Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Исторический контекст взаимодействия культур Тихонова А.В. Почему швейцарцы выбирали Россию? (Российская империя как объект швейцарской иммиграции в первой половине XIX века)

Тихонова А.В. Почему швейцарцы выбирали Россию? (Российская империя как объект швейцарской иммиграции в первой половине XIX века)

Тихонова Анастасия Владимировна –

кандидат исторических наук, доцент

кафедры истории России

Смоленского государственного университета.

Тел.: 8(920)3031689

e-mail: a.v.tikhonova@gmail.com


Почему швейцарцы выбирали Россию?

(Российская империя как объект швейцарской иммиграции

в первой половине XIX века)

В данной статье исследуются причины выбора Российской империи первой половины XIX века в качестве объекта швейцарской иммиграции. Автор рассматривает сферы деятельности,  в которых использовался труд специалистов из Швейцарии. В связи с вопросом об успешности  работы швейцарцев в империи, упомянуты национальные благотворительные организации в России, помогавшие соотечественникам.

Ключевые слова: эмиграция, иммиграция, швейцарцы, Российская империя, первая половина XIX века, благотворительные общества.

Why Swiss chose Russia?

(The Russian empire as an object of Swiss immigration

in the first half of the XIXth century)

This article considers the reasons for a choice of the Russian Empire in the first half of the XIX-th century as the object of Swiss immigration. The author examines the spheres of activity, in which the specialists from Switzerland worked. Considering the success of their work the author mentiones Swiss national charitable organizations for help of their compatriots in Russia.

Key words: emigration, immigration, Swiss, Russian Empire, the first half of the XIX century, charitable organizations.

Для Швейцарии первой половины XIX века эмиграция была  привычным явлением в силу политических потрясений, экономических проблем и  природных катаклизмов [25]. При этом швейцарцы были патриотами своей страны и, уезжая, мечтали вернуться назад, накопив материальные средства и, рассчитывая, возможно, на повышение в дальнейшем своего социального статуса. Не случайно эмиграция из Швейцарии воспринималась как «скитание» (Reislauf, Reiblaufen) [11, с. 11], а ностальгию даже называли «швейцарской болезнью» [18, с. 198]. О желании швейцарцев спустя годы эмиграции возвратиться на родину упоминают и швейцарские, и российские авторы  XIX столетия [1, с. 130; 8, с. 543].

На выбор направлений иммиграции влияние оказывала, прежде всего, языковая принадлежность населения Швейцарии, где национальными были признаны три языка: немецкий, французский и итальянский. Согласно переписи населения конца 1830-х годов, по-немецки  говорили 1 681 000  жителей Швейцарии (70,3%), по-французски  – 540 000 (22,6%), по-итальянски – 130 000 (5,4%),  по-реторомански  – 42 000 (1,7%) [1, с. 84]. По народной переписи 1860 года в Швейцарии насчитывалось 2,5 млн. жителей, из которых немецкий язык был родным для 72,1% жителей, французский – для  20,5%, итальянский – для 5,6% и ретороманский (характерный для кантона Граубинден) – для  1,8% [8, с. 528].

Швейцарцы из кантонов, где был распространен итальянский язык, отправлялись в Италию. Там тессинцы обычно работали каменотесами, стекольщиками, добывали гипс [8, с. 542–543], были каменщиками, столярами, малярами и др. [5, с. 465]. В своем путеводителе 1837 года И. Делакруа сообщал россиянам: «Множество тессинцев проводят лето, зиму и даже целые годы в чужих краях. Оставляя родину и домы свои они скитаются по белу свету в звании каменщиков, трубочистов, мурников, корзинщиков, извозчиков, пастухов, содержателей кофейных домов, шоколадных мастеров, торговцев и т.п. а иногда смелых искателей приключений» [12, с. 84].  Современный исследователь Швейцарии И.А. Петров отмечает, что «жители Тичино до сих пор знамениты в Милане в качестве непревзойденных трубочистов, а также жестянщиков и продавцов жареных каштанов» [18, с. 198]. Для примера эмигранты из маленького местечка Монтаньола из кантона Тичино в 1843 году оказались в Италии (Турине, Милане, Мантуи, Бергамо), в Алжире и России [5, с. 465].

