Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Межкультурная коммуникация и проблемы понимания Gailīte Gundega "«Русский медведь» в карикатуре современной Латвии"

Gailīte Gundega "«Русский медведь» в карикатуре современной Латвии"

Gailīte Gundega

преподаватель Рижской школы
Искусства и дизайна,
докторант Латвийской
академии художеств
тел.: +371 29211236
E-mail: rdmvgundega@inbox.lv

«Русский медведь» в карикатуре современной Латвии

В статье анализируются динамика образа России как медведя, его основные значения, виды и функции в карикатуре современной Латвии. Автор рассматривает этот образ как фактор отношений между Латвией и Россией.  Он оказывает влияние и на межэтнические отношения: его активно используют и латышская, и русскоязычная общины. «Русский медведь» служит для маркировки России и русскости, для поддержания позитивной коллективной идентичности и для мобилизации латышей.

Ключевые слова: образ России как медведя, современная латвийская карикатура, сатирическая графика как фактор межкультурных отношений, латвийско-российские отношения.


 

The “Russian bear” in contemporary Latvian caricature

The article is devoted to the image of the “Russian bear” in contemporary Latvian caricature, its meanings, types, and functions. The author treats this image as a factor of relations between Latvia and Russia. It influences interethnic relations within the Latvian society. It is widely used for marking Russia and Russianness; for providing and sustaining positive collective identity; for mobilizing the ethnic Latvians.

Key words: Image of Russia as a bear, Latvian caricature, satirical graphics as a factor of intercultural relations, Latvian-Russian relations.

 

Латвийско-российские отношения, как и отношения между другими народами, испытают сильное влияние этнических стереотипов. Важнейшим «средством доставки» стереотипов, фактором их создания, поддержания и корректировки традиционно выступает карикатура. Это связано прежде всего с тем, что она обладает особыми возможностями в плане производства ирреального мира. Термин «карикатура» происходит от итальянского caricare – искажать, деформировать. Сама возможность «искажать» предоставляет художнику значительную изобразительную свободу: он может нарисовать нос или руку любой длины и формы или представить человека в образе животного. Окарикатуривая события, художник заостряет одни черты культуры и затушевывает другие. Именно эта черта является важнейшей для стереотипа как упрощенного и искаженного образа той или иной социальной группы.

Кроме того, демократизм карикатурного жанра позволяет обеспечить разделяемость данного образа большинством группы, что также является одной из характерных черт стереотипизации. Карикатура обладает большей скоростью производства, доступностью восприятия и масштабом аудитории, чем другие формы визуализации (например, живопись или кино)[1]. Произведения карикатуристов распространяются очень широко и чрезвычайно оперативно, а их «потребление» не требует специальной подготовки, а нередко и знания языка.

Говоря об образе России в мировой сатирической графике, невозможно не заметить образ «русского медведя». Первые карикатуры, изображавшие Россию в облике медведя, появляются еще в XVII–XVIII вв. [2] Если говорить о недавнем прошлом, то медвежья метафора России стала, например, одним из наиболее заметных элементов дискурса западных СМИ о «пятидневной войне» 2008 г. на Кавказе [3]. В Латвии же полемика в ходе прошедшего референдума о статусе русского языка сопровождалась публикацией многочисленных карикатур, в которых «русскому медведю» было уделено большое внимание. Так, в газете “Diena” (День) появилась карикатура G. Buravcovs (Г. Буравцова), на которой смысл этого события представила следующим образом: медведь, на спине которого написано «ФСБ», помогает организаторам референдума водружать красные рубиновые звезды с серпом и молотом над рижскими соборами и памятником Свободы (рис. 1). Иными словами, медведь здесь встроен в систему негативных стереотипов о России.

 

Рис. 1

Цель настоящего исследования – проанализировать образ России-медведя в современной карикатуре Латвии (1990–2012), выявив динамику его развития, его значения, виды и функции, его место среди других составляющих образа России.

