Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Исторический контекст взаимодействия культур Баркова О.Н. "Диалог культур в эмиграции: издательская деятельность женщин русского зарубежья 1917 - 1939 гг. К вопросу сохранения национальной идентичности"

Баркова О.Н. "Диалог культур в эмиграции: издательская деятельность женщин русского зарубежья 1917 - 1939 гг. К вопросу сохранения национальной идентичности"

Баркова Ольга Николаевна


к.и.н., доц. Высшей школы (факультета) государственного аудита
МГУ имени М.В. Ломоносова
E-mail: olgabarkova@list.ru


Диалог культур в эмиграции: издательская деятельность женщин русского зарубежья 1917 - 1939 гг. К вопросу сохранения национальной идентичности

Аннотация: В центре внимания статьи - некоторые аспекты истории становления коммуникативного пространства русского зарубежья 1917-1939 гг. Особый акцент делается на издательской деятельности женщин - эмигранток «первой послереволюционной волны» - О.Л. Дьяковой, М.Н. Бурлюк и др., внесших важный вклад в развитие межкультурного диалога и сохранение национальной идентичности в эмиграции.

Ключевые слова: российская эмиграция 1917-1939 гг., печатное слово в эмиграции, издательская деятельность женщин русского зарубежья 1917-1939 гг., национальная и культурная идентичность.


Dialogue of cultures in emigration: publishing activity of Russian women abroad in 1917 – 1939: to the issue of conservation of national identity

Abstract: The article focuses on some aspects of formation of communicative space of the Russian emigration in 1917-1939. Particular emphasis is placed on publishing activity of Russian women abroad of  «the first post-revolutionary wave» - O.L. Dyakova, M.N. Burliuk and others, who made significant contributions to the development of intercultural dialogue and conservation of national identity in emigration.

Key words:  Russian emigration 1917 -1939, printed word in emigration, publishing activity of Russian women abroad in 1917 – 1939, national and cultural identity


Сегодня ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что в развитии любого межкультурного диалога определяющим фактором является проблема взаимовлияния лингвистических, исторических, социальных, геополитических и иных составляющих. И в этом смысле именно история изучения русского зарубежья 1917 - 1939 гг. дает нам яркие примеры такого многопланового межкультурного сотрудничества. Огромная потребность и повседневная необходимость анализа событий, происходивших в жизни русского зарубежья, Советской России и стран - реципиентов в значительной степени определяли содержание и потенциал развития эмигрантского коммуникативного пространства того времени - печатного слова и издательского дела в изгнании. Поэтому издание газет, журналов и книг на родном языке было особенно актуально для российской эмиграции 1917-1939 гг. «Русское Зарубежье должно было заботиться об объединении своих разбросанных по свету граждан, сохранении и развитии их самосознания. Печатное слово – газеты, журналы, книги – было самым действенным средством достижения этих целей», - писал М. Раев [19, с. 94].

Важную роль в процессе создания нового коммуникативного пространства в эмиграции играли и женщины русского зарубежья 1917-1939 гг., представленные в основном образованной и интеллигентной частью российского общества. Принято считать, что, оказавшись в непростых условиях эмиграции, женщины менее эмоционально и более терпимо, чем мужчины воспринимали изменение своего социального статуса, проще преодолевали языковой барьер, легче психологически и морально адаптировались. Часто они были более предприимчивы и успешны, поскольку стремление многих россиянок к самореализации в эмиграции диктовалось повседневной заботой о судьбе своей семьи и будущего их детей. Подобная поведенческая психология женщин русского зарубежья «первой послереволюционной волны» объясняется, преимущественно, спецификой их ценностных гендерных приоритетов. Следует особо отметить, что ситуация эмиграции 1917-1939 гг. резко изменила не только привычный и принятый до революции 1917 г. в России жизненный уклад, но и социальные роли внутри многих российских семей: женщинам теперь приходилось самим содержать своих мужей, детей и родителей. Некоторые из них стали заниматься бизнесом, многие работали конторщицами, уборщицами, машинистками, медицинскими сестрами, официантками, портнихами и т.д.[4; c.134-136] Среди достаточно распространенных профессий у образованной части русских эмигранток 1917-1939 гг. стало занятие журналистикой, литературным творчеством и издательским делом [5; c.95-100].  Выбор подобного рода деятельности, ранее считавшимся сугубо мужским, оказался возможен в силу ряда причин. Во-первых, многие из женщин - эмигранток 1917 - 1939 гг. были хорошо и всесторонне образованы и имели высокий интеллектуальный потенциал. Во-вторых, у некоторых из них уже был накоплен определенный профессиональный и организаторский опыт литературной и издательской деятельности. В-третьих, занятие литературным творчеством и издательским делом являлось для беженок из России непосредственным и иногда единственным источником доходов. В-четвёртых, это была реальная возможность определенной социализации, трудоустройства и самореализации в сложных условиях изгнания. И наконец, идея сохранения национальной идентичности посредством бережного отношения к родному языку и словесности при формировании нового коммуникативного пространства русского зарубежья, составлявшая основу эмигрантской идеологии 1917 - 1939 гг., была для них принципиальна и важна.

