Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Исторический контекст взаимодействия культур Сигачев М. И. «Концепция «реванша истории» в научном наследии А.С. Панарина»

Сигачев М. И. «Концепция «реванша истории» в научном наследии А.С. Панарина»

Сигачёв Максим Игоревич –

аспирант

кафедры региональных исследований

факультета иностранных языков и регионоведения

МГУ имени М.В. Ломоносова

Тел.: +7(916)3706889

e-mail: maxsig@mail.ru


Концепция «реванша истории» в научном наследии А.С. Панарина

В статье анализируется концепция «реванша истории», выдвинутая А.С. Панариным в качестве ответа на вызов «конца истории» Ф. Фукуямы. Проблема смысла исторического процесса стала ключевой на рубеже XX – XXI века. Это было связано с великими трансформациями, обусловленными крахом мирового коммунизма. Идеологическим оформлением победы Запада в Холодной войне стал неолиберализм. Несогласный с исчезновением цивилизационных альтернатив, А.С. Панарин создал оригинальную концепцию всемирной истории, служащую основой многовариантности человеческого развития.

Ключевые слова: А.С. Панарин, реванш истории, цивилизации, многополярный мир.

The concept of The Revenge of History in A.S. Panarin’s scientific legacy

The article is devoted to the analysis of the concept of The Revenge of History, formulated by A.S. Panarin as a response to the challenge of F. Fukuyama’s The End of History. The problem of the meaning of historical process became a key issue on the cusp of the XXth and XXIth centuries. It was caused by great transformations due to the collapse of world communism. Neoliberalism became the ideological expression of the West’s victory in the Cold War. Being an opponent to disappearance of civilisational alternatives, A.S. Panarin created an original theory of world history, which is the fundament of polyvariety of human development.

Key words: A.S. Panarin, the Revenge of History, civilisations, the multipolar world.

Проблема смысла исторического процесса стала ключевой на рубеже XX – XXI веков. Это было связано с масштабными трансформациями, обусловленными крахом мирового коммунизма. Своё идеологическое оформление победа Запада в Холодной войне получила в рамках неолиберализма, вульгаризированным вариантом которого стала идея Ф.Фукуямы о конце истории. К числу мыслителей, несогласных с исчезновением цивилизационных альтернатив, принадлежал профессор А.С. Панарин (1940 – 2003), заведовавший кафедрой теоретической политологии философского факультета МГУ, а также возглавлявший Центр социально-философских исследований Института философии РАН. В ходе полемики с теорией «конца истории» им была выработана оригинальная концепция всемирно-исторического процесса, служащая основой многовариантности человеческого развития. Эту концепцию философ называл «реваншем истории», поскольку считал её полемическим ответом на вызов неолиберального глобализма и однополярного американоцентричного мира, нашедший своё теоретическое оформление в трудах Ф. Фукуямы. Авторству А.С. Панарина принадлежит книга с одноименным названием «Реванш истории: Российская стратегическая инициатива в XXI веке» [2].

Целью данной статьи является анализ взглядов профессора Панарина на сущность мирового исторического процесса.

Рассуждая о конце истории, русский мыслитель задавался вопросом: «Почему Запад в целом поверил в конец истории, с рекламной броскостью заявленный в статье профессора Ф. Фукуямы?» [2, с. 409]. Пытаясь найти ответ на поставленный вопрос, А.С. Панарин отмечал, что наиболее явной и лежащей на поверхности причиной конца истории стала победа либерально-капиталистического Запада над коммунистическим «вторым миром», в результате которой исчезла лево-марксистская альтернатива, препятствовавшая окончательной глобализации неолиберального капитализма, равно как и всемирной вестернизации в форме американизации. Однако присутствуют и глубинные первопричины, находящиеся в скрытом, непроявленном виде. Они связаны с титанической «волей к власти» фаустовского человека Запада. Причём данная воля к власти в XX в. была в равной мере присуща как буржуазном Западу, так и советскому красному проекту, а в 30-е – 40-е гг. ещё и фашистскому блоку.

