Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Межкультурная коммуникация и проблемы понимания Забровский А.П. "Региональные аспекты взаимодействия межкультурной коммуникации и медицины"

Забровский А.П. "Региональные аспекты взаимодействия межкультурной коммуникации и медицины"

Забровский Андрей Петрович 

к.ф.н., доцент
кафедры региональных исследований
факультета иностранных языков
и регионоведения
МГУ имени М.В. Ломоносова
тел: (985)925-91-57
E-mail: zabrov@gmail.com


Региональные аспекты взаимодействия межкультурной коммуникации и медицины

Межкультурную коммуникацию в современном мире уже нельзя рассматривать как исключительно философскую проблему, интересом которой является «культура» как таковая. Понятие «межкультурная» расценивается более широко и может быть применено не только к представителям различных этнических групп, но и представителям разных поколений, социальных слоев и т.п. внутри одной культуры. В настоящей статье дана попытка обозначить предпосылки для рассмотрения медицины как особого пространства межкультурной коммуникации, в пределах которого возможно использование общих принципов межкультурных взаимодействий с учетом профессиональных этических норм.

Ключевые слова: межкультурная коммуникация, ментальность, герменевтика, медицина.


Regional aspects of interaction of cross-cultural communication and medicine

Nowadays cross-cultural communication cannot be regarded as a solely philosophical issue which considers culture itself. The term “cross-cultural” can be extended and operated not only on representatives of various ethnic groups, but also on representatives of different generations, social layers, etc. within one culture. The article attempts to give basis to regard medicine as a particular field of cross-cultural communication where general concepts of intercultural exchange can be operated with due consideration of professional code of ethics.

 Key words: cross-cultural communication, mentality, hermeneutics, medicine.


Ни у кого не вызывает сомнений тот факт, что интерес к темам интеркультурной коммуникации или, по крайней мере, к изучению этнокультурных стереотипов и взаимодействий возникал или усиливался в периоды политических конфликтов. Однако и в такие периоды и, тем более, в мирное время интерес к культуре других стран (в различных ее проявлениях) никогда не покидал умы представителей науки. В частности, по мнению Н. Гетьманенко, тщательное, вдумчивое изучение иной культуры – ключ к примирению и пониманию [5, с. 9]. Здесь мы сталкиваемся с проблемой определения культуры. Как показывает ряд исследований, культура не есть лишь внешнее проявление особенностей взаимоотношений людей между собой или особенностей национальной кухни, национальной одежды… Хотя уже в Древней Греции близким к термину «культура» являлась пайдейя, которая выражала понятие «внутренней культуры», или, иначе говоря, «культуры души». В Европе XVII в. благодаря историку Самуэлю Пуфендору термин «культура» употреблялся применительно к «человеку искусственному», воспитанному в обществе, в противоположность  человеку «естественному», необразованному. В России же до начала XIX в. лексема «культура» отсутствовала, о чем свидетельствует, например, составленный Н.М. Яновским «Новый словотолкователь, расположенный по алфавиту» (СПб., 1804. Ч. II. От К до Н. С. 454). И только с середины 30-х годов XIX в. в России появилась работа, автор которой не только обратился к понятию «культура», но и дал ему развернутое определение и теоретическое обоснование. Речь идет о сочинении академика и заслуженного профессора Императорской Санкт-петербургской медико-хирургической академии Данилы Михайловича Велланского (1774–1847) «Основные начертания общей и частной физиологии или физики органического мира». Именно с данного натурфилософского труда ученого-медика и философа-шеллингианца следует вести отсчет введению в научный обиход термина «культура» в России. С этого момента понятие «культура» стало приобретать совсем иные, а именно философские смыслы, что в итоге позволило практически уравнять понятия национальной культуры и национальной картины мира. Вот что по этому поводу писал Г. Гачев: «При том, что все народы под одним солнцем и луной и почти под одинаковым небом ходят, вовлечены в единый мировой исторический процесс (и этот покров, крыша их объединяет и приравнивает друг к другу), они ходят по разной земле и разный быт и историю имеют, – то есть, из разной почвы вырастают. А отсюда ценности, общие для всех народов (жизнь, хлеб, свет, дом, семья, слово, стихотворение и т.д.), располагаются в различном соотношении. Эта особая структура общих для всех народов элементов (хотя они и понимаются по-разному, имеют свой акцент) и составляет национальный образ, а в упрощенном выражении – модель мира» [4, с. 46–47]. Чтобы взаимопонимание максимально приближалось к действительному, надо делать поправку на национально-историческую систему понятий и ценностей, т.е. учитывать, что представитель другого народа может видеть мир несколько иначе, чем я [там же, с. 44].