Одной из первых женщин - россиянок, занимавшихся издательской деятельностью «в изгнании», была представительница «революционной эмиграции» - Галина Федоровна Бохановская[1]. Владелица московской типографии и активный участник партии «Народная воля», она в 1883 г. вынужденно уехала в эмиграцию. В 1900-х гг. Г. Бохановская, вступив в ряды партии социал-революционеров, занималась изданием нелегальной эсеровской газеты «Революционная Россия», печатавшейся в Париже [2]. Газета являлась прообразом многих последующих периодических изданий партии эсеров, она выходила примерно один раз в месяц. Все статьи публиковались в газете на условиях конспирации без подписи и указания места издания. Объем газеты вначале составлял около 16 страниц журнального формата, а затем был увеличен до 20-24 страниц. Девизом издания служил народнический призыв «В борьбе обретешь ты право свое!». Издательская деятельность в изгнании стала для Г.Ф. Бохановской своеобразной социальной миссией, выполнению которой она отдавала много сил, занималась с большим энтузиазмом.

Важнейшим европейским эмигрантским издательским центром в начале 1920-х гг. стала Германия. Прозаик-эмигрант В.Л. Андреев[2] писал, что «куда бы не стремился русский эмигрант, на некоторое время он задерживался в Германии в ожидании «окончательной» визы» [3, с. 246]. Беженцы из России буквально наводили Берлин, в отношении которого словосочетание «Русский Берлин», по словам Р. Уильямса, в начале 1920 -х гг. упоминается уже как устойчивое понятие [24, с. 581]. Известно, что в «Русском Берлине» в период с 1918 по 1928 гг. было зарегистрировано порядка 188 эмигрантских издательств, часть из которых при этом так и не приступила к своей деятельности, а некоторые ограничили свою работу  выпуском нескольких наименований газет, журналов и книг [23]. В то же время только в 1922 г. в Берлине насчитывалось 48 русских эмигрантских издательств, выпускавших 145 наименований различных газет, журналов, альманахов и т.п. [14, с. 51] В Берлине работали известные мастера книжной графики - М.В. Добужинский, Л.М. Лисицкий, В.Н. Масютин и А.Э. Коган. По количеству издания газет и журналов на родном языке в 1921-1924 гг. «Русский Берлин» значительно опережал другие центры российского зарубежья, делая его одним из лидеров развития коммуникативного пространства того времени. Издатель-эмигрант И.В. Гессен утверждал, что «подобного изобилия не знал даже Петербург» [12, с. 106]. Выпуск эмигрантской литературы на русском языке превосходил издание книг на немецком [17, с. 111]. Писатель Илья Эренбург отмечал, что в Берлине «на каждом шагу можно услышать русскую речь. Открылись десятки русских ресторанов... Имелся театр миниатюр. Выходило три ежедневные газеты, пять еженедельных. За один год возникло семнадцать русских издательств» [22, с. 407].

