные в Валле-д’Аосте в 2001 г. социологические исследования выявили значительный перевес в пользу итальянского языка.  Согласно результатам опросов,  итальянский своим родным языком назвали 71,58 % респондентов, различные говоры/диалекты -12,16 % опрошенных, франкопровансальский  - 3,21 %, французский –  всего 0, 99% [11].  Социологи также констатируют почти полное отсутствие французского языка на уровне высших учебных заведений. Национальное телевидение, радио, пресса и интернет довершают процесс погружения  Валле-д’Аосты  в италоговорящую среду.

Таким образом, французский язык, находящийся на грани исчезновения, продолжает свою жизнь в коллективном воображаемом, как место памяти, которое участвует в формировании представлений вальдостанцев о самих себе.  Французский остается языком  исторических документов, топонимов, дорожных указателей и ограниченного количества локальных франкоязычных изданий, радио и телеканалов.

Идентифицирующим же символом региона являются именно франкопровансальские говоры. Отметим, что само слово «говор» (патуа) в Валле-д’Аосте утратило негативную коннотацию «языкового образования, лишенного социального престижа» (определение А. Доза) [4; 32]. Напротив, говор называется «языком сердца», что подразумевает особую привязанность вальдостанцев к своему родному наречию [8].

На протяжении последних 150 лет для жителей региона  вопрос о языке (точнее о языках) – это не вопрос о средствах коммуникации, но проблема самоидентификации, выбора исторического и культурного пути.

Исследователи народной культуры различных стран и эпох единодушно указывают на ведущую роль праздника в отражении сущности народа, его сакрального и эмоционального мира,  и «мира идеалов» [1] человека в целом. В этой связи  представляется интересным рассмотрение традиций дошедшего до нас вальдостанского карнавала Холодной долины (фрпр. – Coumba Freida).  В контексте сложного культурно-языкового климата, сформировавшегося в регионе, необходимо также проанализировать функцию франкопровансальских говоров в этом празднестве.


Карнавальная легенда и основные маски

Карнавал Coumba Freida, обязан своим названием ледяным ветрам, дующим в долине Гран Сен-Бернар большую часть года.  Сегодня праздничные традиции, связанные с проводами зимы,  сохраняются, главным образом, в нескольких небольших коммунах, расположенных в этом районе: Аллен, Бьона, Дуэ, Этрубль, Сент-Уайен, Энтро,  Сен-Реми-ан-Босс и некоторых других. Для нескольких сотен жителей этих коммун карнавал – это период народного единения, преодоления собственной изолированности, обращения к корням через ритуальные действия,  понятные каждому вальдостанцу, и которым все причастны.

Вальдостанская легенда связывает появление карнавала с эпизодом, вписавшим уединенную Валле-д’Аосту в историю Французской империи.  Речь идет о переходе французских войск во главе с Наполеоном через перевал Гран Сен-Бернар  в мае 1800 года во время Итальянской кампании. Впечатление жителей горных деревень долины от спускающегося с заснеженных скал многотысячного французского войска во главе с Первым Консулом было так значительно, что послужило началом традиции изображения этого исторического перехода французов в театрализованной праздничной форме.

Приведенная история зарождения карнавала – пример того, как мифологизируются  народные празднества, когда их архаический ритуальный смысл постепенно утрачивается, и ему на смену приходят более актуальные интерпретации - исторические события или локальные происшествие, запечатлевшиеся в коллективной памяти.  Ознаменование перехода французов через перевал Гран Сен-Бернар  на самом деле является воспроизведением целого комплекса древнейших ритуалов, сопровождающих временную смену  - переход от зимы к весне.

Первые письменные свидетельства о вальдостанском карнавале появились еще в XV веке. В январе 1464 года  Епископ Валле-д’Aосты Франсуа де Пре в своем обращении к герцогу Савойскому обличает народные карнавальные увеселения: «Мужчины скрывали свои лица масками и облачались в неподобающие одежды с колокольцами “tintinnabula vaccarum”. На голове у них были дьявольские рога. В этом постыдном виде они проходили по улицам и площадям, повергая в ужас женщин и детей и чиня разного рода бесчинства» [9, р. 21].  Епископ просит принять необходимые меры и наказать виновных пожизненным изгнанием с конфискацией их собственности.

Описываемая вальдостанским священником «личина» с рогами и колокольцами, вероятно, соотносится с маской быка, одной из самых архаичных и широко распространенных у народов Европы. Употребление звероподобных масок (козла, оленя, волка, кобылы, собаки, кабана и др.) связано с дохристианским культом животных [3, с. 105-114].