Почему в наше время мы так много времени уделяем изучению картины миры, изучению ментальности народов и каким образом эти, в общем-то, философские, понятия могут быть связаны с такой естественной наукой, как медицина? Медицина — область научной и практической деятельности по исследованию нормальных и патологических процессов в организме человека, различных заболеваний и патологических состояний, их лечению, сохранению и укреплению здоровья людей. Слово «медицина» происходит от латинского словосочетания ars medicina («лечебное искусство», «искусство исцеления») и имеет тот же корень, что и глагол medeor («исцеляю») [12].

Ментальность, менталитет (от лат. «ум, мышление, образ мыслей, душевный склад») – общая духовная настроенность, относительно целостная совокупность мыслей, верований, навыков духа, которая создает картину мира и скрепляет единство культурной традиции или какого-либо сообщества. Ментальность характеризует специфические уровни индивидуального и коллективного сознания; в этом смысле она представляет собой специфический тип мышления [6, с. 271–273]. Таким образом, тщательно проанализировав представленные определения, мы не можем отрицать взаимосвязи и взаимного влияния этих двух понятий.

Иными словами, есть все основания предположить, что медицина как проявление искусства имела разные предпосылки и способы формирования в различных странах, что было обусловлено различной картиной мира и различной  ментальностью тех или иных народов. Еще Гиппократ сказал: «Образ жизни нужно устанавливать сообразно с возрастом, временем года, местностью, телосложением и характером». Таким образом, местность так же выделялась им, как формообразующий фактор. Однако последнее утверждение подвергается некоторому сомнению, если более подробно рассмотреть принципы народной медицины различных регионов. В качестве примера рассмотрим использование лекарственных трав разными народами Кавказа. Можно предположить, что они, имея сходный «набор» лекарственных трав, должны использовать и сходные методы лечения ими. Однако практика показывает, что для лечения диабета разные народы используют разные растения: адыги – чистотел, азербайджанцы – корни цикория и девясила, желуди дуба, а грузины – яснотку пурпуровую, бобы фасоли, листья шелковицы и айвы [3, с. 14]. В то же время одному и тому же растению в разных местностях находят различное применение. Например, листья шелковицы, применяемые в Грузии для лечения сахарного диабета, в Азербайджане используют при сердечно-сосудистых заболеваниях, а в Армении – при ангине, зубной боли, дизентерии и при лечении ожогов. Означает ли это, что растение каким-то образом «распознает», кто перед ним по национальности и воздействует именно нужным, «ожидаемым» образом? Подобное предположение было бы сродни фантастическим домыслам, а объяснение, вероятно, можно найти, вспомнив о «картине» мира и «ментальности». И если какая-либо нация веками использовала определенное свойство растения в лечении конкретного заболевания, то можно предположить, что таким образом происходило формирование генетической памяти, которая и нашла свое отражение в ментальности. И в данном случае сложившаяся веками ментальность имеет очень мощное влияние. Как доказательство: использование такого же «набора» целебных трав на человека современного, или человека иной местности в лучшем случае не окажет ожидаемого положительного действия, а в худшем может привести к развитию побочных (незапланированных) реакций.

Приведенный пример показывает, что в наше время с учетом «расширения» медицинских границ в связи с доступностью для русского человека практически любого «вида» медицины (официальной, народной, восточной со всеми ее разновидностями, этнической) для достижения положительного результата и во  избежание неудач в лечебном процессе необходимо учитывать и ментальность индивидуума, причем задача «совмещения» ментальности и избранного метода в большинстве случаев является ответственностью врача. Таким образом, в наше время, как никогда, врач должен быть в том числе и философом (по Гиппократу), ибо «между мудростью и медициной мало различий».