Считается, что подобный расцвет эмигрантского издательского дела в Германии в 1920-1923 гг. был в значительный степени обусловлен благоприятной экономической ситуацией в стране, делавшей издательскую деятельность прибыльным и высокодоходным бизнесом. В редакционной статье «Германия как центр возрождения русского книгоиздательства», опубликованной в журнале «Русская книга» в 1921 г., подчеркивалось: «Последнее время в области русского книгоиздательства в Германии проявляется кипучая жизнь. Этому подъему способствует: традиционно высокая техническая постановка печатного дела в Германии; привычка немцев работать для России; знание ими России наличность в Германии значительной русской интеллигенции и даже русских капиталов; близость России и возможность вступить в контакт с советскими представителями, и особенно дешевизна издания, благоприятное соотношение валютного курса в пользу германского экспорта, и т.д.» [20, с. 15]. На эти обстоятельства особо обращал внимание И.В. Гессен, писавший, что некоторые богатые русские эмигранты в Германии, «не находя приложения вывезенным капиталам, сами возбуждали в качестве одного из предложений вопрос об основании за границей русских издательств» [12, с. 22-23]. Но несмотря на высокий спрос и интерес у читающей публики, финансовый кризис начала 1924 г., охвативший сферу издательской деятельности Германии, введение твердой валюты и многократное повышение цен, в том числе и на бумагу, привели к резкому росту в 200-300 раз стоимости издания эмигрантских газет и журналов [16, с. 448]. Как отмечал Г.П. Струве, «созданные инфляцией благоприятные условия в Германии перестали существовать, и русская издательская деятельность, процветавшая в 1921-1923 годах, сразу сошла на нет» [21, с. 117].

Характерной особенностью «Русского Берлина», в отличие от остальных центров российского зарубежья 1920-х гг., стала беспрецедентная активность так называемого «диалога двух культур» - представителей эмиграции и Советской России [6, с. 96]. В начале 1920-х гг. в Берлине находились А. Белый, Н.А. Тэффи, Ф.В. Ходасевич, М.И. Цветаева, И.Г. Эренбург, Б.Л. Пастернак, П.П. Муратов, И.С. Шмелев, А.Н. Толстой, Н.А. Бердяев, М.А. Осоргин и др., а также представители молодой русской литературы – Б.А. Пильняк, И. Кусиков, приезжали С. Есенин и В. Маяковский [15, с. 27]. Все это создавало особую атмосферу насыщенной культурной жизни «Русского Берлина» и благоприятные условия для развития литературной журналистики и издательского дела в эмиграции. Так, писатель и поэт Андрей Белый в своем памфлете «Одна из обитателей царства теней» упоминает район Берлина - Шарлоттенбург, который эмигранты называли «Петерсбург», где можно было увидеть весь цвет эмигрантского сообщества: «здесь «некто» встречал всю Москву и весь Питер недавнего времени... И изумляешься, изредка слышна немецкую речь: Как? Немцы? Что  нужно им в «нашем городе»?» [8, с. 30]

Крупнейшими русскими эмигрантскими издательствами в Германии были: «Слово» И.В. Гессена и А.И. Каминки (сотрудничавшего с немецкой фирмой «Ульштейн и Ко»), «Геликон», «Знание» С.Я. Шклявера и В.Б. Станкевича, «Медный всадник», «Петрополис», издательства З.И. Гржебина, С.Я. Эфрона, И.П. Ладыжникова, а также «Эпоха», «Скифы» Е.Г. Лундберга, «Мысль», «Беседа» и др., которые широко публиковали произведения не только писателей и поэтов российского зарубежья, но и советских авторов. Так, издательство «Петрополис» печатало произведения В. Иванова, М. Слонимского; «Геликон» - Б. Пастернака, А. Белого; издательство З.И. Гржебина – А.М. Горького и др., что по мнению М.Г. Вандаловской, красноречиво свидетельствует о желании сохранения культурных связей с Россией [11]. Литературный критик, прозаик и эмигрант Р. Гуль подчеркивал, что «даже Париж, ставший центром политических сил русской эмиграции, не мог позволить себе иметь подобных громадных издательств» [13].

Видное место среди издательских фирм, получивших широкую известность и признание в Германии, занимало издательство эмигрантки, подвижницы русского зарубежья - Ольги Леонидовны Дьяковой[3] - жены городского головы г. Киева в 1906-1916 гг., действительного статского советника, И.Н. Дьякова[4].