Из зооморфных масок карнавала Coumba Freida сегодня сохранилась только маска медведя (ее подробно рассмотрим ниже), но некоторые животные элементы  дошли до нас  и в человеческих образах. В этом отношении показательным является пример Ландзетте (фрпр. landzette – редингот, сюртук) – главных персонажей карнавала, олицетворяющих французских солдат армии Наполеона.

Костюм Ландзетте состоит из белой сорочки, ансамбля сюртука и брюк, расшитых замысловатыми растительными мотивами, украшенных бахромой, блестками, зеркалами, бантами и искусственными цветами, символизирующими обновление природы.  На кожаном ремне, опоясывающем Ландзетте, помимо нескольких малых бубенцов обязательно присутствует большой колокольчик-ботало (gorgoille), напоминающий о быке. Образ дополняют галстук-бабочка в цвет сюртука, эполеты, и головной убор (lo casque). Также обильно декорированный, он имеет форму треугольной шляпы, которую, в зависимости от коммуны, носят  углами в стороны или одним «рогом» вперед.  Ассоциация с рогом, возникшая здесь не случайно, снова возвращает нас к древнему культу быка, элементы которого сохранились в вальдостанском карнавале виде наполеоновской треуголки.

Неотъемлемым зооморфным атрибутом костюма Ландзетте также является плеть из конского хвоста,  призванная прогнать злых духов и принести богатый урожай. В руках маски этот хлыст непрерывно совершает  круговые движения, вызывающие магические вихри, которые связывают верхний и нижний миры. Анонимность образа обеспечивает маска (vesadjie/maskra ) в виде человеческого лица с карикатурными или чудовищными (звериными) чертами: преувеличенным, часто деформированным носом, круглыми вытаращенными глазами, испещренным морщинами лбом, крупным оскаленным ртом. Сакральная роль Ландзетте в священнодействии пробуждения природы, роднит его с Жилем, уникальной маской карнавала г. Бенш (Бельгия), включенного в 2003 году в список шедевров нематериального наследия ЮНЕСКО [6].

Другой ключевой персонаж карнавала долины Гран Сен-Бернар – Медведь (Orso), маска, связанная с культом «хозяина леса». Его образ в мифопоэтическом сознании полисемичен. С древних времен охотники отмечали необыкновенные качества медведя, делавшие его похожим на человека и указывавшие на общее их происхождение (Медведь, как прародитель) [2]. За способность к стопохождению, всеядность и ловкость передних лап его представляли «звериным двойником человека» животных [3, с. 35].

Способность медведя впадать в зимнюю спячку, состояние своеобразной летаргии, из которой он пробуждается весной, издавна связывалась с цикличностью природы, умиранием и возрождением. Медведю приписывалась роль посредника в переходе от зимы к весне. Вальдостанская народная примета гласит: «Se feit soleil  lo dzor de Saint Ors, l’Iver dure inco quarenta dzor» (фрпр.) [12, р. 22] - «Если в день Святого Урса светит солнце, зима продлится еще сорок дней». Устойчивость медвежьего культа в вальдостанской культуре  находит подтверждение в том, что один из самых почитаемых в  провинции святых, покровитель региона, носит имя Медведя.

По дошедшей до нас вальдостанской карнавальной традиции Медведя изображает молодой мужчина крепкого телосложения. Он надевает длинный, целиком закрывающий тело костюм в виде белой медвежьей шкуры и звериную маску с разинутой пастью и высунутым языком. В карнавальном шествии медведя часто сопровождает Укротитель (Domatore), который держит зверя на цепи и время от времени усмиряет его ударами хлыста.

В карнавальное время Медведь реализует сразу несколько функций: прежде всего он вступает в схватку с молодыми мужчинами, участвуя, таким образом, в воспроизведении обряда инициации.  В этой битве Медведь неизменно должен быть побеждён, но, за «гибелью» животного следует его «воскрешение»  (часто при помощи Доктора). Зверь как ни в чем не бывало встает и пускается в пляс. В.П. Даркевич отмечает, что инсценировка убийства (страстей) и воскресения культового животного  – древнее таинство, имитирующее круговорот года [3, с. 105-106].

Другая сущность вальдостанского Медведя – его ярко выраженное эротическое начало, связанное с культом плодородия. Стоит лишь Укротителю ослабить цепь, на которой он держит зверя, как тот набрасывается на молодых женщин, сжимает их в крепких объятьях, кружит в танце, падает и катается по снегу, вовлекая девушек в подобие сексуальной игры [12, р. 28].