Более века изучением ментальности различных народов занимаются представители самых разных «человековедческих» наук (социологии, культурологии, философии, лингвистики). Формулирование ментальности как научной проблемы произошло во Франции. Однако методы изучения менталитета были предложены германскими философами, и именно они являются признанными на сегодняшний день. Несомненно, значимый вклад в дальнейшее развитие этой науки внесли русские и американские филологи, применив лингвистическую обработку полученных данных. Именно с этого времени термин «менталитет» был заменен на «ментальность». На протяжении всей относительно недолгой истории изучения ментальности так и не было выработано единого определения этого понятия [9, с. 168].

А ведь именно с учетом ментальности или менталитета русского человека приходилось вести свою профессиональную деятельность врачам различных времен. Необходимые примеры мы можем найти в русской литературе. Однако если в одной из более ранних работ был рассмотрен образ иностранца как представителя иной культуры [7, с. 87], то в наше время все чаще приходится признавать, что инокультурной можно признать ментальность людей разных поколений, разных социальных групп и т. п. в пределах одной нации.

Вот пример из рассказа М. Булгакова «Тьма Египетская»: в одной больнице, находящейся в 40 верстах от некоего уездного города работал доктор «Липонтий Липонтьевич», и пользовался он у местного населения уважением и доверием. «На операцию ложится к Липонтию – пожалуйста. Верили ему. Ну, и разговаривать с ними умел. Нуте-с, приезжает к нему как-то приятель его, Федор Косой… на прием. Так и так, говорит, Липонтий Липонтьич, заложило мне грудь, ну, не продохнуть. И, кроме того, как будто в глотке царапает… Ну, – говорит Липонтий, – я тебе дам средство. Будешь ты здоров через два дня. Вот тебе французские горчишники. Один налепишь на спину между крыл, другой – на грудь. Подержишь десять минут, сымешь… Забрал тот горчишники и уехал. Через два дня появляется на приеме… Да что ж, говорит, Липонтий Липонтьич, не помогают ваши горчишники ничего….». Оказалось, мужик горчишники поверх тулупа наклеил. Естественно, «иностранное» лекарство не помогло. Просто то, что для врача было естественным, для простого мужика было отражением иной культуры, а потому, не известным! Вероятно, одним из способов согласования ментальности и «инокультурного» метода лечения является объяснение. А для этого необходимо многостороннее знание о человеке, как о предмете рассмотрения и воздействия [8, с. 3].

Г. Гачев говорит о некоей «презумпции непонимания» – как о рабочей гипотезе. Человек, пришедший в другую страну, должен «освободиться» от своего знания и воспринимать все увиденное как новое. Лишь тогда он сможет постигнуть образ жизни и мыслей иного народа. Этот же принцип должен использовать в своей работе и врач. В самом деле, если на прием к врачу придет пациент, имеющий уже некоторый анамнез заболевания, и врач будет заранее полагать, что встретит здесь нечто уже знакомое (например, то же заболевание, лечением которого он занимается на протяжении многих лет), но с некоторыми нюансами, то врач будет слишком «самоуспокоен», так же как и мыслительная деятельность врача. Таким образом, и рекомендации пациенту будут даны исходя из «общих» принципов лечения. В то же время еще Гиппократ сказал, что «врач должен лечить не болезнь, а больного». Представители альтернативной медицины утверждают, что их деятельность осуществляется исключительно по этому принципу, опираясь на это высказывание, в государственных медицинских учебных учреждениях пропагандируется принцип индивидуального подхода к лечению каждого пациента. Но действительно ли это так, на основании чего подбирается этот «индивидуальный» подход? Существуют ли какие-то специальные тесты, анкеты, опросники или иные методики для «проявления» этой индивидуальности? Практика показывает, что и в официальной, и в традиционной, и в альтернативной медицине принцип индивидуальности присутствует лишь на словах, а ведение пациентов осуществляется по стандартам (как в медицине официальной) или шаблонам. Поэтому использование «презумпции непонимания» позволит расширить понимание, сделать его более сознательным.

Однако это «презумпция непонимания» должна находиться на тонкой грани балансирования с умением «читать», «распознавать» человека. И в этом случае врач должен уже иметь понятие о герменевтике, а может быть, сформировать свое собственное направление последней – медицинскую герменевтику. В медицинских учебных учреждениях уделяется достаточно внимания семиотике – науке, изучающей общее в строении и функционировании различных знаковых (семиотических) систем… [11, с. 440]. Использование принципов семиотики позволяет выявить среди совокупности жалоб (симптомов) больного комплексы, характерные для поражения того или иного органа или системы органов, что ведет к постановке диагноза, а следовательно, выбора метода лечения. Медицинская же герменевтика должна помогать «распознаванию», пониманию личности пациента, для определения тактики поведения больной-пациент и устранения проблемы «межкультурной коммуникации» при таком взаимном общении. Иными словами, медицинскую герменевтику можно рассматривать как разновидность психологии.