Исходя из понимания обусловленности современных социально-политических и геополитических процессов социокультурными константами, А.С. Панарин в рамках своей научной деятельности делал особый акцент на культурно-цивилизационной проблематике. По его мнению, политическая наука требует углубленному изучения региональных культур и цивилизаций.

Одно из центральных мест в работах российского политолога занимала проблема взаимоотношений Запада и Востока как двух глобальных макрорегионов и соответствующих им социокультурных традиций. Основу панаринской концепции всемирной истории составляет идея двуполушарной западно-восточной структуры мира. Согласно предложенной философом идее мировой исторический процесс представляет собой чередование западных и восточных фаз. С точки зрения А.С. Панарина, концепция восточно-западного дуализма дополняет идею локальных цивилизаций, поскольку «теория плюрализма цивилизаций абсолютизирует момент обособления мировых культур, теряя из виду единство мирового исторического процесса. Гипотеза западно-восточной мировой цикличности, как нам представляется, лучше объясняет драматургию мировой истории, не упуская из виду её единства, диалектической взаимозависимости Запада и Востока» [3, с. 36]. По мысли учёного, идея двуполушарной структуры мира позволяет раскрыть социокультурное многообразие человечества при сохранении универсального общепланетарного единства. В рамках этой биполярной концепции Восток и Запад выступают как гигантские макрорегионы, обладающие специфическими культурно-цивилизационными доминантами.

А.С. Панарин делал предположение, что «Восток при этом выступает как источник внутренних духовных революций (все великие мировые религии пришли оттуда), Запад – как источник революционных нововведений, направленных на преобразование внешнего мира» [3, с. 5]. Таким образом, макрорегион, выступающий в качестве ареала развития цивилизаций Востока, ориентирован на некий вечный дух, обращенный вовнутрь и служащий источником всех мировых религий и священных традиций. Макрорегиональная специфика западной культуры, наоборот, порождает секулярные революции прогрессистского типа, стремящиеся преобразовать окружающий мир.

Сначала попытаемся проанализировать выработанное А.С. Панариным видение социокультурно-региональных начал Запада. Если пытаться выделить главное ядро панаринского понимания глубинной цивилизационной первоосновы западного макрорегиона, то, по нашему мнению, им является восприятие Запада как цивилизации времени. Как писал А.С. Панарин, «специфическим признаком Запада является то, что он представляет особую цивилизацию времени. Историческое время является ключевой категорией, альтернативной категории пространства. Формационный тип видения рожден на Западе и связан с абсолютизацией времени» [2, с. 282]. Таким образом, в отличие от Востока, культура Запада характеризуется хроноцентризмом и историзмом. Западный хроноцентризм воплотился в идеях модернизма, прогрессизма, футуризма и авангардизма. Как писал А. С. Панарин в книге «Россия в циклах мировой истории» [3], достоинство западного историзма заключалось в способности формулировать масштабные проекты развития и создавать образы светлого будущего: «Мировой престиж Запада, его признанная пионерская роль определялись, несмотря на все издержки реального исторического опыта, именно тем, что Запад увлекал единой формационной перспективой… Важнейшее значение имеют не эти показатели как таковые, а лежащая в их основе интенция, их символический смысл: являются ли они знаком чего-то более высокого, чем их зримая вещественность, знаками “новой земли” и “нового неба”, или никакой историософской мистики они более не содержат, никакой высшей перспективы не обещают» [3, с. 173 – 174]. Таким образом, с точки зрения А.С. Панарина, главным оправданием Запада в глазах человечества являлось стремление к новаторскому развитию и желание двигать историю вперёд. Отступление же западной цивилизации от подобного историзма, связанное с желанием объявить «конец истории» или приватизировать исторический процесс в интересах «золотого миллиарда», сразу лишает её цивилизационной легитимации в глазах остального человечества. Вместе с тем, одним из главных недостатков абсолютизации времени, по мнению философа, является своеобразный исторический расизм, провозглашающий превосходство современности над традицией: «Модерн, породивший линейную парадигму в истории, вместе с нею породил и особый исторический расизм: отношение к людям прошлого как к недочеловекам, не имеющим права голоса ни в культуре, ни в политике» [3, с. 205]. Хроноцентризм Запада наиболее явно проявился в форме проекта модерн, абсолютизирующего линейное время и готового любой ценой идти в ногу с ним.