Граубюнденцы чаще всего устремлялись в Венецию, где зарекомендовали себя отличными виноделами, пекарями, точильщиками и обувщиками [18, с. 198]. Выходцы из Граубюндена нанимались в кофейни, кондитерские и ликерные лавки не только в итальянских, но и австро-венгерских городах (где, кроме немецкого, был распространен и итальянский).

Жители «французской» Швейцарии, благодаря знанию французского языка, были востребованы в качестве слуг, гувернеров, бонн и воспитателей во многих странах Европы, включая и Россию [8, с. 542–543; 22, с. 375].  Ф.-С. де Лагарп ответил на приглашение Екатерины II стать гувернером будущего наследника российского престола Александра I, в то время как имел и другие, не менее выгодные предложения. Например, швейцарцу предлагали заняться воспитанием сыновей ирландского пэра Тайрона, что сулило не только достойное денежное вознаграждение, но в дальнейшем и пенсию [9, с. 98].

Выбор направления иммиграции определялся не только языком, но и профессией. Заработок за границей многим швейцарцам нередко  давала военная служба в иностранных войсках. По традиции в Ватикане папу римского до сих пор охраняют швейцарские гвардейцы [15, с. 36]. В течение трехсот лет,  до середины XIX века, Швейцария «поставила иностранным армиям около двух миллио­нов солдат, более 25 тысяч офицеров всех рангов, около 700 ге­нералов и даже адмиралов» [15, с. 48].  Швейцарцы служили европейским монархам Испании, Нидерландов, Италии и Англии, но в первую очередь  –  Франции, где постоянно находились швейцарские полки [14, с. 51–53]. В связи с модой французской знати иметь швейцарца в качестве телохранителя или привратника, в России уже с XVIII века именно в этом значении и стали употреблять слово «швейцар» [15, с. 49; 10, с. 64].

Сыроваров-швейцарцев, так же как часовщиков, кондитеров, виноградарей, ценили в Европе и выписывали к себе крупные частные владельцы [8, с. 543]. В Германии было принято тех, кто занимался молочным производством (вне зависимости от национальности), называть швейцарцами [11, с. 64].

Важным объектом швейцарской иммиграции в первой половине XIX века стала Россия. Одной из основных причин этого явления были гарантии, предоставляемые российским правительством швейцарским колонистам (возможности получения земли, льготы от налогов, первоначально даже материальное обеспечение для обустройства. Колонисты были освобождены от военной службы, имели свободу вероисповедания, собственные органы управления и надзора). Как известно, начала политику привлечения немецких и швейцарских колонистов Екатерина II, а благодаря продолжению этой политики Александром I появились не только иностранные колонии с небольшим количеством швейцарцев, но и собственно швейцарские колонии – Цюрихталь в Крыму (ныне село Золотое поле в Кировском районе Крыма) и Шабо (Шабаг) в Херсонской губернии (вблизи города Аккермана,  ныне  Белгорода-Днестровского).

Кроме того, в начале XIX века  активно велась вербовка ремесленников из Швейцарии [16, с. 75]. Каменщики из итальянского кантона Тичино (Тессин) трудились на возведении зданий в российских столичных городах и в провинции. Россия предоставила уникальные возможности архитекторам из этого кантона реализовать широкомасштабные проекты возведения монументальных зданий и оформления интерьеров.

Следует подчеркнуть, что доводом в пользу России в качестве страны для швейцарской иммиграции служили свидетельства соотечественников о том,  что в империи «существует свобода вероисповедания, допускаются и даже защищаются все религиозные культы» [21, с. 83]. Для Швейцарии,  которая в своей истории прошла через религиозные конфликты, это был весомый аргумент. Находясь в Российской империи, швейцарцы  сохраняли свое  вероисповедание, посещая либо уже существующие церкви соответствующих конфессий в крупных городах империи, либо, как это было с колонистами, сами возводили необходимые культовые сооружения непосредственно в месте своего компактного проживания (как в Цюрихтале и Шабо).

Еще одна важная причина приезда в Россию – стабильность политической ситуации в империи. Несмотря на то, что среди швейцарских иммигрантов были приверженцы разных взглядов (республиканских, монархических), всех привлекала устойчивость политической системы Российской империи и пугали революции в Европе. Единственный эпизод военного противостояния наших стран – участие швейцарцев в составе Великой армии Наполеона в военной кампании 1812 года. Для их соотечественников в России это было очень тревожным  событием.

