Главная Журнал «Россия и Запад: диалог культур» Главная Рубрики Актуальные проблемы регионоведения Павловский И.В. Некоторые особенности изобразительного искусства как показатели генеральной линии развития культуры и политической стабильности цивилизации

Павловский И.В. Некоторые особенности изобразительного искусства как показатели генеральной линии развития культуры и политической стабильности цивилизации

Павловский Игорь Владимирович
профессор, д.и.н.,
кафедра региональных исследований
факультет иностранных языков и регионоведения
МГУ имени М.В.Ломоносова


 Некоторые особенности изобразительного искусства как показатели генеральной линии развития культуры и политической стабильности цивилизации

Развитие искусства в истории культур подчас проходит причудливыми путями. Дело даже не в том, что неожиданные подъёмы культуры и стремительное развитие искусства сменяется периодами застоя в его поступательном движении к совершенству. Причуды развития искусства часто заключаются в том, что без смены этноса, без смены религии  и языка, искусство иногда от более высокой ступени развития переходит как бы к более архаичной. Такое часто бывало и в древнем мире и в новое время.

Легко объяснить, как от затейливо-причудливой керамики Крита [рис.1, 2], человек перешёл к более тривиальным формам керамики Микен [рис. 3]. Там ведь жили люди другой крови, просто объединённые с критянами общими государственными формами. Ещё легче объяснить, как произошло падение уровня вазописи, когда возник так называемый геометрический стиль [рис. 4]. Тогда ведь произошло завоевание Греции варварами с севера. Это всё объяснить, наверное, легко. Хотя подавляющее большинство исследователей сходится на том, что завоевания одними народами территорий других народов крайне редко заканчиваются полным геноцидом местного населения.

Чаще всего местное население включается в состав вновь образуемого этноса. Таким образом, изменения в изобразительном искусстве, где сплетаются метаморфозы как искусства вновь прибывших с искусством местных, свидетельствуют о глубинных сдвигах в общей культуре. Касаются они, как правило, изменений в социально-политической организации сообщества или формирования новой упорядоченной структуры культа.

Так, например, в древнем Шумере в III тыс. до н.э. довольно реалистические изображения богов и богинь соседствуют с совершенно схематическими, или крайне атрибутивно-условными изображениями людей, которые либо выглядят как чёрточки и палочки, либо, как уродливые маски. При этом животные также изображаются довольно реалистично. Можно предположить, что изображения людей в древнем Шумере или в Греции периода геометрического стиля были под властью канона, который не позволял изобразить людей богоподобными, индивидуальными и обладающими способностью мыслить и творить. Просто винтики в механизме нарождающегося государства или пафоса очередной Божественной комедии. Но бывают примеры падения уровня живописи, или художественного уровня скульптуры менее объяснимые.


Как объяснить, что после взлёта искусства греко-римской цивилизации, после золотого века её архитектуры, вдруг на волне успеха возникает аляповатая безвкусица императора Адриана, который мнил себя архитектором? Но хотя бы при Адриане профессиональные архитекторы ещё умели строить. Позже началось ускорение падения уровня древнеримской архитектуры. Новые триумфальные арки создавались, кажется, с исключительной целью помпезного торжества, без соблюдений норм архитектурного строительства и простого золотого сечения. С прежних триумфальных арок срезались украшения и устанавливались на новые! Вопиющая импотенция новых архитекторов. И это при том, что чисто в военном и экономическом отношении Римская империя по-прежнему находилась на этапе подъёма и расширения своих границ.

Как объяснить, что после гениальной древнеримской скульптуры I- II века н.э. [рис. 5, 6], римская империя, по-прежнему, находясь в зените своего могущества и даже ещё роста, начинает создавать почти архаическую скульптуру с категорическим отсутствием всякого реализма, портретной схожести [рис. 7,8]?

 

Чудны дела Твои, Господи! Первое, что может прийти в голову, это то, что состояние изобразительного искусства, как лакмусовая бумажка, свидетельствует о том, что творческий потенциал цивилизации иссякает и скоро за возвращением к архаике в искусстве может последовать и политическая катастрофа. Во всяком случае, эта мысль вполне может быть проиллюстрирована многочисленными историческими примерами. Правда, при такой постановке вопроса мы можем сильно упростить причинно-следственную связь, но одно ясно точно: изменения в изобразительном искусстве напрямую связаны с тектоническими сдвигами в цивилизационной парадигме данной культуры. Искусство первым реагирует на сейсмическую опасность в структуре цивилизации.

По крайней мере, у нас есть возможность последовательность многих исторических событий истолковать именно таким образом. Как только художественное совершенство изобразительного искусства какой-либо из рассматриваемых цивилизаций  сменяется эклектикой, безвкусицей или даже поворотом к архаике, мы часто говорим о том, что культура цивилизации истощила сама себя, культура начинает приходить в упадок и за этим неизбежно последует крушение цивилизации через тот или иной промежуток времени.

Так было в трагический пери од истории Ассирии, когда она клонилась к упадку и вместо крупных фигур барельефов появляются на изображаемой поверхности мелкие и малохудожественные фигуры, даже текст поверх или параллельно фигуркам. Исчезают на века выразительные лица царей, необъяснимые человеко-быки. Искусство приобретает несколько информативный, а не мистический характер. Ситуация изменяется только с новым подъёмом Ассирийской державы.

Склонность к абстрактной архаике в 3,4 веках нашей эры Западно-Римской империи и потеря художественного вкуса у всех представителей изобразительного искусства также умозрительно связывается с тем, что римская культура исчерпала себя и что это процесс касается и политического ослабления Империи. Потому нам легко понять падение Западно-Римской империи.