В основе карнавальной комедии с ее характерными типами и бурлескными ситуациями лежит идея сезонных смен, извечной борьбы жизни и смерти [3, с. 168]. В карнавале Холодной долины этот мотив сохранился в противопоставлении двух пар персонажей, участвующих в процессии. С одной стороны  - Арлекин (Arlequin) и Девица (Damigella) – символы красоты, молодости и добродетели, с другой –  деревенские сумасшедшие, Старик и Старуха (Toсo и Toca), воплощающие уродство, смерть и близость к земле. В гротескных масках, старой, местами порванной одежде, с традиционными атрибутами старости (трость у Старика, корзинка с вязанием у Старухи), эти носители выраженного материально-телесного начала отличаются шумным и непристойным поведением. Старик заигрывает с женщинами, вызывая ревность Старухи, которая нещадно поколачивает своего спутника, но, в свою очередь, не упускает возможности кокетничать с молодыми мужчинами [12, р. 28]. Подобные действия, намеренно совершаемые в противоположность повседневным нормам, являются обязательными для «перевернутого» карнавального мира.

Маска Черта (Diavolo) – неотъемлемая составляющая вальдостанского карнавала, однако на современном этапе она утрачивает свою мистическую функцию (устрашение злого духа его подобием) и в большей степени является носителем игрового начала. Дьяволятами часто наряжают детей.

Рассмотренные маски вместе с музыкантами формируют карнавальную процессию (фрпр. benda  - шайка, толпа; отряд). Количество участников в ней может варьироваться от одной коммуны к другой, но состав масок остается постоянным.

На  языке карнавала

Вальдостанский карнавал  – это целая «народная симфония». Помимо песен и криков масок, звуков духовых и ударных инструментов, воздух наполняется бряцанием бубенцов и колокольчиков, сопровождающих каждое движение ряженых.  Все вместе они сливаются в характерный звон.

В дни карнавала, словно подчиняясь логике «изнаночного» мира, франкопровансальские говоры занимают место официального языка. Под аккомпанемент аккордеона и флейты ряженые и зрители хором исполняют популярные  напевы на родном наречии, в которых  переданы «чувства народа, гордого своей свободой, своими традициями и особенностями,  работящего, немного подозрительного, иногда насмешливого» [7]. Примером песни, без которой невозможно себе представить карнавал Coumba Freida является "Ma verda vallaye". Эта композиция, написанная каноником Жаном Доменом (Jean Domaine) для хора церкви Св. Урса, быстро снискала популярность в народе и стала для многих вальдостанцев вторым гимном региона [10, р. 80-83].

«Моя зеленая долина»

О, моя зеленая, прекрасная Долина, о, моя земля, родина предков

О, залитые солнцем поля, твоя душа все та же, что и прежде;

Мы поем, и в сердце горит пламя. Любовью к краю,  жизнью,

Милостивым Господом, землей, нашей матерью сильны мы, вальдостанцы!

"Ma verda vallaye" – это ода красоте родной Долины (долины Аосты), но также и родному языку, хранителю самой вальдостанской души, наполненной  ностальгией по былому.

В череде перемещений по городу ряженые ни на минуту не прекращают танцевать. Главной хореографической фигурой карнавала на протяжении многих веков остается круг, связанный с культом солнца и полной луны. Не имеющий ни начала, ни конца круговой танец масок выражает идею бесконечности, целостности, вызывает циркуляцию жизненной энергии, кроме того является защитой от негативного влияния потусторонних сил [3, с. 98].

Хоровод сменяется другой традиционной  пляской с характерными зигзагообразным и спиралевидными движениями, которые формируют змееподобный танцевальный рисунок. Благодаря периодическому сбрасы­ванию кожи змея, наряду с медведем, ассоциируется с обновлением природы, является символом плодородия. Древние чтили  «небесного змея» (радугу), который для них являлся мостом в верхний мир, населенный божествами [12, р. 36].

В дни масленичных гуляний карнавальный  кортеж шествует по улицам города по направлению к главной площади, где у здания ратуши сам мэр коммуны приветствует ряженых. Такой же радушный приём маскам оказывают и семьи горожан. Вальдостанцы верят, что если Ландзетте не постучались в двери дома, то это плохое предзнаменование для его обитателей, и отныне им не снискать благосклонности высших сил.

В «жирные» карнавальные дни накануне сорокадневного поста хозяева щедро угощают ряженых. Ароматные сыры, сырокопченая ветчина, сало, вальдостанская кровяная колбаса, вяленая оленина – все эти традиционные альпийские деликатесы оказываются на столе - расточительство, допустимое только в карнавальный период. Вальдостанцы говорят: Vat mal din tsolla meisun aioi fan carnaval a totte le seisun ! (фрпр.) [12, р. 37] -  «Плохи дела в доме, где празднуют карнавал целый год!».

