Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Исторический контекст взаимодействия культур Павловский И.И."Специфика восприятия политических лидеров Древней Руси в X – начале XI вв. в западноевропейских источниках"

Павловский И.И."Специфика восприятия политических лидеров Древней Руси в X – начале XI вв. в западноевропейских источниках"

Павловский Иван Игоревич

К.и. н., преподаватель
кафедры региональных исследований
факультета иностранных языков
и регионоведения
МГУ имени М.В. Ломоносова
E-mail: histros@mail.ru,
Тел.: +7 999 862 1497


Специфика восприятия политических лидеров Древней Руси в X – начале XI вв. в западноевропейских источниках.

В данной статье проводится попытка охарактеризовать специфику информационного отражения образа древнерусских князей в западноевропейских источниках. Особенности западноевропейского восприятия политических лидеров Руси рассматривается в спектре аналогичных процессов у других соседей Руси: византийцев, поляков, скандинавов и других. Синтезируется образ русского правителя со свойственными ему характеристиками в представлении европейских авторов.

Ключевые слова: Древняя Русь; древнерусские князья; русская история; политическое лидерство; имагология; образы стран и народов


In this article the author is making an attempt to outline specific characteristics of European interpretation of images of Russian princes. The European view on ancient Russian political leaders is compared to the view of other neighbors of the East Slavs such as Byzantium, Scandinavia, Poland, etc. As a result the author creates an ultimate image of the Russian ruler based on characteristics widely spread in European sources.

Keywords: Ancient Rus’; ancient Russian princes; Russian history; political leadership; imagology; images of countries and people



Европейские источники представляют собой произведения в первую очередь Германской империи. Необычным представляется интерес германцев к личностям русских политических лидеров. По сути, западноевропейский регион, несмотря на доказываемое в последнее время многочисленное взаимодействие с Русью в период генезиса русского государства, в сравнении со многими другими регионами (такими как Скандинавия, арабский мир, Византия и т.д.) является наиболее отдаленным от Руси (не в географическом плане, а в контексте взаимоотношений). Византия и Скандинавия представляются вне конкуренции по уровню взаимодействий с Русью, что касается восточного региона, то он представляется многосоставным. Многие страны, входящие в условное обозначение «Восток», взаимодействовали с Русью в большей степени, чем Европа: Хазарский каганат – военное, торговое, политическое сотрудничество, арабо-персидские государства – торговые отношения по Волжскому пути. И, несмотря на все это, европейские источники раскрывают образы русских правителей X–начала XI века в значительно большей степени, чем источники других регионов. Особый интерес Европы, а точнее – Священной Римской империи, к Руси можно объяснить и «открытием» нового региона европейцами. Надо отметить, что генезис наших государств частично совпадает в хронологическом плане: собственно, расцвет Древней Руси, ее выход на международную арену, как и германского государства, приходится на вторую половину X века.

Среди часто встречающихся характеристик русских политических лидеров можно выделить воинственность, которая встречается у Игоря и Владимира; принадлежность к христианству Владимира и Ольги; а также четкую ассоциацию международной деятельности всех трех русских правителей с Константинополем. Среди частных черт и образов отметим разорение, сопутствующее походам; смятение; факт принятия и оставления в живых греческих пленников, притом данная характеристика связана скорее не с милосердием, а с желанием получить выкуп. Она трактуется в другом источнике как излишняя самоуверенность. Также отмечаются такие черты, как притворство и обман; суггестивность; склонность к блуду; особая роль женщины в принятии важных решений; честь; забота; благотворительность; политическое и экономическое могущество; мистичность, склонность к предвидению.

Интересной особенностью европейских источников является особая христианская призма рассмотрения не только образов правителей, но и событий в целом. Так в случае с князем Игорем именно европейский автор приписывает победу над Игорем и его флотом Божьей воле, а не техническому превосходству византийцев, сами же византийцы таких акцентов не расставляли. Образы Ольги и Владимира во всех вариациях также связаны с главным смысловым центром – религией. Их поступки, характер и личность в целом рассматриваются сквозь призму религиозных ценностей и установок.