Теперь перейдём к анализу взглядов А.С. Панарина на Восток как на альтернативу постмодернистскому неолиберальному Западу. Русский учёный сильно беспокоился за судьбу восточных обществ, в которых он видел один из ресурсов многовариантности развития современной цивилизации. По этому поводу он писал: «Победа Запада в холодной войне воспринята адептами либеральной идеологии едва ли не как конец Востока, т.е. как крушение последней преграды на пути окончательной вестернизации мира. Никогда ещё посягательство на Восток как феномен мировой истории и культуры не принимало столь масштабный и откровенный характер» [3, с. 16]. А.С. Панарин с тревогой наблюдал за процессами глобальной американизации и вестернизации, усилившимися после краха СССР, в ходе которых однополярный американоцентричный Запад стремился навязать всему миру модель либерально-капиталистической глобализации и искоренить Восток как уникальный макрорегион со своей культурной и социальной спецификой.

Российский философ полагал, что «…если мы всерьез принимаем несомненные свидетельства глобальных тупиков роста, то у нас, ввиду несостоявшейся альтернативы на Западе, нет иного выхода, как поискать её на Востоке – ареале древнейших цивилизаций и великих мировых религий» [3, с. 12]. Следовательно, Восток интересовал российского политолога постольку, поскольку там можно искать альтернативы западному постмодернистскому «концу истории», означающему ничто иное, как тупик исторического развития человечества. С точки зрения российского мыслителя, для преодоления гегемонии мирового «торгового строя»[1] человечеству требуется «альтернативная мироустроительная идея, способная освободить сознание от интеллектуального, духовного рабства и воодушевить перспективой, носящей планетарный характер… речь идёт о такой интерпретации Востока, в которой цивилизационная специфика становится предпосылкой нового формационного рывка, открывающего новое измерение для всего человечества. В основе такой концепции лежит идея не “конфликта цивилизаций”, а межцивилизационного культурного обмена между Западом и Востоком…» [3, с. 14]. Попытаемся понять, в чём именно А.С. Панарин видел смысл и своеобразие восточной идеи, а также предпримем попытку ответить на вопрос, как именно, по мнению русского философа, Восток способен помочь человечеству найти выход из имеющихся глобальных проблем; какие резервы хранит в себе восточная цивилизация, и какие пути выхода из планетарного цивилизационного кризиса модерна она способна открыть.

Пытаясь проникнуть в ядро панаринского видения Востока, мы выдвигаем гипотезу, что восточный макрорегион для А.С. Панарина – это символ вечности, являющейся атрибутом духовности и божественности. Восток – это теоцентричная культура, тогда как Запад – хроноцентричная цивилизация времени. Исследовательница И.А. Василенко, характеризуя западный и восточный регионы согласно шкале политического времени, пишет, что Западу соответствует «ориентация на будущее (своё личное, своих детей, своего народа, человечества): линейный тип времени, непрерывно наращивающий свой ритм» [1, с. 83], тогда как Востоку – «ориентация на вечность (в религиозном смысле). Циклический тип времени, подразумевающий возможную вариативность каждого нового типа» [1, с. 83]. Теоцентризм восточных культур означает, что их идеал, в отличие от западного целеполагания, находится по ту сторону бытия во времени. Он связан с духовными ценностями, со сферой божественного. По аналогии с западным обществом, называющим себя современным, а своё мироустройство – современностью, Восток можно называть совечным, а восточный порядок – совечностью. Размышляя над ролью восточного начала в российской цивилизации, А.С. Панарин в статье «Вечные ценности в русской культуре: размышления на рубеже тысячелетий» [4] писал: «Божий мир живёт по вечным законам, человеческий – по временным; таков вывод русской культуры, заставляющий ее ставить вечное, инвариантное выше того, что отражает человеческую суетность и подвержено “моральному старению”. Общее выше отдельного, вечное (инвариантное) выше изменчивого, духовное выше материального — эти приоритеты русской культуры роднят ее с культурами Востока» [4, с. 44]. Таким образом, цивилизации Востока характеризуются направленностью на вечное божественное начало, понимаемое как вездесущее и всеобъемлющее. Присутствие аналогичной установки в русской культуре позволяло А.С. Панарину делать вывод о присутствии в российском народе определенных восточных доминант. Продолжая тему наличия восточно-теоцентричных черт в русском народном характере, политический философ указывал, что «пресловутое русское терпение — это психологическая черта, глубинный ценностный смысл которой раскрывается лишь в соотношении вечного и временного. В терпении своем мы утверждаем торжество вечного над временным и суетным; терпеливые получают в награду вечное. Это контрастирует с установками западной культуры, поощряющей эгоистическое нетерпение человека, неустанно меняющего свои моральные эталоны, моды и вкусы» [4, с. 44 – 45]. Следовательно, движение с Востока на Запад символизирует собой переход из вечности во время, и, наоборот, обратный процесс знаменует собой усиление значения вечных ценностей.