Прежде всего отметим, что «русский медведь» известен, по всей вероятности, в большинстве культур мира; схожестью с этим животным объясняют и характер русских, и политику страны. Латвийский случай представляет для исследований медвежьего символа России особый интерес, как представляется, по двум причинам. Во-первых, этот символ оказывает влияние не только на внешнеполитическую риторику, но и на межэтнические отношения в самом латвийском обществе: русские составляют 27,4%[4] населения современной Латвии. Во-вторых, медведь как таковой в латышской культуре, в отличие от большинства европейских культур, является, скорее, положительным персонажем[5]. Как известно, у многих народов медведь был сакральным животным в первобытную эпоху[6]; вера в родство человека и медведя получила отражение, в частности, в легендах о женщине, вышедшей замуж за медведя, которые существуют в культуре разных народов от Северной Америки до Сибири[7]. Родившийся в этом браке сын имеет не только человеческий облик и разум, но и сверхъестественную силу, источник которой – в его медвежьих ушах (например, сказки об Ивашке – Медвежьем ушке). В латышских сказаниях, дайнах, существует схожая история: от брака человека и медведя рождается богатырь Лачплесис. Однако с течением времени отношение к медведю в большинстве европейских культур менялось, и его образ в христианской Европе носит в основном отрицательные черты, символизируя многие пороки и выступая иногда даже аллегорией дьявола[8]. В латышской же культуре благодаря эпосу «Лачплесис», созданному Андрейсом Пумпурсом на материале народных сказаний в конце XIX в., этот сюжет не только не утратил своей привлекательности, но даже стал важной частью национальной идентичности. Например, один из главных национальных праздников носит название День Лачплесиса; орден Лачплесиса – престижнейшая государственная награда и т.д. Позитивная оценка медведя находит отражение и в том, что одним из самых светлых символов латышской культуры является Laimes Lācis, «медведь счастья», который во многом похож на птицу счастья в русской культуре [9]. В 2000 г. карикатурист изобразил в виде медведя счастья… Владимира Путина, которого ведет радостный россиянин: «Сосед опять нашел своего медведя счастья…» [10].

Очевидно, в этих условиях медвежий символ не может в полной мере играть роль этноразличительного маркера, отделяя латышей от русских и от России. Возможно, по этой причине «русский медведь» на страницах латышских сатирических изданий второй половины XIX в., когда начинается история национальной карикатуры, и первой половины XX в. встречается редко[11].

Очень заметным персонажем дискурса о России медведь становится с конца 1980-х годов. Одним из подвигов Лачплесиса была победа над медведем (собственно, его имя дословно означает «разрывающий медведя»), что нашло отражение, в частности, на постаменте монумента Свободы. Этот медведеборческий мотив мифа по понятным причинам был востребован в перестройку, в период борьбы за независимость, особенно подчеркнутый, как отметила Ирина Новикова, в популярной рок-опере того времени «Лачплесис». Исследовательница приводит пример из современного обсуждения этого произведения в Интернете: «Сказки просто так не врут. Символом России является медведь, а символом Латвии – Лачплесис... Но в конце концов ЛАЧПЛЕСИС (какой молодец) одолел большого Медведя, и теперь Латвия свободна!» [12].

Карикатура 1989 г., опубликованная в период выборов депутатов к первому съезду народных депутатов СССР, который проходил  в условиях резкого подъема национальных движений в республиках Балтии. Русский медведь ошарашен тем, что улей, где он привык лакомиться медом, теперь охраняют разъяренные пчелы (которые окрашены в цвета национальных флагов независимых Латвии, Литвы и Эстонии) (рис. 2). Очевидно, для автора было важно показать балтийскую солидарность, балтийскость, совместную решимость бороться за независимость. Напомним, что 23 августа 1989 г., в 50-ю годовщину пакта Молотова-Риббентропа, состоялась акция «Балтийский путь», во время которой два миллиона человек из Эстонии, Латвии и Литвы взялись за руки, и живая цепь протянулась через территорию всей Прибалтики — от башни Длинный Герман в Таллине до Башни Гедимина в Вильнюсе.