Образ князя Игоря, представленный в западноевропейских источниках, представляется нам результатом информационного проекта Византии. Только этот образ выбивается из ряда образов русских правителей в европейских источниках (Игорь, Ольга, Владимир), так как его создание не мотивировано основным фактором формирования образа правителя Древней Руси в европейских источниках: личной заинтересованностью в деятельности данного правителя. В случае с Ольгой и Владимиром данный фактор в полной мере присутствует. Ольга отправляла посольство к Оттону I, Владимир принял христианство в Константинополе, имел военные столкновения с соседом Германии – Польшей, а также мог быть потенциальным союзником Германии в войне с польским королем, следует отметить и сотрудничество в деле распространения христианства среди язычников. Таким образом, динамика очевидна: чем больше связей с правителем, чем больше личной в нем заинтересованности, тем больше раскрыт его образ в европейских источниках. Что касается князя Святослава, которому некоторые исследователи (А.Н. Сахаров) приписывают возможность заключения дипломатического союза с Германской империей против Византии, то либо данного обстоятельства не достаточно для формирования образа правителя (в случае с Ольгой речь идет о религии, а Владимир помимо войн с «неспокойным» соседом Германской империи имел и множество других точек соприкосновения с Европой), либо такого военного союза в принципе не было, что представляется более вероятным.

Образ княгини Ольги возникает на страницах европейских источниках по причине ее «вторжения» в германский мир. Она сама предприняла определенные шаги по сближению двух государств, которые, однако, привели в силу разных обстоятельств к обратному результату. Причина возникновения резко негативного образа Ольги заключается в рассматриваемом в первой главе принципе не оправдания ожиданий.

Попытаемся выявить причины формирования образа князя Владимира, а точнее – образов. Интересной представляется причина создания положительного образа князя Бруно Кверфуртским. Перед тем, как что-либо предположить, вспомним о том, что Бруно долгое время жил при дворе Оттона III уже после событий крещения Руси и «византийской эпопеи» Владимира в целом. Соответственно он, несмотря на смену императора, был осведомлен об отношениях двора к Владимиру и Руси. Если образ князя был отрицательный, то Бруно, вероятно, должен был дать объяснения своей отличающейся позиции. В противном случае, это можно объяснить эпатажем автора. Другой вероятной причиной мог быть тот факт, что отношения Владимира с Оттоном III были лучше, чем с Генрихом II, отсюда и различия в восприятиях образа князя между приближенным Оттона III, Бруно, и приближенным Генриха II, Титмаром. Еще одним объяснением может послужить тот факт, что первоначально негативного образа Владимира не было, и появляется он позднее, соответственно, между 1008 и 1018 годом, датами создания рассматриваемых источников. Отмечаемой исследователями точкой зрения является мировоззрение Бруно Кверфуртского – его христианско-имперские взгляды [1, с. 317], стремление к созданию союза христианских государей. Таким образом, положительный образ Владимира задан целью самого источника. В целом, соглашаясь сданным суждением, отметим, что такое возможно при условии, что при самом дворе отсутствовал негативный образ Владимира, такой, какой он представлен в работе Титмара, так как уже было отмечено, по коммуникационной логике требовалось бы объяснение автора своего «выхода за рамки» принятых образов и оценок.

У Титмара Мерзебургского мы сталкиваемся с одним из основных исторических вопросов: откуда у автора информация о Руси и Владимире? Скорее всего, основных источников можно выявить два и у обоих каналов информации были свои причины для передачи отрицательных оценок русского князя. Первый источник отмечается в историографии – Польша [1, с. 322]. Об этом, как отмечает А.В. Назаренко, свидетельствует и передача Титмаром имени Владимира (на польский манер «Wlodemirus», вместо, скажем, «Wolodemirus») [2, с.67].

Польша – одна из немногих стран, активно взаимодействовавшая как с Русью, так и с германской империей, и, к слову, с каждым из государств это взаимодействие выстраивалось непросто. Нельзя отрицать факта, что в правление Владимира I русско-польские отношения были накалены, особенно под конец жизни князя. Более того, поляки приняли активное участие в последовавшей русской смуте-междоусобице (так же, как и во многих других). Фактом является и то, что при сравнении взаимоотношения Польши и Руси с Европой в западных источниках, польско-европейские отношения являются значительно более близкими. Польские делегации, короли, посланники упоминаются на страницах, в том числе того же Титмара, значительно чаще, чем русские. Польша была стратегически заинтересована в создании собственного благоприятного имиджа, а также в настраивании других государств против своего противника – Руси, поэтому в стране мог быть намеренно создан негативный образ правителя Руси. Одним из преимуществ формирования негативного образа врага есть оправдание собственной войны с ним. Таким образом, можно предположить, что мы столкнулись с информационным проектом, на этот раз польским, как в свое время - с византийским проектом, направленным против князя Игоря.