После взлёта XI-XIIвв., (рис 9-10) искусство Византии также теряет свою глубину к XIV веку (рис 11-12) и вновь мы думаем о том, что цивилизация истощилась и исчерпала свои возможности, отчего падение Византии становится неизбежным.

В этом же смысле можно трактовать и переход русской культуры от «золотого века» к «серебряному». Не только «Чёрный квадрат» Малевича, его портреты крестьян и в принципе весь абстракционизм можно рассматривать как своего рода «геометрический стиль». Немногим лучше в смысле художественной глубины обстоит дело и с большинством стихотворений символистов. Также же, как и во всяком геометрическом стиле идёт поиск новых форм. Чего стоит картина  А.Лентулова «Колокольный звон на соборе Василия Блаженного», где автор кажется, впервые в живописи попытался нарисовать звук красками.

Можно привести ещё много аналогичных примеров из всех эпох человеческой истории. Кажется, что нам даётся в руки ключ к разгадке гибели цивилизаций. Косвенно на тот же самый аспект намекают Н.Я. Данилевский в своей «Россия и Европа», сравнивая цивилизации (культурно-исторические типы) с кактусом, который сначала взрослеет, набирается сил, потом цветёт, отдавая всю свою творческую энергию в красоту цветения, потом  умирает. В общем-то, и Л.Н.Гумилёв, говоря о цивилизациях, которые он предпочитает называть суперэтносами, говорит о том же самом. То есть, рождение, накапливание сил, достижение  высшего, жертвенного уровня пассионарности, затем надлом, акматическая фаза и опустошение творческого запаса энергии суперэтноса, после чего или его гибель или длительное существование в фазах обскурации и гомеостаза, когда о творчестве можно забыть.

То есть, как только мы видим, что после золотого века советского кинематографа приходит постсоветский комеди клуб и улицы небитых фонарей, то мы можем делать смелый вывод о том, что наша цивилизация растратила все свои творческие способности и клонится к закату. Красивая теория, мало того, иногда реализующаяся на практике. Однако часто в теоретических конструкциях существуют некоторые «Но». Точнее, речь идёт о том, что развития цивилизаций всегда имеет не один вариант развития. И я боюсь, что ни с теорией Данилевского, ни Гумилёва я согласиться не могу. Всегда есть альтернативный путь развития. И как нельзя лучше на эту тему можно поговорить, используя особенности  развития искусства.

Хочется обратить внимание на одно место у Л.Н. Гумилёва, с которым я полностью согласен. А именно, что наивысший творческий подъём бывает у культур в тот момент, когда наивысшая энергетическая пассионарная точка уже пройдена. Наивысшей точке развития пассионарности всегда соответствует архаика, а не классика. Но тогда не лишне представить себе, что переход от наивысшего уровня развития классики к «новой» архаике, к постархаике сопровождается повышением того, что Гумилёв называет пассионарностью, а мы можем назвать просто творческой энергией. Во всяком случае, при каждой новой постархаике, геометрическом стиле мы имеем дело с удесятерённым поиском новых путей в изобразительном искусстве. А энергетически с новыми варварами, обладающими удесятерённой энергией и минимизированной интеллектуально-творческой способностью.

Что это означает для возможного выбора пути развития цивилизации? Это означает только то, что либо цивилизация сама себя съест, распираемая неконтролируемой пассионарностью, либо найдётся путь, в котором она сможет слиться в единый поток и стать управляемой всё равно кем: идеей, личностью или общественно вдруг осознанной необходимостью. В любом случае, для того, чтобы умирающую в творческом смысле цивилизацию, бьющуюся в пароксизмах неконтролируемой пассионарности можно было обуздать, требуются лидеры, которые понимают, что они делают.

Таким лидером в VIII веке до н.э. в Ассирии был Тиглатпаласар III. Не только декабристы в России и братья Гракхи в Древнем Риме пытались вернуть ускользающую мощь своей страны возвращением к уходящим в прошлое социально-экономическим отношениям.  Так пытались делать практически все те, кто хотел вернуть былую славу Родины. И лишь только несколько человек за всю историю поступали иначе. Они не пытались прервать идущие в стране социально-экономические процессы. Они обуздывали их, использовали и создавали мощные империи.

Так поступил в VIII в.д.н.э. в Ассирии Тиглатпаласар III, так поступил во Франции в XIX в. Наполеон Бонапарт. «Мне было легко, ибо я строил заново…»[1]. «Надобно править людьми, пользуясь упряжью, которая надета на них сейчас, а не той, что была в прежние времена»[2]. Возврат к прошлому невозможен в принципе. Тот правитель, который понял это, уже великий человек. Чтобы обуздать новую пассионарность, её надо возглавить.

Почему-то обычно остаётся без внимания тот факт, что культурные процессы всей Римской Империи были одинаковые и довольно опасные для существования этой цивилизации,  не только Западно-Римской империи. Однако политики Восточной части Римской империи сумели запрячь и обуздать новые тенденции развития, продлив существование Византии ещё на 1000 лет. Среди правителей Западно-римской империи столько мудрых людей не нашлось, и чрезмерная энергия общества римского потребления съела свою цивилизацию.

 



[1] Бонапарт Н. Максимы и мысли узника Святой Елены. Спб. 2012. С. 47.

[2] Там же, С.106.

 
Нравится Нравится  
Из сборников конференции Россия и Запад:

Школа юного регионоведа


Основная информация
Запись в школу:

Заполните форму по ссылке - запись
E-mail: regionoved2005@yandex.ru
https://vk.com/public149054681


Выпуски журнала "Россия и Запад: диалог культур"