Панаринское видение Востока во многом обусловлено инструментально-оперативным, функциональным подходом. Восток для политического философа – это, в первую очередь, источник альтернативной проектности. А.С. Панарин рассматривал восточные цивилизации в качестве резерва для формирования альтернативного проекта планетарной духовной реформации и хранилища огромных ресурсов глобального развития. Выступая за всемирно-исторический прорыв к некоей новой формации, А.С. Панарин связывал его с восточными культурными импульсами. Альтернативность восточных цивилизаций заключается в способности предложить универсалистский проект планетарной духовной реформации – нового «осевого времени».

Однако идеалом для А.С. Панарина являлась не столько восточная альтернатива в чистом виде, сколько объединение достижений Востока и Запада, которые, как говорилось выше, выступают в качестве символов всего вечного и историческо-временного соответственно. Следовательно, панаринская идея синтеза Востока и Запада может быть проинтерпретирована как синтез вечности и времени, как взаимопроникновение вечного и историоцентричного миров. Обращение к опыту Востока с его укоренённостью в вечности позволяет обнаруживать присутствие в истории вечных начал – тех исторических констант, которые обусловлены региональными и цивилизационными особенностями. Исторический процесс двойственен, поскольку имеет в себе не только созидательный, но и разрушительный аспект. Приобщение же истории к восточной вечности позволяет преодолеть её нигилистическую сторону, оставив творческую. Вместе с тем, историческое время, будучи очищенным от разрушительных тенденций, способно порождать нечто новое, достойное увековечивания. К такого рода новизне относятся, к примеру, те философские и религиозные системы, которые появлялись на протяжении человеческой истории. Не случайно А.С. Панарин выдвигал проект духовной реформации, понимаемой как новое «осевое время»[2]. Подобно классическому «осевому времени» 800 – 200 гг. до н.э., породившему целый ряд религиозных и философских учений (буддизм, даосизм, конфуцианство, легизм, зороастризм, древнегреческая философия), оно также должно привести к духовному обновлению и появлению новых идей в религиозно-философской сфере. Этот проект, являющийся основополагающим для панаринской концепции «реванша истории», синтезирует в себе достижения как Востока, так и Запада.

А.С. Панарин постоянно говорил и писал о необходимости сочетать гетерогенные (разнокачественные) начала. Завершенность панаринскому синтезу Востока и Запада придаёт российская цивилизационная альтернатива.