Но вот еще один пример из того же рассказа М. Булгакова: одной «бабочке лет тридцати» было выписано лекарство Tinct. Belladonna (настойка Белладонны), которое та «выпила» за два дня и явилась «с просьбой повторить»[1]. Если врач искал «знаки» передозировки лекарством, то опытный фельдшер продемонстрировал навыки герменевтики, «угадав», что баба не сама все лекарство выпила, а «всех баб в деревне угостила». Таким образом, врач должен быть не только специалистом «по болезням», но и искусным «читателем» человеческих душ. К специалистам-человековедам… мы относим, прежде всего тех, кого сейчас называют заимствованным чужеязычным словом «менеджер» – инженеров-организаторов, руководителей, занятых в разных отраслях хозяйства (промышленного и сельскохозяйственного производства, материального, информационного или иного… «обслуживания» людей и т.п.), а также практических работников сфер обслуживания, психологов, педагогов общеобразовательной или профессиональной школы, юристов, врачей, работников служб занятости и управления и т. п. [8, с. 3].

Попытка «познать» человека начинается еще в старших классах общеобразовательной школы при проведении тестирования на выявление «профпригодности». Это тестирование было разработано специально для школьников с целью помочь им в выборе будущей профессии, чтобы выявить у них предрасположенность к тому или иному виду деятельности. По результатам теста не предлагалось выбрать конкретную профессию (например, быть только врачом, или только инженером), результаты носили рекомендательный характер, например, выбрать работу, связанную с общением с людьми, или выбрать  деятельность, связанную с вычислительной или иной техникой, или с животными. Такие выводы могли быть сделаны именно в результате определения индивидуальной «картины мира» тестируемых, картины, сформированной семьей, обществом, индивидуальным опытом именно на тот момент времени. Если ученик следовал рекомендациям (например, ему рекомендовали работу с людьми и, учитывая его склонность к сопереживанию чужого, быть врачом) и поступал в медицинский вуз, то в последующем в процессе обучения, как правило, происходит процесс «шлифования» уже сформировавшейся картины мира, ее расширение, но именно с профессиональной точки зрения за счет суммы знаний, даваемых (но не всегда в полном объеме воспринимаемых) в учебном учреждении. Иными словами, происходит формирование научной картины мира. Но в процессе формирования профессиональной, научной картины мира, зачастую упускается еще один важный (равноценно значимый!) момент: необходимо учить воспринимать, оценивать и влиять на картину мира других… Надо УЧИТЬ видеть и понимать картину мира других людей, т.е. должно быть не только специализированное образование (например, медицинское, юридическое или экономическое и т.п.) но и гуманитарное! Сейчас этого практически нет. На одном (кажется, третьем) курсе медицинской академии в течение всего лишь одного года преподается философия один раз в неделю! И это обучение в большинстве случаев формально. О какой гуманитарной базе в таком случае можно говорить? У нас обучению менеджеров, по вполне понятным причинам, уделяется больше внимания, проводятся «тренинги», в процессе которых их учат, как ПОНЯТЬ, «ПРОЧИТАТЬ» потенциального клиента, как повлиять на его решение. А ведь гуманитарное образование во времена, скажем, царской России считалось необходимой основой для формирования в последующем любого другого, профессионального, образования.

Гуманитарное [образование] (от лат. humanitas – человечество) – общественное, имеющее отношение к человеку и его практической и научной деятельности, к его сознанию; в отличие от естественного и технического [10, с. 125]. Необходимым условием формирования гуманитарного образования является структурирование сознания. Так, образование (гуманитарное), это не некая сумма фактов, а необходимая мощная формообразующая, культурно обусловленная основа сознания человека и развития его личности.