Образ России как могучей державы, объединенной единой властью, гарантирующей гражданам благополучие, отразил в своих записках князь А.П. Мещерский. Во время его поездки в Швейцарию в 1840-х годах у него состоялся характерный разговор с монахом-бернардинцем. На вопрос о том, откуда он родом, князь ответил: «Я из того государства, где находятся все климаты Европы; где множество разнородных племен живет мирно и счастливо под одним скипетром; где столько различных верований безмятежно отправляют свое служение под кровом благодетельной терпимости!» –  «Вы из России!» –  подхватил монах с живостью» [17, с. 295].

Говоря о причинах, по которым швейцарцы в первой половине XIX века отправлялись в Российскую империю, следует признать, что едва ли не самой главной была материальная заинтересованность. Россия представлялась многим швейцарцам "золотой страной", где можно быстро разбогатеть [7, с. 28]. Созданию этого образа способствовала значительная  финансовая помощь Александра I в размере 100 тысяч рублей, безвозмездно  оказанная  в 1817 году  голодающим жителям кантонов Гларус и Тургау [26, с. 120, 125].

Как швейцарские, так и российские авторы XIX века основной причиной эмиграции считали стремление швейцарцев достичь экономического успеха и сколотить состояние. Генеральный консул Швейцарской конфедерации в Санкт-Петербурге И. Боненблуст, отвечая в 1844 году на вопрос «Что побудило швейцарцев к эмиграции?», говорил: «Часть выехала из-за необходимости заработать деньги» [26, с. 83]. Современные швейцарские ученые Г. Чудин и П. Колльмер, известный российский дипломат и историк А.И. Степанов также подчеркивают экономическую причину эмиграции [13, с. 22; 26, с. 99; 23, с. 302].

Следует учитывать, что Швейцария  в рассматриваемый период была аграрной страной, в которой активно шел процесс перераспределения земельной собственности. При росте населения, несмотря на увеличение производства продуктов питания, имели место неурожаи, а вследствие этого – высокие цены на зерно [26, с. 108].  Даже наметившийся к середине XIX века в Швейцарии экономический подъем  не обеспечивал  минимального дохода для всех жителей страны. Поэтому смене привычной профессии и уклада многие сельчане предпочитали эмиграцию.

Швейцарские специалисты могли быть востребованы в России в тех сферах, которые для самой Швейцарии развивались традиционно, а для империи находились в стадии становления или требовали других масштабов, по сравнению с достигнутым уровнем. Это образование, строительство, сыроварение, часовое производство, ювелирное дело, изготовление кондитерских изделий и многое другое.

Невозможно представить себе Петербург и Москву, многие знаменитые усадебные комплексы российской провинции без признания заслуг целых династий выдающихся архитекторов швейцарского происхождения: Руска, Адамини, Жилярди, Бернардацци и других. Общеизвестны достижения швейцарских педагогов и гувернеров в Российской империи, начиная с Лагарпа,  воспитателя Александра I, и других наставников юношества в известных дворянских семьях. Достаточно вспомнить, что в пушкинском «Евгении Онегине» (как известно, «энциклопедии русской жизни») гувернер-швейцарец, а модные часы – швейцарские – фирмы Бреге, сыр хоть и не твердый швейцарский, а бельгийский «мягкий лимбургский». Тем не менее, следует помнить, что именно в это время сыр постепенно входит в употребление как деликатес [19, с. 131], а к 1860-м годам именно Россия стала  главной покупательницей эмментальских сыров из кантона Берн и предлагала за них самую высокую цену в мире [7, с. 37]. Согласно исследованиям, проведенным учеными Цюрихского университета, занимавшимся проблемой швейцарской эмиграции, выяснилось, что в первой половине XIX века среди ремесленных профессий лидировали кондитеры (вспомним петербургскую кондитерскую Вольфа и Беранже на Невском проспекте, ставшую одним из адресов биографии А.С. Пушкина), но к концу XIX века на первое место вышли сыровары.

Итак, в Российской империи выходцы из Швейцарии могли не изменять своей профессии  и заработать капитал собственным трудом, используя широкие возможности российского рынка. Яркий пример – история торговых домов часовщика Иоганна Генри Мозера (1805–1874), с 1820-х годов развернувшего деятельность в Петербурге и Москве.  В 1848 году один из представителей фирмы Мозера в Москве с гордостью писал на родину: «Конкурентов у нас больше нет, вся торговля часами отсюда до Перми и до китайской границы находится исключительно в наших руках» [20, с. 334].