Россия виделась мыслителю цивилизацией пространства. С присущим российскому обществу пространствоцентризмом А.С. Панарин связывал миссию России по реабилитации регионального разнообразия и качественного аспекта географии: «Возможно, что альтернатива российского пути, осмысливаемая по мере того, как проявляется банкротство вестернизации, таинственным образом связана с огромностью и неповторимостью её пространства» [2, с. 14]. Русский философ справедливо отмечал, что, в отличие от антипространственного нигилизма, свойственного западной цивилизации времени, «российская традиция отличается совсем иным отношением к своему пространству. Его огромность воспринималась в положительном, экзистенциальном значении: простор как воля, освобождающая ширь, место инициатив, порывов… Пожалуй, ни в чём так явственно не выразилась вырожденческая суть эпигонствующего западничества, как в боязни российского пространства – огромных энергий, масштабных характеров, им порождаемых» [2, с. 283]. Российское пространство занимает срединное положение, соединяя тем самым Восток и Запад, Юг и Север.

Выдвигая свою концепцию всемирно-исторического процесса, профессор Панарин подчеркивал: «Я говорю о реванше истории, а не о реванше России или Востока. Речь идёт о том, что прогнозируемый геополитикой поворот, приближающаяся смена фаз исторического цикла необходимы Западу не меньше, а быть может, и больше, чем восточному полюсу человеческой цивилизации. Убежден, что ответ Востока на вызов Запада очистит Запад и даст ему новые силы, новые импульсы исторического динамизма» [2, с. 414]. Будучи русским народником и солидаристом, А.С. Панарин полагал, что планетарная целостность, соединяющая в себе достижения Востока, Запада и России, может быть осуществлена посредством усилий целостного (интегрального) субъекта – народа, которому присущи идеи правды-справедливости, социальной солидарности, взаимопомощи. Российская культура, являющаяся срединной цивилизацией-мостом, представляет собой мировой центр целостности и, следовательно, народности. Стержнем, позволяющим народу выступать в качестве целостного субъекта, способного соединять воедино пространство, время и вечность, являются идеи высшей правды-справедливости и вдохновленного этой правдой творческого развития.

Таким образом, панаринский «реванш истории» фактически означает реванш ориентированного на правду-справедливость развития, обращенного уже не только к времени, но также и к пространству, равно как и к вечности. А.С. Панарин характеризовал свой проект как северо-евразийский, поскольку его важнейшим адресатом выступала Россия, расположенная в Северной Евразии. Российско-евразийский Север воплощает в себе принцип многовариантного и целостного развития, отличающегося от линейного однонаправленного прогресса Запада. «Реванш истории» виделся А.С. Панарину как культуроцентричный, поскольку его основой является культура как сфера творчества и созидания ценностей. Данной концепции также присущ определенный теоцентризм, ассоциировавшийся для философа с восточными цивилизациями, потому что без обращения к сфере божественного невозможно обосновать необходимость исторического рывка. Наконец, несмотря на приверженность многополярности, панаринский «реванш истории» ещё и тяготеет к своеобразному универсализму, ввиду опоры на идеи глобальной коэволюции и синергии, то есть совместного эволюционного развития человечества в единстве с природой, миром-космосом и Богом.

Литература

1)      Василенко И.А. Политическая глобалистика: Учебное пособие для вузов. М.: Логос, 2003.

2)      Панарин А.С. Реванш истории: Российская стратегическая инициатива в XXI веке. М.: Русскiй мiръ: Моск. учеб., 2005.

3)      Панарин А.С. Россия в циклах мировой истории. М.: Изд-во МГУ, 1999.

4)      Панарин А.С. Вечные ценности в русской культуре: размышления на рубеже тысячелетий // Панарин А.С. Русская культура перед вызовом постмодернизма. М.: ИФ РАН, 2005.



[1] термин Жака Аттали – бывшего главы Европейского Банка Реконструкции и Развития, идеолога неолиберализма-мондиализма.

[2] Термин немецкого философа-экзистенциалиста Карла Ясперса (1883 – 1969)

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"

№ 1, 2012 г.  
№ 2, 2013 г.  
№ 3, 2013 г.  
№ 4, 2013 г.  
№ 5, 2014 г.  
№ 6, 2014 г.  
№ 7, 2014 г.  
№ 8, 2015 г.  
№ 9, 2015 г.  
№ 10, 2016 г.  
№ 11, 2016 г.  
№ 12, 2016 г.  
  № 13, 2016 г.  
№ 14, 2017 г.  
 
№ 15, 2017 г.