 

Рис. 2

 

По мере ослабления советской системы медведь выглядит все менее грозным в мировой карикатуре; похожая тенденция очевидна и в Латвии. Так, на рисунке 1991 г. медведь говорит: «Доктор, мне кажется, что я медленно распадаюсь» [13].

В 1990-х годах медведь используется уже для обозначения постсоветской России. Он нередко выглядит достаточно жалким (например, на рисунке, посвященном дефолту 1998 г.) [14], но в то же время служит для обозначения опасности со стороны постсоветской России. На рисунке 1994 г. президент Борис Ельцин с трудом удерживает от перехода границы голодного зверя, который здесь выступает аллегорией неудержимой, злобной, все разрушающей силы (рис. 3) [15].

 

Рис. 3

С конца 1990-х годов медведь становится распространенным символом соседней державы; остановимся на тех значениях, которыми этот символ наделяется в карикатуре современной Латвии.

Прежде всего отметим, что «медвежье измерение» в сатирической графике получают основные аспекты латвийско-российских отношений. Например, медведь появляется на карикатурах, посвященных такой острой теме, как использование Россией энергоресурсов в качестве инструмента внешней политики [16].

Кроме того, медвежий символ является востребованным персонажем при освещении карикатуристами проблем мировой политики и внутриполитической ситуации в России [17].

Наконец, медвежья метафора оказывает влияние на репрезентации межэтнических отношений в латвийском обществе: в образе медведей представлены русскоязычные жители Латвии. Карикатура 2010 г. посвящена итогам парламентских выборов, на которых движение ЗаПЧЕЛ, позиционирующее себя в качестве защитника прав русскоязычного населения, потерпело поражение и не попало в Сейм. Здесь эти политики изображены в виде пчел, которые находятся на содержании «русского медведя»: «Все мои пчелы улетели! Выходит, зря я их подкармливал сахаром?» (рис. 4) [18]. Один из журналистов так прокомментировал относительную неудачу русскоязычной партии «Центр согласия»: «... ясно, что русский медведь не ушел в спячку – он просто притаился и ждет своего часа» [19].

 

 

Рис. 4

 

Среди важнейших значений, которыми «русский медведь» наделяется в карикатурах, мы видим по преимуществу те же, которые присущи данному образу в сатирической графике стран Европы и США[20].

Любопытно использование гендерного дискурса для обоснования идеи о том, что Россия по самой своей сути является агрессивной страной. Как известно, в европейской культурной традиции, особенно в Cредние века, медведь нередко выступает символом похоти[21]. На рисунке 2007 г., посвященном разногласиям России и Польши, медведь представлен как брутальный «мужик», а Европа – как соблазнительная девушка. В образе собаки изображена Польша; имея в виду ее, медведь говорит Европе: «Ничего у нас не получится, потому что этот придурок все время путается под ногами» (рис. 5)[22]. Здесь уязвимость Европы показана через ее сексапильность. Но женственность используется и в другом контексте. На рисунке, посвященном обострению отношений между Эстонией и Россией из-за «Бронзового солдата», балтийская страна показана как преисполненная чувством собственного достоинства девушка, которая не собирается уступать; «Да, этой просто так не свистнешь», – разочарованно говорит медведь[23].

 

Рис. 5

 

В латышских карикатурах, посвященных двусторонним отношениям, традиционно Латвия представлена в женском облике, а Россия – в мужском [24]. В репрезентациях международных отношений, заметим, это достаточно распространенный прием, используемый для демонстрации собственного нравственного превосходства и миролюбия (и, напротив,  агрессивности соперника) [25].

Таким образом, мобилизация соответствующих ассоциаций – размер, сила, агрессия, империализм, жестокость – является одной из функций изображения России в медвежьем облике.

Кроме того, он помогает поддерживать идентичность Латвии в качестве европейской страны, маркируя Россию как чуждую в цивилизационном отношении державу.