Обязательным карнавальным угощением является patchocada  – смесь на основе взбитых яиц, сахара, вина (или пива) и кофе. Главный компонент этого блюда  - яйцо, универсальный символ Космоса, Солнца, плодородия, весеннего возрождение. Сохранившаяся до наших дней традиция совместного употребление яиц в вальдостанском карнавальном застолье есть акт приобщения к творящей силе природы. Так, яичный напиток пьют из большой чаши, передаваемой из рук в руки в знак равенства и единства участников ритуала.

В обмен на гостеприимство ряженые от имени высших сил посылают плодородие и благополучие дому и делают шутливые предсказания для хозяев. П. Жиарделли несколько примеров таких пожеланий, все они – на франкопровансальском  наречии:  « L’an te porte fourteunna, ma Teu devreie poumé sortre a la leunna avoi tsit barbaboc pouca plandrun et un groumi fabioc! Teu tlou lame a la foulie, la louoï predze a Anna, a Rosa, et a Nie! <…> » [12, р. 41]  - «Пусть год принесет тебе удачу, но впредь ты не должна гулять под луной с этим дураком, бездельником и повесой. Ты любишь его до безумия, а он болтает с Анной, Розой и Мелани!». Это пожелание для незамужней девушки, имеющее форму назидания, иллюстрирует роль карнавала в регуляции общественных отношений.

Итак, карнавал Coumba Freida – уникальный феномен народной вальдостанской культуры, сохранившийся до наших дней. В нем элементы архаических ритуалов, сопровождавших встречу весны (культ быка, медведя и змеи, апотропетическая магия и магия плодородия) переплетаются с более новыми образами, запечатлевшимися в коллективной памяти народа (Наполеон).  Сегодня на фоне усиливающейся итальянизации и  возрастающей потребности населения в самоидентификации, новое поколение жителей Валле д’Аосты вновь проявляет интерес к карнавалу, чтобы обрести себя в нём.

Ключом к пониманию  карнавальных ритуалов служат франкопровансальские говоры, «язык сердца», на котором говорят и поют ряженые.  Без него не овладеть праздничной терминологией -  персонажи, детали костюмов, местные угощения имеют франкопровансальские названия, которые могут варьироваться от одной коммуны к другой. Использование этого ненормированного патуа, в отличие от строгого французского стандарта,  в принципе ассоциируется со свободой, праздником, неформальным общением, среди «своих» [4, с. 60-63] и формирует среди его носителей чувство общности.

Литература:

  1. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 2010.
  2. Ващенко А.В. Возвращение на Итаку: этнокультурный фактор в художественном пространстве второй половины XX века. М., 2013
  3. Даркевич В.П. Народная культура Средневековья. М., 1988. C. 35, 98-114, 168.
  4. Загрязкина Т.Ю., Челышева И.И. Франкопровансальский язык /Языки мира: Романские языки. М., 2001. С. 304-308
  5. Загрязкина Т.Ю. Положение франкопровансальского в галло-романской группе языков. Дисс. кандидата филологических наук. М.,1981. C. 32-63
  6. Моисеева Д.П. Карнавал как нематериальное культурное наследие (на примере карнавала г. Бенш, Бельгия)// Франкоязычный мир: взаимодействия и контакты / Под ред. Т.Ю. Загрязкиной. М., 2012.
  7. Association Groupes Folkloriques de la Vallée d'Aoste [Site officiel] URL:http://www.nosracines.org/sito/pagfr/tradition/storia.htm (accédé: 15.03.2014)
  8. Bureau Régional pour l'ethnologie et la linguistique [Site officiel] URL: http://www.patoisvda.org/gna/index.cfm/bibliographie-patois-vallee-d-aoste-francoprovencal.html (accédé: 15.03.2014)
  9. Duс J.-A. Histoire de l’Eglise d’Aoste. Vol.V. Imprimerie moderne, H. Leibzig, Chatel-St.-Denis, 1911. P. 21
  10. Champrétavy R. Ma verda valaye// Les Nouvelles du Centre d’Etudes francoprovençales. Saint-Nicolas, 2006. №54.  P. 80-83
  11.  Fondation Émile Chanoux. Institut d’Etudes fédéralistes et régionalistes.  [Site officiel]  URL: http://fondchanoux.org/fondation.aspx (accédé: 15.03.2014)
  12. Giardelli P. Saints et diables. Les traditions populaires valdôtaines. Genova, 1998. P. 7-42
  13. Nicolotti M.C. , Poggianti L. Le Val d’Aoste... Une francophonie oubliée. [Resource éléctronique] // Zigzag francophonie magazine, Octobre 25, 2012 URL: http://www.zigzag-francophonie.eu/ITALIE-Le-Val-d-Aoste (accédé: 15.03.2014)


 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.