Итак, мы затронули проблему «различных культур» в медицине в пределах тем не менее одной этнической культуры. В современном мире ситуация представляется более серьезной. В наши дни любому человеку (как уже было отмечено выше), нуждающемуся в медицинской помощи, на выбор предоставлены: медицина официальная, медицина народная, медицина восточная (во всех ее проявлениях), медицина этническая, гомеопатическая медицина. Проблема заключается в том (и это действительно проблема), что выбор метода лечения и специалиста зачастую определяется самим пациентом. Или по принципу «пальцем в небо», как реакция на рекламу, или по совету тех «кому помогло». При этом, если официальная медицина, основываясь на принципах доказательности, может гарантировать пациенту  относительную (с учетом указанных ожидаемых возможных побочных действий) безопасность лечения, то, к примеру, что входит в состав гомеопатических препаратов – известно только врачу их составляющих. При этом, к сожалению, не приходится говорить о том, что врач не только учитывает ментальность пациента, но вообще имеет представление о важности влияния данного фактора на исход лечения. И в большинстве своем положительный результат в данном случае проявляется у людей определенного типа, с определенным стереотипом мышления.

Наличие и сила стереотипности мышления как индивидуального, так и массового в большинстве случаев не вызывает сомнений. Понятие «стереотип» было введено публицистом У. Липпманом в 1922 г.  Согласно данному тогда определению стереотипы представляли собой упорядоченные, определенные культурой картинки мира в голове человека… [1, с. 123–132]. При этом мы уже обращались к определению ментальности, согласно которому: «Ментальность, менталитет – это общая духовная настроенность, относительно целостная совокупность мыслей, верований, навыков духа, которая создает картину мира и скрепляет единство культурной традиции или какого-либо сообщества…».

При этом отмечено, что стереотипы экономят усилия при восприятии сложных социальных объектов и … ориентируют человека в море социальной информации. Это «упрощение», «облегчение» восприятия «чужого», «инокультурного» с помощью стереотипов обусловлено во многом такими свойствами стереотипного мышления, как ироничность (т.е. насмешливо-несерьезное отношение) и консервативность (как правило, стереотипы не меняются, но часто к ним добавляются новые) [5, с. 17–19]. Силу действия стереотипов мы можем наблюдать и в медицинской практике, причем как в случае межкультурного взаимодействия, так и в пределах «одной», «собственной» культуры. Хочется отметить, что понятия «собственной» культуры весьма условно, так как сравнивая именно ментальность русского человека различных эпох или одного периода времени, но различной классовой принадлежности мы всегда имеем дело с иной культурой. Именно стереотипность мышления сделала столь популярной в наши дни медицину восточную. Популяризация идеи, что именно гармония, равновесие энергии человека и энергии природы являются условием здоровья, заставила многих людей обратиться в специализированные медицинские центры и заняться такими лечебными гимнастиками, как йога. Однако восточная медицина лечит не мгновенно, а медленно. Она концентрируется на удалении первопричин болезней путем правильного ухода за собой. Ее апологеты не способны мгновенно избавить пациента от какой-то одной конкретной проблемы, что заставляет умы неподготовленные, а именно – людей с иной ментальностью, усомниться в действенности данного вида медицины. В то же время еще К. Юнг пытался выяснить саму по себе сущность психологии Востока, а также установить, как, чем и почему эта психология отличается от европейской, а в чем можно усмотреть их сходство [13, с. 5];  «… западная культура давно сошла с естественного пути психического развития, в то время как Восток еще не окончательно сбился с этого пути» [13, с. 6]. При этом идеи Востока представлялись Юнгу, как «… чуждая европейцу установка сознания, иное видение…» [13, с. 8], а потому ученый негативно относился к применению восточных методов лечения европейцами. Для нас (для русского человека) действенно то, что связано с миром явлений, для индийца действительна душа. Мир для него – видимость, его реальность близка тому, что мы называем сновидением. Поэтому для получения эффективного лечения в индийском центре необходимо изменение ментальности, мы должны научиться думать, воспринимать мир так, как его воспринимает индиец. Кроме того, стоит отметить, что природные препараты, используемые в восточной медицине, тоже обладают побочными действиями (зачастую нам неизвестными). Прием растительных препаратов вовсе не так безопасен, как многим хотелось бы. Почти у всех растений есть хотя бы парочка побочных эффектов, которые могут возникнуть в результате частого применения или повышенной дозы. Результат – очередное разочарование в очередном виде медицины.