Есть и второй источник информации о Руси у Титмара – те же византийцы. Это очевидно, если мы подробнее рассмотрим фрагмент с сюжетом о «восхищенной» невесте. Сам факт выдачи византийской принцессы за русского правителя европейцы теоретически могли узнать и из других источников. Однако один фрагмент в тексте указывает на то, что византийцы все же были информантами Титмара, а соответственно, и европейского двора. Упоминание в «Хронике» Титмара о «великих насилиях над слабыми данайцами» указывает на несколько моментов. Ни о каких «великих насилиях» над византийцами нам неизвестно из других источников. Из русских источников мы знаем лишь о событиях 988 года – осаде Корсуня. Насколько требования Владимира под Херсонесом, его осада, а также его помощь в подавлении восстания Варды Фоки можно расценивать как «великие насилия» - спорно. Наиболее вероятно, что Титмар получил искаженную информацию об отношениях Византии и Руси. С нашей точки зрения подобную информацию на Запад предоставляли сами византийцы. Во-первых, это объясняет отсутствие Владимира в византийских источниках и является аргументом в пользу тезиса о том, что Владимир «переиграл» византийцев, за что стал их информационным противником, как в собственной византийской историографии, так и в контексте византийско-европейской коммуникации. Во-вторых, выдав свою принцессу за «варвара», византийцам необходимо было оправдать данный поступок перед негодующими европейскими дворами, которые, как отмечает Титмар, также претендовали на родственные связи с «порфирородными». Оправдать свой поступок можно было за счет преувеличения угрозы со стороны Владимира и русов. Этим же можно объяснить и характеристику византийцев у Титмара – слабые, то есть за то, что они не смогли самостоятельно справиться с Владимиром (или, возможно, с Вардой Фокой) и вынуждены были пойти на подобный компромисс с варварским князем. Вероятно, что мы имеем дело с «отзвуками» жалоб и оправданий византийцев.  Если это так, то необходимо отметить, что единственная платформа негативного образа Владимира – «похищение» невесты германского императора, - результат информационного проекта византийцев.

Причину перемены образа князя Владимира в источниковедческом анализе разобрал А.В. Назаренко [1, с.270-274;321-322]. Необходимо отметить, что смена образа Владимира произошла поистине кардинальная. Показателем является тот факт, что Титмар лично внес правку в данную главу уже на следующий год [1, c.273]. Для Титмара полученная информация показалась важной, потребовавшей внесения корректив в свой труд. Главным подтверждением тотального смещения полюсов образа князя является его перемещение из «ада» в «рай». Если в первых главах Владимир, как мы отмечали, терзается адским пламенем, то в третьей главе, он «смыл пятно греха» и покоится в церкви (само упоминание о церкви уже говорит о том, что автор вводит Владимира в сакральное пространство повествования). Главы 72 и 73 были написаны Титмаром, во-первых, раньше главы 74, примерно на год, во-вторых, источники информации Титмара поменялись. Если в первом случае, в главах 72 и 73 Титмар пользовался информацией из польских источников, то в главе 74 информантом Титмара становятся саксонские участники похода Святополка Окаянного на Киев, то есть, иными словами – очевидцы[3, c. 259]. Данная интерпретация весьма интересна для изучения развития образа страны, стереотипов с ней связанных. Мы видим выход саксонского епископа за рамки византийской и польской информационной призмы и связано это с тем, что на информантов теперь оказывали воздействие «первоисточники», то есть киевляне. Как уже было замечено А.В. Назаренко, об этом свидетельствует название церкви в Киеве, в народном варианте это, скорее всего, могла быть церковь Климента, чьи мощи там хранились[2, c.320]. Чтобы это знать, нужно было получить информацию непосредственно от тех, кто был в этой самой церкви, или же хотя бы в Киеве. Другой информацией является рассказ о милостыне, который, вероятно, является отзвуками «городской молвы» о князе. Завершающим элементом является странная, но выделяющаяся своей детальностью информация о «венерином набедреннике» Владимира. Если бы Титмар знал об этом ранее, из своих польских или византийских источников, он включил бы такую «пикантную» подробность в свои обличения Владимира в 72 и 73 главах. Это отлично вписывается в порицание блудной страсти, которую Титмар осуждает. Однако он включает это в «оправдательную» главу. Эта деталь не вписывается в цель главы – «реабилитировать» Владимира. Но, видимо, информация, полученная от очевидцев, была настолько важной для Титмара, что он включил ее, несмотря на то, что общий вывод главы относительно Владимира не был связан со слабостью князя. Вновь Титмар демонстрирует нам свое стремление к объективности. Интересно, что ситуация с развитием образа повторилась как в случае с Бруно Кверфуртским. Положительный образ о Владимире вновь связан с русским воздействием на европейцев. Второй раз наличие очевидцев и положительный образ князя напрямую связаны между собой.