Конечно, путь в Россию был достаточно долгим и сложным, и те, кто решался его проделать, шли на определенный риск, и, вероятно, уже имели основания надеяться на благополучный для себя результат. Как известно, расчетливость и трудолюбие – черты швейцарского национального характера. Судя по мемуарным источникам, ехать в Россию без рекомендательных писем было нежелательно и воспринималось как безрассудство.

Согласно данным алфавитных списков иностранцев, сохранившимся в фонде III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, с 1818 по 1834 год ежегодно в империю приезжало от 99 до 132 швейцарских граждан [9]. Благодаря сведениям, собранным в 1841–1844 годах, что в России проживало 1023 швейцарца (3,15% от общего числа иностранцев). Вполне логично, что в 1841 году  больше всего иностранцев было в Петербурге  – 11 004 человека, из них 350 швейцарцев (3,2% от общего числа иностранцев) [3]. Согласно данным швейцарской переписи населения 1850 года, в Российской империи находилось 1670 швейцарских иммигрантов [26, с. 86].  Но стоит обратить внимание, что эти цифры не учитывают членов семей, а потому в реальности были значительно выше (минимум в 3–4 раза).

Многие российские реалии удивляли свободолюбивых швейцарцев, но практичность как черта национального характера, желание заработать своим трудом и  стремление в будущем вернуться на любимую родину позволяли им приспособиться к российским условиям. У швейцарцев не было проблем в общении с русской аристократией, так как в обиходе были французский и немецкий языки. Пастор Иоганн Муральт по приезде в Петербург с удивлением отмечал: «Говорят по-французски или по-немецки, даже бумаги в министерства пишут на иностранных языках, а затем уж переводят на русский язык» [4].  Тем не менее, желая открыть пансион в Петербурге, Муральт вынужден был, по требованию Министерства просвещения, включить в программу преподавание русского языка [6, с. 226].

Швейцарцам, которые намеревались делать карьеру в России,  требовалось  и выучить русский язык, и понять логику действий российской бюрократии, и часто скрывать свои политические взгляды. Далеко не всем швейцарским подданным удавалось, сколотив состояние и сделав удачную карьеру, вернуться на родину. Не случайно, в Петербурге, Москве и Одессе уже в первой половине XIX века действовали Швейцарские благотворительные общества, помогавшие тем соотечественникам, надежды которых не оправдались. Первое такое благотворительное общество (это и первая национальная благотворительная организация в России) было создано пастором реформаторской церкви в Петербурге Иоганном Муральтом в 1814 году, то есть 200 лет назад [24].

Тем не менее, значительный рост числа швейцарских иммигрантов к концу XIX века свидетельствует, что многолетний труд (иногда и свыше 20 лет), упорство швейцарцев позволяли многим получить желаемое: приобрести имя среди профессионалов, заработать средства и вернуться на родину. Даже среди российских крестьян отношение к швейцарским арендаторам было особым – уважительным, как к людям, чрезвычайно трудолюбивым, добросовестным и дорожащим собственной репутацией [27, с. 299].