В 1919 г. О. Дьякова вместе с мужем эмигрировала из Одессы в Германию, где в 1920 г. ими было учреждено «Издательство Ольги Дьяковой и Ко». Издательство специализировалось на выпуске русского отрывного календаря, пользовавшегося большим спросом среди русских эмигрантов, открыток из серии «Русская жизнь», отличавшихся высоким качеством печати и переиздании популярных в России дореволюционных книг, что поддерживало и сохраняло российскую идентичность в изгнании. Помимо этого, в издательстве О. Дьяковой печатались работы современных литераторов и различные детские книги, издавались журнал «Златоцвет» и литературно-художественный альманах «Русская женщина» и «Русская деревня». При издательстве был даже открыт небольшой книжный магазин[5], принадлежавший И.Н. Дьякову, и библиотека. Известно, что издательство О.Л. Дьяковой просуществовало в эмиграции до начала 1930-х г. Одной из причин его закрытия стала смерть И.Н. Дьякова в 1934 г. Таким образом, широкая издательская деятельность семьи Дьяковых в Германии является ярким подтверждением того факта, что русские эмигранты 1917-1939 гг. придавали большое значение вопросам сохранения и преемственности традиций национальной идентичности в инокультурном окружении [7; c.732-751].  Это - с одной стороны. С другой - русские эмигранты хорошо понимали всю важность и значимость «коммуникативной» функции издательской деятельности в эмиграции. Книги на русском языке, изданные в Германии, рассылались в самые разные части света, где находили себе приют беженцы из России [18, с. 3]. Так, газета «Руль» имела своих подписчиков более чем в двадцати пяти странах мира [1], а рассылалась в 396 городов 32-х стран. Говорить на родном языке, думать, читать и общаться по-русски, сохраняя свою гомогенность национально и культурно, было принципиально важно для эмигрантов «первой послереволюционной волны». И женщины русского зарубежья 1917 - 1939 гг. не явились здесь исключением.

Старейшим русским издательством в США, просуществовавшем в эмиграции достаточно долгое время - более 40 лет, было издательство Марии Никифоровны Бурлюк - жены известного футуриста, участника литературно-художественных объединений 1910-х гг. Давида Бурлюка, выступавшего за принципиально новый подход к изданию книг[6]. Как известно, М.Н. Бурлюк не только возглавляла издательство, выпускавшее работы ее мужа Д. Бурлюка и журнал «Цвет и рифма» («Color and ruhme»), но и выполняла функции художественного директора и редактора. «Издательство Маруси», как его называли близкие и друзья, с полным основанием можно назвать авторским, поскольку оно изначально создавалось для издания работ только одного автора – Давида Бурлюка, который являлся в нем художником-оформителем и иллюстратором.

Первоначально маленькая, частная издательская фирма – «Издательство Маруси» возникла еще в 1920 г. в Японии, куда семья эмигрировала из Владивостока. Открытие издательства в 1921 г. было ознаменовано выходом в свет книги Д. Бурлюка «Восхождение на Фудзи-сан». В сентябре 1922 г. семья переехала в США, где издательство М. Бурлюк получило не только постоянную прописку, расположившись в Нью-Йорке. С октября 1941 г. «Издательство Маруси» разместилось в так называемой «усадьбе Бурлюк» на Лонг Айленде. При этом с 1922 по 1926 гг. деятельность издательства в эмиграции была временно приостановлена в силу разного рода причин.

Одной из первых работ, напечатанных в издательстве М. Бурлюк в США было переиздание книги Д. Бурлюка «Восхождение на Фудзи-сан» с памятным посвящением его однокласснику Г. Пикоку, погибшего с женой в Японии во время землетрясения 1923 г. Следует особо отметить, что все работы, изданные в издательстве М. Бурлюк, были выдержаны в духе футуристических изданий. И хотя для обложки и форзаца часто использовалась грубая, дешевая бумага, каждый экземпляр был по-своему уникален и оформлен по-разному, его название писалось кистью «от руки», а на последней странице обложки всегда помещался рисунок автора, каждый раз разный. Издания были совсем небольшими по объему. Самое большое из них – справочник «Русские художники в Америке» (1928 г.) насчитывало около полусотни страниц, что отвечало, по мнению Д. Бурлюка, строгим футуристическим требованиям к изданию малых по объему книг в целях сохранения целостности восприятия самого произведения. В то же время для журнала был характерен некоторый жанровый «разнобой»: на одной странице, как вертикально, так и горизонтально, помещались самые разнородные литературные материалы - отрывки из воспоминаний, стихи, отзывы о Д. Бурлюке из газет, выдержки из книг, объявления и т.д. Одну статью от другой отделял только разный вид шрифта. Любопытно, что у книг, напечатанных в издательстве М. Бурлюк, практически не было иллюстраций в обычном понимании этого слова, т.е. рисунков, пояснявших или дополнявших текст. Данный подход полностью соответствовал принятой в то время теории футуризма о полной и самостоятельной роли рисунков в книге и их равнозначности печатному слову [9].