Наконец, эксплуатация образа медведя, который использовался для обозначения страны на протяжении нескольких веков, способствует репрезентациям Российской Федерации как очередного воплощения Российской империи и трактовки политики восточного соседа в данном фрейме. Примечательная карикатура, опубликованная в 1998 г. [26], посвящена проблеме этнических меньшинств в Латвии. Медведь, символизирующий Россию, угрожающе заявляет Латвии, представленной в образе маленького зайчика: «Сейчас я научу тебя уважать права человека». Комичность ситуации, ставящая под сомнение его способность выступать защитником таких прав, не только в том, что у его ног – груда человеческих черепов, но и в том, что он не человек. Дегуманизация России при помощи медвежьей метафоры, очевидно, делегитимирует ее, и не только в данном вопросе. Подчеркну и то обстоятельство, что двуглавый орел, помещенный на одежду медведя, способствует тому, что постсоветская Российская Федерация объявляется ответственной за политику в отношении Латвии не только СССР, но и Российской империи. Ту же функцию нередко выполняет и включение в карикатуры персонажей исторического прошлого России, будь то средневековые витязи или бояре эпохи Ивана Грозного; изображается в древнерусской одежде и медведь [27].

Необходимо оговориться, идея о том, что Россия – подобно медведю – не способна измениться в принципе, иногда включается и в обоснование необходимости добрососедских отношений с Россией. Комментируя решение Владимира Путина идти на президентские выборы 2012 г., Сандрис Точс подчеркивает, что Россию, наконец, нужно принять такой, какая она есть: «Не в наших силах изменить Россию, но, находясь в составе НАТО, мы можем отбросить комплексы. Для того чтобы нормально уживаться с соседом, не пытаясь перевоспитать медведя»[28]. Таким образом, именно «медвежья сущность» России, ее принципиальное нежелание и неспособность меняться требуют ценить статус-кво.

В заключительной части статьи мы остановимся на вопросе о том, как к образу «русского медведя» относятся в русскоязычных СМИ Латвии. Первая тенденция заключается в том, что «русский медведь» объявляется инструментом, который недобросовестные политики используют для запугивания латышских избирателей [29].

Другая тенденция наиболее полное выражение получила во время «русского марша», состоявшегося в 2007 г. в Риге. Его организаторы в качестве эмблемы избрали образ вооруженного до зубов раненого медведя (риc. 6)[30]. Необходимо отметить, что такая эмблема вызвала неприятие у многих русских. Так, например, один обозреватель пишет, что «это одна из самых грязных провокаций, направленных против русской общины Латвии за последние годы… И этот – то ли полупьяный, то ли с похмелья медведь, перепоясанный пулеметными лентами и с гранатой в руке — символ русского? Да это мечта отмороженного латышского ультранационалиста» [31].

 

Рис. 6

 

Наконец, еще одна тенденция проявилась в ходе кампании по поводу референдума о статусе русского языка. Его организаторы выпустили телевизионный ролик, в котором в образе медведя представлены русские, выступающие за интеграцию русскоязычных в латышское общество (они названы в ролике «интеграстами»). Особенностью этого медведя является то, что он наделен теми качествами, которые ему приписывались в советских мультфильмах, т. е. добродушием и глуповатостью. Он верит в возможность интеграции, строит «общий дом Латвию», а между тем над ним издеваются латышские националисты, представленные в ролике в виде собак – «мосек». Ролик фактически призывает русских перестать быть такими  медведями, отказаться от доверчивости и строить Латвию как страну, состоящую из двух равноправных изолированных общин [32].

Таким образом, использование медвежьей аллегории России карикатуристами является фактором, оказывающим влияние на репрезентации страны в СМИ Латвии. Очевидно, следует говорить о двойственном характере этого влияния. С одной стороны, окарикатуривание оппонентов делает их образ менее значительным, но потому и менее опасным и – парадоксальным образом – способно пробуждать симпатии, на что исследователи политической карикатуры обратили внимание уже давно [33]. С другой стороны, даже вполне симпатичные рисунки раз за разом способствуют ассоциированию России и русских с этим животным, что, учитывая негативные коннотации образа «русского медведя» в мировой культуре последних столетий, едва ли может благотворно влиять на латвийско-российские отношения.