Список источников и литературы

  1. «Альпы и свобода»: Швейцарские писатели о своей стране / сост. и авт. предисл. Н.С. Павлова; комментарии В.Д. Седельника. М.: Прогресс, 1992. 486 с.
  2. Андреев А.Ю. Воспитание великих князей Александра и Константина // Филаретовский сборник. 2013. № 9. С. 90–122.
  3. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 161. II-7. Д. 116. Оп. 82. 1841 г. Л. 2–341.
  4. Боглачев  С.В. Пансион Муральта // Адреса Петербурга: Журнал Учета Вечных Ценностей. 2005. № 20 (32). С. 16–19.
  5. Бьянки С., Ферри М. Родные места мастеров-уроженцев Тичино между  восемнадцатым и девятнадцатым веком // От мифа к проекту. Влияние итальянских и тичинских архитекторов в России эпохи классицизма / под ред. Л. Тедески и Н. Навоне. СПб.,  2004. С. 460–466.
  6. Векслер А.Ф. Русский язык и литература в пансионе пастора Муральта и в Pеформаторском училище.  Педагоги и воспитанники. Традиции // Немцы в Санкт-Петербурге: Биографический аспект. XVIII– ХХ вв. Вып. 5 / отв. ред. Т.А. Шрадер. СПб., 2009. С. 226–244.
  7. Верещагин Н.В. О сыроделии и о сыроварных ассоциациях в Швейцарии. Составлено по собственным наблюдениям Н.В. Верещагиным. СПб.: Издание склада артельных сыроварен, 1869.  88 с.
  8. Водовозова Е.Н. Жизнь европейских народов. Т. 1. Жители Юга. С 26 рисунками Васнецова. 2-е изд. СПб., 1877. 652 с.
  9. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 1165. Оп. 2. Д. 87. 1817–1818 гг. Л. 186 об., 229.; Оп. 2. Д. 94. 1818–1821 гг. Л. 33 об. и др.; Ф. 109. Оп. 227. Д. 7. 1833–1834 гг. Л. 1–200.
  10. Данилевский  Р.Ю. Взаимосвязи России и Швейцарии с точки зрения имагологии // Россия и Швейцария: развитие научных культурных связей (по материалам двухсторонних коллоквиумов историков России и Швейцарии). М., 1995. С. 61–68.
  11. Данилевский Р.Ю. Россия и Швейцария. Литературные связи XVIII–XIX вв. Л.: Наука, 1984. 276 с.
  12. Делакроа И. Швейцария, или галерея классических мест сего живописного и романтического края изображенных на стали. С описаниями в историческом, статистическом и этнографическом отношениях. Ч. 1. Рига: Тип. Мюллера, 1837. IV. С. 84.
  13. Колльмер П. Международные отношения Швейцарии и России. Исторический очерк // Швейцарцы в Петербурге. Сб. статей / Сост. М.И. Люти, Э. Медер, Е. Тарханова. СПб.: Изд-во «Петербургский институт печати», 2002. С. 21–31.
  14. Копылов Н.А. «Нашествие двунадесяти языков»: война 1812 года глазами солдат-иностранцев Великой армии // Вестник МГИМО-университета. 2012. № 4. С. 51–53.
  15. Крашенинников В., Драгунов Г. Швейцария    знакомая   и    незнакомая. Путевые очерки. М.: Мысль, 1970. 208 с.
  16. Кубанова М.Н. Эмиграция швейцарцев в Россию в начале XIX в. // Россия и мировой политический процесс: Материалы второй международной научно-теоретической конференции / под ред. В.М. Козьменко. М.: РУДН, 1997. С. 74–78.
  17. Мещерский А.П. Очерки берегов у Рейна и Швейцарии. М., 1844. 346 с.
  18. Петров И.А. Очерки истории Швейцарии. Екатеринбург: Цикрон, 2006. 918 с.
  19. Пушкин А.С. Собрание сочинений в 10 томах / под общ. ред. Д.Д. Благого, С.М. Бонди, В.В. Виноградова, Ю.Г. Оксмана.  М.: Гос. изд-во худ. лит-ры, 1962. Т. 10. Письма. 1831–1837 гг.
  20. Раубер У. Швейцарские промышленники в Санкт-Петербурге // Швейцарцы в Петербурге. Сборник статей / сост. М.И. Люти, Э. Медер, Е. Тарханова. СПб.: Петербургский институт печати, 2002. C. 331–342.
  21. Россия–Швейцария–Russie – Suisse – Russland –Schweiz. 1813–1955. Документы и материалы. М.: Международные отношения,  1995. 622 с.
  22. Солодянкина О.Ю. Иностранные гувернантки в России (вторая половина XVIII – первая половина XIX века). М.: Academia , 2007. 512 с.
  23. Степанов А.И. Русские и швейцарцы =  Russen und Schweizer = Russes et suisses = Russi e svizzeri = Russ e svizzers. Записки дипломата. М.: Научная книга, 2006. 591 с.
  24. Тихонова А.В. Швейцарские благотворительные общества в Российской империи в первой половине XIX века // История государства и права. 2014. № 20. С. 32–36.
  25. Тихонова А.В. Эмиграция из Швейцарии в первой половине XIX века // Новая и новейшая история. 2011. № 1. С. 203–209.
  26. Schweizer im Zarenreich. Zur Geschichte der Auswanderung nach Russland. Roman Bühler, Heldi Gander-Wolf, Carsten Goehrke, Urs Rauber, Gisela Tschudin, Josef Voegeli. Zürich, Verlag Hans Pohr, 1985. 519 c.
  27. Энгельгардт А.Н. Из деревни:  1872–1887 / отв. ред. Б.В. Егоров; издание подготовила А.В. Тихонова. СПб., 1999. 714 с.
 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.