Медицина западная – более конкретная и быстрая. Но проблема западной медицины кроется в концентрации на симптомах заболевания. Из-за этого врачи не всегда уделяют достаточно внимания состоянию организма в целом и на то, что причина болезни может скрываться в каком-нибудь другом месте. Они лечат организм именно от конкретной проблемы, а не улучшают его состояние в целом. Учитывая то, что все препараты, используемые в западной медицине, могут оказать множество различных побочных эффектов на организм, можно прийти к выводу, что западная медицина даже способна ухудшить здоровье за длительный промежуток времени. Однако западная медицина в настоящее время основана на принципах доказательности, что при соблюдении предписаний врача исключает нежелательные реакции организма. Данный вид медицины более близок русскому человеку, именно в силу его менталитета. Для нас действенно то, что осязаемо – таблетка, прибор. Какой русский человек не мечтает о «волшебной таблетке». Принял ее и не нужно «трудиться» для достижения результата – например, для снижения веса. Или прибор. Сколько мы видим рекламы по телевизору, читаем в газетах о том, что появился «уникальный» аппарат, который избавляет от заболеваний суставов, от гипертонии, сахарного диабета и даже от рака! И все это способен сделать один (!) прибор (очень показательный пример такой особой ментальности русского человека – это примеры русских сказок: печка-самоходная, скатерть-самобранка и т.п.). В крайнем случае мы можем поверить и в силу целителей. Но, как правило, от них тоже ожидается «действие»: пассы руками, слова-заговоры и т.п. Для Востока же характерна полная противоположность: в самом себе индиец способен найти ответ, и погружаясь – с помощью йоги, медитации –  в состояние, которое мы назвали бы бессознательным, индиец находится, по его мнению, в состоянии наивысшего сознания. «С одной стороны, йога есть самое выразительное проявление индийского духа, с другой стороны, она выступает как тот самый инструмент, с помощью которого и достигается это состояние» [13, с. 11].

Вот и превратилась медицина в России в перекресток, на котором в некоем замешательстве остановился наш русский пациент. Кому поверить, по какой дороге пойти? И «метания» среди медицин различных культур, в том числе и обращения к медицине, которая является официальной в России, не смогут принести гарантированно положительный результат, если не будет разработано принципиально новое направление в медицине, которое при разработке плана лечения будет учитывать все, включая личностные особенности и национальный менталитет человека. Именно для этого, на наш взгляд, необходимо, во-первых, создание гуманитарной базы образования, а во-вторых, создание отдельного направления – межкультурной коммуникации в области медицины и медицинской герменевтики.




Список литературы:

  1. Белинская Е.П., Стефаненко Т.Г. Этнические стереотипы и процесс стереотипизации //  Этническая стереотипизация подростка. М., 2000.
  2. Булгаков М. Избранное: Рассказы. М.: Художественная  литература, 1983.
  3. Власов Вл.Г. Этническая медицина. Вчера – Сегодня – Завтра. М., 2006.
  4. Гачев Г. Национальные образы мира. М.: Советский писатель, 1988.
  5. Гетьманенко Н. Восприятие иной культуры: прототипы и стереотипы. М.: Academia, 2010.
  6. Гуревич П.С., Шульман О.И. Ментальность, менталитет // Культурология. XX век. Словарь. СПб.: Университетская книга, 1997.
  7. Забровский А.П. К проблеме типологии иностранца в русской литературе // Россия и Запад: диалог культур. М.: МГУ, Центр по изучению взаимодействия культур, 1994.
  8. Климов Е.А. Образ мира в разнотипных профессиях: Учебное пособие. М.: Издательство Московского университета, 1995.
  9. Колесов В.В. Язык и ментальность. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2004.
  10. Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М.: Наука, 1975.
  11. Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В.Н. Ярцева. М.: Советская энциклопедия, 1990.
  12. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь русского языка. Т. 1. М.: Русский язык, 1999.
  13. Юнг К.Г. О психологии восточных религий и философий. М.: Медиум, 1994.




[1] Препараты белладонны используются при лечении некоторых заболеваний желудочно-кишечного тракта. Другое название — «бешеница» — связано с тем, что входящий в состав растения атропин у человека может вызвать сильное возбуждение, доходящее до бешенства. — Прим. авт.

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.