 

 

Cписок литературы:

1.  Бидер Р. Медведь. М.: United Press, 2011.

2. Гайлите Г. «Русский медведь» в истории латышской карикатуры // Przegląd Rusycystyczny. 2012. № 1/2 (137/138).

3. Гайлите Г. Смех и слезы: образ России и русских в латышской карикатуре (эскиз проблемы) // Europe-Russia: Contexts, Discourses, Images. Riga: LU DZSC – LEVIRA, 2011.

4. Казаков А. Кому в Латвии нужен русский марш? URL: http://pribalt.info/arhiv.php?month=9&news=29

5.  Лемешонокс Д. Старую песню не забыть. 2011. 27 июля. URL: http://rus.delfi.lv/news/daily/versions/dajnis-lemeshonoks-staruyu-pesnyu-ne-zabyt.d?id=39801795

6. На повестке дня в Латвии – статус русского языка («EuroNews», Франция). URL: http://www.inosmi.ru/baltic/20111103/177053520.html

7. Новикова И. В тени рейгановского зверя: «Расхристанный» медведь и «чужой» медвежонок в латвийском медиапространстве 1990–2000-х годов // «Русский медведь»: история, семиотика, политика. М.: НЛО, 2012 (готовится к изданию).

8. Россомахин А.А, Хрусталев Д.Г. Русская медведица, или Политика и похабство: Опыт расшифровки английской гравюры. СПб.: Красный матрос, 2007.

9. Рябов О.В. Нация и гендер в визуальных репрезентациях военной пропаганды // Женщина в российском обществе. 2005. № 3/4.

10. Рябов О.В., Константинова М.А. «Русский медведь» как символический пограничник // Труды Карельского научного центра Российской академии наук. 2011. № 6.

11. Точс С. Путин, сумасшествие // Diena. URL: http://www.inosmi.ru/baltic/20110926/175172176.html

12. Хрусталев Д.Г. Происхождение «русского медведя» // Новое литературное обозрение. 2011. № 1. URL: http://www.nlobooks.ru/rus/magazines/nlo/196/2194/2208

13. Coupe  W.A. Observations on a Theory of Political Caricature //  Comparative Studies in Society and History. Vol. 11. No. 1 (Jan., 1969).

14.  Jākobsons E. Saskaņas Centra neglītās grimases. 2011. 28.02. URL: http://www.laikmetazimes.lv/2011/02/28/saskanas-centra-neglitas-grimases/#more-4830.

15. Kris E., Gombrich E.H. The principles of caricature // British Journal of Medical Psychology. 17 (1938).

16. Riabov O., Lazari A. de. Misha and the Bear: The Bear Metaphor for Russia in Representations of the «Five-Day War» // Russian Politics and Law. Vol. 47. 2009.  N 5. September-October.

17. Ruņģe V. Tautas pasakas, Kurbads un Lāčplēsis // Jaunā Gaita. 1983. Nr. 144 (3). URL: http://zagarins.net/jg/jg146/JG146_Valija_Runge.htm

18. Šmits P. Latviešu mitoloģija. R.: Valters un Rapa, 1926.

 

 



[1] Kris E., Gombrich E.H. The principles of caricature // British Journal of Medical Psychology. 17 (1938).

[2] Россомахин А.А., Хрусталев Д.Г. Русская медведица, или Политика и похабство: Опыт расшифровки английской гравюры. СПб.: Красный матрос, 2007); Хрусталев Д. Происхождение «русского медведя» // НЛО. 2011. № 1.  URL: http://www.nlobooks.ru/rus/magazines/nlo/196/2194/2208

[3] Riabov O., Lazari A. de. Misha and the Bear: The Bear Metaphor for Russia in Representations of the “Five-Day War” // Russian Politics and Law. Vol. 47. 2009. N 5. September-October.