За период с 1926 по 1930-е гг. «Издательство Маруси» выпустило в свет примерно 19 сборников  Д. Бурлюка и только один сборник работ других авторов - это « Красная стрела» (1932 г.).

В 1930 г. в издательстве был напечатан первый номер журнала «Цвет и рифма» («Color and ruhme»), который издавался вплоть до смерти Д. Бурлюка в 1967 г. Последний номер журнала был издан в 1970 г. и был полностью подготовлен исключительно самой М.Н. Бурлюк.

Важно отметить, что началу 1940-х гг. необходимость более тесной лингвистической, культурной и социальной адаптации в англоязычной Америке повлияла не только на художественную концепцию эмигрантского издательства М.Н. Бурлюк, но и в некоторой степени существенно скорректировала отношение к принципам пропаганды футуризма у самого Д. Бурлюка. Более того, существенно изменилось и финансовое положение семьи Бурлюк. Так, в «Издательстве Маруси» полностью прекращается выпуск книг, издание которых уже вытеснил журнал, выходивший теперь преимущественно на английском языке. Подобная смена издательской политики привела к тому, что отдельные номера журнала начинали напоминать скорее каталоги художественных выставок Давида Бурлюка, чем самостоятельное периодическое эмигрантское издание. Это - с одной стороны. С другой - изменились, став иными, внешний вид самого издания и качество бумаги; значительно увеличилось количество иллюстраций; журнал приобрел некоторый открытый продвинутый рекламный характер в расчете на потребности уже исключительно американского книжного рынка и поиск своего нового читателя.

Как известно, издательство М.Н. Бурлюк было весьма небольшим и умещалось «в маленьком ящике специально сколоченным для этой цел и ее сыном Давидом» [10, с. 31]. Следуя своей сложившейся издательской специализации, оно могло рассчитывать только на несколько немногочисленный и весьма ограниченный круг читателей. Это были, в основном, представители русской эмигрантской колонии, небольшое количество русскоговорящих американцев и тех, кто интересовался русским эмигрантским журналом на английском языке. И, тем не менее, наряду с издательством «Алатас», организованном Г.Д. Гребенщиковым, издательство М.Н. Бурлюк являлось одним из старейших русскоязычных эмигрантских издательств в США, активная коммуникативная деятельность которого продолжалась более 40 лет.

Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что русское издательское дело в эмиграции «первой послереволюционной волны»  стало значимым фактором сохранения и преемственности традиций национально-культурной идентичности и родного языка, важным коммуникативным средством общения в среде русского зарубежья и реальной формой предпринимательской деятельности. Вместе с тем оно выполняло и чрезвычайно важную социальную функцию, активно помогая беженцам из России адаптироваться в чуждом для них окружении, способствуя развитию культурного диалога российской эмигрантской диаспоры с жителями стран - реципиентов, вызывая интерес к изучению русского языка и культуры. Немаловажную роль в этом сложном и многогранном процессе истории становления эмигрантского коммуникативного пространства сыграли и женщины - издатели русского зарубежья 1917 - 1939 гг., которые своим энтузиазмом, энергией и умелой организацией издательского бизнеса в изгнании оставили нам яркие примеры такой социальной активности и самореализации.