Попробуем восстановить механизм восприятия нового образа саксонскими очевидцами. Скорее всего, у саксонских участников похода уже было свое представление о Владимире и Руси, набор стереотипов. Нам представляются вероятными два основных варианта перемены взглядов информантов Титмара. Первый вариант предполагает изначальную задачу выяснения подробностей о Владимире. Причем инициатором данной задачи мог быть и сам Титмар, так как, во-первых, он, скорее всего, знал одного или нескольких участников этого похода, во-вторых, личность Владимира ему была интересна, что следует из текста «Хроники». Возможно, Титмара даже интересовали больше подтверждения своей первой интерпретации образа русского князя, но в итоге информанты выявили совершенно другую сторону личности Владимира. Вторым путем переосмысления отношения к князю могла стать «ломка» стереотипов у самих саксонских участников похода на Киев. В результате того, что они могли косвенно узнать информацию, не ассоциирующуюся у них с Владимиром, они могли быть завлечены в «открытие» нового образа. Психология «неофита», «новопосвящённого» предполагает то, что человек с большим энтузиазмом может углубиться в новую для него сферу, в нашем случае - в открытие личности. Учитывая, что саксонцы, участвовавшие в походе на Киев, были в городе уже после смерти Владимира, интересно, что они «привезли» для Титмара столько разносторонней информации о правителе, которого уже не было в живых, и он никак не связан был напрямую с их походом. Следовательно, особый интерес к нему все же был. Информация о захоронении, набедреннике, милостыни, возрасте является разносторонней и еще раз подтверждает, что личность Владимира была объектом особого интереса со стороны европейцев в Киеве. Стоит отметить, что переубедить европейцев, скорее всего, было нетрудно в силу того, что к обоим источникам информации о Владимире у саксонцев были свои претензии. Византийцы не вызывали, по крайней мере у Титмара, особого пиетета («слабые данайцы»), а с Польшей у германцев были весьма натянутые отношении в период правления Генриха II.

Возвращаясь к Бруно Кверфуртскому, важно отметить, что наличие явных симпатий у Бруно по отношению к Болеславу I не помешало архиепископу охарактеризовать Владимира как христианского государя. Вероятно, что к этому времени еще не укоренился отрицательный образ Владимира в Польше, несмотря на наличие военных столкновений Владимира с поляками к этому моменту. Также нельзя отрицать и возможности личного впечатления, которое Владимир мог оказать на Бруно. В любом случае, нам представляется наиболее вероятным, что отношения Руси и Польши к этому моменты не были накалены до той степени, которую мы видим после 1113 года, что собственно и отражено в «Хронике» Титмара. По мнению исследователей, возможным катализатором резкого ухудшения русско-польских отношений стал факт передачи Владимиром престола не Святополку, зятю польского короля, а Борису [2, c.323-324]. В качестве другого аспекта следует отметить византийский информационный проект, который либо еще не существовал к 1008 году, что представляется маловероятным, либо византийцы по личным причинам могли быть не авторитетным источником для миссийного архиепископа.

Список литературы:

  1. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Учеб. пособие для студентов вузов. c.270-324
  2. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. Том. IV: Западноевропейские источники. c.67.
  3. Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях. Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX-XII веков. М., 2001. С. 259
 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.