 

[4] URL: http://data.csb.gov.lv/Dialog/Saveshow.asp

[5] Ruņģe V. Tautas pasakas, Kurbads un Lāčplēsis // Jaunā Gaita. 1983. Nr. 144 (3). URL: http://zagarins.net/jg/jg146/JG146_Valija_Runge.htm

[6] Бидер Р. Медведь. М., 2011.

[7] Там же. С. 72–73.

[8] Там же.

[9] Šmits P. Latviešu mitoloģija. Rīga: Valters un Rapa, 1926.

[10] Liepiņš А. Dienas Bizness. 2000. 28.03.

[11] Гайлите Г. «Русский медведь» в истории латышской карикатуры // Przegląd Rusycystyczny. 2012. № 1/2 (137/138).

[12] Новикова И. В тени рейгановского зверя: «Расхристанный» медведь и «чужой» медвежонок в латвийском медиапространстве 1990–2000-х годов // «Русский медведь»: история, семиотика, политика. М.: НЛО, 2012 (готовится к изданию).

[13] Liepiņš A. Bez nosaukuma. URL: http://maksla.latnarod.org/maksla1.html

[14] Liepiņš A. Bez nosaukuma //  Dienas Bizness. 1998. 04.06.

[15] Mežavilks U. Bez nosaukuma // Dadzis.1994. № 4.

[16] Elistratovs I. Bez nosaukuma // Dadzis. 2008. № 1.

[17] Liepiņš A. Bez nosaukuma // Dienas Bizness. 2008. 12.08.

[18] Ošs Ē. Bez nosaukuma // Lauku Avīze. 2010. 30.10.

[19] Jākobsons E. Saskaņas Centra neglītās grimases. 2011.28.02. URL: http://www.laikmetazimes.lv/2011/02/28/saskanas-centra-neglitas-grimases/#more-4830

[20] Рябов О.В., Константинова М.А. «Русский медведь» как символический пограничник // Труды Карельского научного центра Российской академии наук. 2011. № 6.

[21] Бидер Р. Указ. соч.  C. 100–101.

[22] Liepiņš A. Bez nosaukuma //  Dienas Bizness. 2007. 26.04.

[23] Liepiņš A. Bez nosaukuma //  Dienas Bizness. 2007. 10.05.

[24] Гайлите Г. Смех и слезы: образ России и русских в латышской карикатуре (эскиз проблемы) // Europe-Russia: Contexts, Discourses, Images / Ed. Irina Novikova. Riga, 2011.

[25] Рябов О.В. Нация и гендер в визуальных репрезентациях военной пропаганды // Женщина в российском обществе. 2005. № 3/4. С. 19–28.

[26] Liepiņš A. Bez nosaukuma // Dienas Bizness. 1998. 25.03.

[27] Liepiņš A. Bez nosaukuma // Dienas Bizness. 1998. 17.03.

[28] Точс С. Путин, сумасшествие // Diena. URL:http://www.inosmi.ru/baltic/20110926/175172176.html

[29] Лемешонокс Д. Старую песню не забыть. 2011. 27 июля. URL: http://rus.delfi.lv/news/daily/versions/dajnis-lemeshonoks-staruyu-pesnyu-ne-zabyt.d?id=39801795

[30] URL: http:// www.lndp.lv

[31] Казаков А. Кому в Латвии нужен русский марш? 2007. Сентябрь. URL: http://pribalt.info/arhiv.php?month=9&news=29

[32] На повестке дня в Латвии – статус русского языка (“EuroNews”, Франция). URL:

http://www.inosmi.ru/baltic/20111103/177053520.html

[33] Coupe  W.A. Observations on a Theory of Political Caricature //  Comparative Studies in Society and History. Vol. 11. 1969. No. 1. Jan.

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.