Список использованной литературы:

  1. ГАРФ. Ф.Р. – 5882. Оп. 1. Д. 6. Л. 4.
  2. ГАРФ. Ф.Р. – 5987. Оп. 1. Д. 1-16.
  3. Андреев В.Л. История одного путешествия. М., 1974.
  4. Баркова О.Н. Дом моды «Китмир». Великая княгини Мария Павловна во Франции. // Родина. 2012. № 12. Ч. I. С. 122-125 // 2013. № 1. Ч. II.
  5. Баркова О.Н. Литература и журналистская деятельность  женщин русского зарубежья. 1917-1939 гг.// КЛИО.2013. № 4 (76).
  6. Баркова О.Н. Литературная и журналистская деятельность женщин русского зарубежья. 1917-1939 гг. // КЛИО. 2013. №4 (76).
  7. Баркова О.Н. Проблема сохранения национально-культурной идентичности женщинами русского зарубежья. 1917-1939 гг. // От Древней Руси к Российской Федерации. История Российской государственности. Материалы международно-научной конференции. Москва, МГУ имени М.В. Ломоносова, 28-29 сентября 2012 г. СПб., 2013.
  8. Белый А. Одна из обитателей царства теней. Л., 1924. С. 30
  9. Бобров С. О новой иллюстрации // Вертоградари над лозами. М. 1913.
  10. Бурлюк М. Страницы жизни в Америке. Дневник. 1930 г. // Color and ruhme. 1962. № 48.
  11. Вандаловская М.Г. Русская эмиграция в XX веке. // Московский журнал. 2004. №3.
  12. Гессен И.В. Годы изгнания: Жизненный отчет. Париж, 1979.
  13. Гуль Р. Я унес Россию. М. 2001
  14. Емельянов Ю.Н . «Русский Берлин» (издательские центры в 20-30-х гг.) // Культурное наследие российской эмиграции: 1917 – 1940. В 2-х книгах. Книга первая. М. 1994.
  15. Зайцев Б.К. Голубая звезда: Повести и рассказы. Из воспоминания. М. 1989.
  16. Кудрявцева В.Ю. Деятельность Дома искусств в Берлине (1921-1923) // Культурное наследие… Книга вторая.
  17. Левитан И. Русские издательства 1920-х гг. в Берлине // Книга о русском еврействе. 1917-1967. Нью-Йорк, 1968. Эти сведения сообщил Р. Гулю берлинский издатель «Петрополиса» А.С. Каган, (Новый журнал. 1979, № 134. С. 111).
  18. Последние новости. Париж. 1924. №1142.
  19. Раев М. Россия за рубежом: история культуры русской эмиграции. 1919 -1939. М. 1994.
  20. Русская книга. 1921. № 2.
  21. Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж; М. 1996.
  22. Эренбург И. Собр. соч.: В 9 т. Т. 8. М., 1990.
  23. Beyer T., Kratz G., Werner X. Russische Antoren und Verlag nach dem ersten Weldkruege. Berlin, 1987.
  24. Williams R. C . «Changing Landmarks» in Russian Berlin, 1923-1924. // Slavik Review. 1968. №28. P. 581.

 



[1] Бохановская (урожд. Чернявская) Галина Федоровна (1854-1936) – издатель; жила в Париже. После победы большевиков вернулась в Советскую Россию.


[2] Андреев Вадим Леонидович (1902-1976) – русский поэт-прозаик. В октябре 1917 г. уехал вместе с отцом в Финляндию; с осени 1920 г. воевал добровольцем в Белой армии. Летом 1921 г. в составе своей воинской частью отплыл в Константинополь; учился в Русском лицее в Софии, откуда, получив стипендию комитета Уиттмора (поддержка эмигрантской студенческой молодежи), отправился на учебу в Берлин, где совместно с Анной Присмановой и Георгием Венусом участвовал в издании коллективного сборника «Мост на ветру» (дебютная публикация поэта). В 1924 г. переехал в Париж.



[3] Дьякова О.Л. внучка Г.И. Эйсмана – влиятельного российского предпринимателя и владельца фенешебельного «Гранд-Отеля» на Крещатике, бывшего городского головы г. Киев.

[4] Дьяков Ипполит Николаевич (1865-1934); в эмиграции с семьей с 1919 г.


[5] Всего в Берлине было открыто 20 книжных магазинов.

[6] Бурлюк Давид Давидович (1882-1967) – художник, поэт, литературный и художественный критик, публицист; в эмиграции с семьей с 1920 г.


 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.